Ещё для великого дела рождалось великое слово, ещё в поисках родного корня Блок произнёс «летуны», Хлебников подправил — «лётчики», а уже звучал марш движущихся не по земной, а по небесной плоскости, марш творящих «невиданный полёт» — «Марш авиаторов». Под его ритмы облачённые, будто в кольчугу и латы, в своих стальных птицах парили небесные флотоводцы.

Но вечная лазурь, струящийся эфир, млечные облака не приняли бы грубого металла, бездушного аппарата. Машину нужно было одарить жизнью, машину нужно было одухотворить. И человек вдохнул в неё свою мечту о полёте, свою веру в небесное царство. Напел машине «Марш авиаторов». И пропеллеры задышали, и моторы стали «пламенными сердцами».

Человек же, веками тосковавший по небу, теперь, приготовившись к взлёту, обрёл особую стойкость, особую прочность. Каждый нерв «одел решимостью», будто окутал оголённый провод надёжной изоляцией. В этой решимости вызревали подвиги грядущих Покрышкина, Кожедуба, Талалихина, Гастелло. Человек расправил «руки-крылья», данные разумом. Не рассудком, не наукой, а именно «разумом» — одухотворённым умом, уповающим на чудо. Разум «сказку сделал былью»: воплотил в инженерных чертежах ковёр-самолёт, явил в металле мифических гамаюнов и алконостов.

Человек и машина обменялись свойствами, и сумели «преодолеть пространство». Там, где путь прежде растягивался на дни, он стал укладываться в часы. Новая скорость победила и время, и расстояния.

Но одолевать простор предстояло уже другим. Простор больше, безграничнее: он вбирает в себя пространство, вбирает и время. Одолевшие простор попирают смерть. Поколению, грядущему за авиаторами, предстояло сделанную из сказки быль превратить в былину, в сказание о Космосе. Они сменили куртки пилотов на скафандры и стали воспарять «всё выше, и выше, и выше», не нарушая вселенского порядка, а благоговейно свидетельствуя о нём, подобно послам князя Владимира, благовествовавшим о христианстве.

«Марш авиаторов» — это марш и космонавтов, первая ступень небесной лестницы, начало космического пути. Любимый марш Циолковского, под который он представлял себе небесные парады, прокладывал маршруты «Москва—Луна», «Калуга—Марс». Этот марш, ещё не захваченный в ноты и слова, расслышал Фёдоров и прозрел, как под него потомки расселяются по «саду ослепительных планет». Этот марш из ноосферы донёсся до Вернадского и возвестил, что человек трудом и мыслью рождает новую эру.

«Марш авиаторов» пропел про себя Гагарин перед тем, как сказать «Поехали!» И его жар-птица взметнулась ввысь, коснувшись земли огненным хвостом. Улыбка космонавта и слова марша на устах его были угодны звёздам. Взор его «пронзал каждый атом», каждый уголок мироздания. И советская цивилизация обрела иное измерение, иные границы. В каждом созвездии засияла красная звезда. Посланец этой звезды посмотрел в иллюминатор на Землю, протянул к ней руку, Земля уместилась в ладони. Последователь авиаторов стал Удерживающим.

ХХI век ловит волну космического зова: «Заря! Заря! Я — Кедр! Мы рождены, чтоб сказку сделать былью…»

ИсточникЗавтра
Михаил Кильдяшов
Кильдяшов Михаил Александрович (р. 1986) — русский поэт, публицист, литературный критик. Кандидат филологических наук. Секретарь Союза писателей России, член Общественной палаты Оренбургской области, председатель Оренбургского регионального отделения Изборского клуба. Постоянный член Изборского клуба. Подробнее...
comments powered by HyperComments