В Молдове сейчас кризис власти: парламент ограничил ваши полномочия, вы отказываетесь подписывать некоторые его решения. Многие считают, что камнем преткновения является ваша пророссийская позиция. Это так?

К сожалению, в течение всего периода независимости Молдовы — в последние 26 лет — политические элиты были разделены на проевропейские и пророссийские. Это плохо для Молдовы. Поэтому попытка представить меня как чисто пророссийского политика, безусловно, есть. Но это большая ошибка. Я в первую очередь — промолдавский политик. Я считаю, что Молдова может выжить, если у нее будут хорошие отношения и с Западом, и с Востоком. Мы не можем дружить с Россией против Европы или дружить с Европой против России.

Как вы считаете, в чем заключаются преимущества сближения Молдавии с Россией?

Если говорить о социальных и экономических вопросах, то в РФ работают более 600 тысяч наших граждан. Учитывая, что население Молдовы составляет около 3 млн человек, это очень много. Эти люди ежегодно перечисляют домой более миллиарда долларов. Чтобы вы понимали, насколько эти цифры для нас важны: в 2017 году объем прямых иностранных инвестиций (в молдавскую экономику — Ред.) составил около 150 млн долларов, т.е. в шесть-семь раз меньше. Российский рынок является приоритетным для товаров нашего агропромышленного комплекса. В прошлом году мы экспортировали на российский рынок около 200 тысяч тонн яблок — из 400 тысяч тонн, что мы произвели. Для сравнения: в Европу мы экспортировали около 1,5 тыс. тонн, то есть в 18 раз меньше. Мы завязаны на российском газе, мы стопроцентно получаем газ от российского «Газпрома».

(Что касается — Ред.) стратегических вопросов, то это, безусловно, приднестровское урегулирование. В решение этого вопроса, конечно, вовлечены все стороны — и Запад, и Восток. Но позиция РФ очень важна.

Если говорить о европейской интеграции, то с Европой у нас общие границы. ЕС — наш сосед. У нас есть граница с Румынией — страной Евросоюза. У нас есть безвизовый режим — он очень важен для нас. У нас есть соглашение об ассоциации (с ЕС — Ред.). У меня есть много критических замечаний к этому соглашению, но оно действует, внутри страны проводятся определенные реформы.

В чем же тогда его недостатки?

Я считаю, что Молдова не станет членом ЕС. К этому не готов ни Брюссель, ни сама Молдова. Молдова как страна может выжить только за счет дружбы и с теми, и с другими. В Молдове треть населения составляют русскоязычные. И когда нас пытаются ставить перед выбором «или-или», то случается то, что произошло на Украине.

У меня есть критика по поводу некоторых экономических вещей. Мы подписали соглашение о свободной торговле с ЕС и открыли рынок для европейских товаров, а наши местные производители стали неконкурентоспособными. Почему? Потому что производители из Европы получают серьезные субсидии. Мы не можем дать то же самое. И мы разрушаем нашего внутреннего производителя.

Есть и некоторые вопросы по политической части. В соглашении об ассоциации очень размыто написано обо всем, что касается обороны. Молдова — нейтральная страна. И мы должны не только сохранять, но и укреплять наш нейтралитет. Участие в каких-то военных операциях, военных блоках — это нам категорически не нужно.

 Вы против НАТО?

Я против любого блока. Я думаю, что Молдова не должна быть ни членом НАТО, ни членом ОДКБ, потому что Молдова не выживет, если нас попытаются использовать в каких-то военных целях — будь то Запад или Восток.

В Молдове недавно ввели запрет на трансляцию новостных программ, произведенных в России. Вы это резко осудили. Почему?

Нельзя ограничивать право гражданина смотреть все, что он хочет. Если ему нравится смотреть  CNN, Deutsche Welle, то пусть смотрит. Если ему нравится смотреть «Россию 24», пусть смотрит «Россию 24». Почему мои политические оппоненты это сделали? Они очень хорошо понимают, что это ничего не изменит. Молдова входит в десятку стран с самым высоким уровнем проникновения интернета. У нас люди уже поставили себе «тарелки» и смотрят через спутник все, что хотят. Но они (политические оппоненты — Ред.) это сделали, чтобы понравиться Вашингтону и Брюсселю.

Давайте поговорим о внутренних проблемах Молдовы. Более 30 населенных пунктов республики подписали символическую декларацию в поддержку присоединения к Румынии. В то же время свыше 200 присоединились к декларации о защите государственности Молдовы. В этой связи вы заявили, что Молдова стоит на пороге гражданской войны. Вы так считаете до сих пор?

Я считаю, что если на каком-то этапе руководство Молдовы на официальном уровне попытается идти по линии объединения с Румынией и ликвидации молдавской государственности, то начнется гражданская война. Мы через это проходили в начале 90-х. Приднестровская проблема — и мы были на грани возникновения такой же проблемы в Гагаузии — возникла именно из-за этого. Румыния — член ЕС, наш сосед. Это наши братья — мы их уважаем и любим. Но у нас есть свое государство.

В России 18 марта пройдут президентские выборы. Все исходят из того, что Владимир Путин будет переизбран. Вас это радует?

Я никогда не скрывал своей позиции. Я считаю, что Владимир Владимирович сделал очень много для РФ. Молдове не хватает такого патриота во главе страны. Победа Путина будет хорошим шагом для дальнейшего укрепления позиций РФ как внутри страны, так и на внешней площадке.

Поговорим про Украину — вашего соседа. Учитывая ваш опыт в урегулировании конфликта с Россией в Приднестровье, какой бы совет вы дали Украине в том, что касается урегулирования конфликтов в Донбассе и в Крыму?

Самое важное — им не мешать. Я думаю, что это будет самая большая помощь. То, что происходит на Украине — важный урок и для России, и для ЕС, и для США. Западная Украина никогда не будет пророссийской. А (регион, где сейчас сохраняется — Ред.) нестабильность, и Крым не будут проевропейскими. Как и в Молдове. Приднестровье никогда не будет проевропейским. Там проживают 300 тысяч граждан Российской Федерации. В Гагаузии проживает более 150 тысяч человек, из них референдуме 97% проголосовали за вступление в ЕАЭС (Евразийский экономический союз — Ред.). Эти 97% не будут голосовать за Европу. И если политики и из России, и из Европы будут пытаться тянуть их к себе, то это приведет к разрыву.

Благодаря минским соглашениям, к Украине привлечено внимание международной общественности. Хотели бы вы, чтобы такое же внимание уделялось урегулированию проблемы в Приднестровье?

У нас уже есть формат «5+2», который дает определенный результат. Но я думаю, что Западу и России в ближайшее время нужна будет общая повестка дня в этом регионе. Нужно будет налаживать мосты, показать, что можно о чем-то договориться. (Из «замороженных» конфликтов на постсоветском пространстве — Ред.) самый простой и близкий к решению — это Приднестровье. У нас нет тех проблем, которые есть в Донбассе или на Кавказе. Поэтому я думаю, что у нас есть серьезный шанс на то, чтобы Молдова и решение приднестровской проблемы появились в повестке дня больших игроков. Я очень рассчитываю на активную позицию Берлина в этом вопросе, а также обсуждаю этот вопрос каждый раз при встрече с Путиным.