Скажу и я пару слов по следам громкого скандала в связи с памятной доской выдающемуся русскому историку и политику, а также убежденному и принципиальному врагу Советской власти и коммунизма Антону Владимировичу Карташеву.
Не знать его труды по истории России и особенно двухтомную работу «Очерки по истории Русской Церкви» мало-мальски гуманитарно и исторически образованному человеку, претендующему на любую интерпретацию трагических событий русской истории (хоть левую, хоть правую), просто невозможно, а то и стыдно.
Также, как не знать или не читать «Историю русской философии», товарища и коллеги Карташева по Институту святого Сергия в Париже, протоиерея Василия Зеньковского, выстроившего уникальную линию развития русской философской мысли, не делая исключению для Бакунина, Герцена, Лаврова, Чернышевского, Плеханова и даже Ленина, с философски-критических, естественно, позиций.
Писать про Карташева «некий Карташев» из-за его антисоветской позиции, всё-равно, как про Мережковского (ненавидевшего Советскую власть и открыто сотрудничавшего с режимом Виши) писать — «некий Мережковский».
Вычеркнем «Христос и Антихрист», «Гоголь и черт» и «Иисус неизвестный» из русской культуры?
И Гиппиус туда же, кстати?
Карташев, несмотря на его взгляды, никогда не был коллаборационистом и не сотрудничал с нацистами.
Он принадлежал к «непримиримым» противникам СССР, но, в отличие от многих, не имел никаких дел с нацистами и их пособниками.
Карташев был масон и член правления Великого Востока народов России. Масоны были врагами нацистов.
Кстати, Антон Карташев был последним обер-прокурором Священного Синода (от Временного правительства) и соорганизатором Поместного Собора Русской Церкви 1917-1918 годов, восстановившего Патриаршество и попытавшегося утвердить место Церкви в разрываемой Гражданской войной стране.
Надо ли говорить, что многие участники Собора потом погибли насильственной смертью, во время «красного террора», в лагерях или подвалах госбезопасности?
И многие из погибших были близкими друзьями Антона Карташева.
Как и адресат знаменитого частного письма Карташева от 1941 года о вторжении гитлеровцев и 1948 года об «атомной бомбардировке Кремля» писатель Иван Шмелев, больной и негодный к строевой службе сын которого был убит чекистами во время Крымских расстрелов 1920 года за принадлежность к Белой армии.
Как Шмелев мог относиться к СССР, если даже Луначарский не сумел спасти его сына (хотя честно пытался и писал Ленину)?
И должен ли был Карташев забыть и предать сотни расстрелянных своих друзей и сподвижников по Поместному Собору (и не только) из епископов, из духовенства, из мирян?
Представить себя на месте Шмелева, Карташева и вообще на месте людей той эпохи невозможно.
С момента расстрелов и казней близких им людей и двадцати пяти лет не прошло, в их сердцах жила эта мучительная боль.
А судить людей той эпохи надо не за слова, а за дела.
Участвовал в установлении «нового нацистского порядка» на территории СССР? Убивал, содействовал убийствам?
Расстреливал несчастных по темницам НКВД?
Один суд, беспощадный и справедливый.
Нес в себе ярость и конфликт, отчаяние и надежду эпохи? Не убивал, не пытал, не стучал?
Бог разберется.
Как автор писем Шмелеву Карташев не заслуживает ни памятных досок, ни памяти.
Как историк, он заслуживает серьезной академического уважения и достойного места в истории русской мысли.
И последнее…
Все эти «войны за историю», которые пиарщики сверху навязали коммунистам и антикоммунистам, — бессмысленны и разрушительны для общества.
Лишь бы не говорить о реалиях нашего времени (с другой стороны, понимаю, опасно!).
Трагическая и великая русская история, судьбы ее участников (со всех сторон) заслуживают уважения, а не спекуляций.
