— На Ближнем Востоке продолжаются ожесточённые столкновения. Изначально поступила информация о том, что Стив Уиткофф и Джаред Кушнер готовятся к визиту в Израиль, однако неожиданно пришло сообщение об отмене запланированной поездки. Причины этого шага официально не уточняются, но сам факт весьма показателен. В этой связи особенно интересен вопрос о перспективах завершения конфликта. Дональд Трамп в своём недавнем комментарии подчеркнул, что решение о прекращении огня будет приниматься исключительно при согласии Биньямина Нетаньяху. Возникает закономерный вопрос: когда же наступит финал? Складывается впечатление, что Израиль и сам Нетаньяху настроены на бескомпромиссное уничтожение противника, а значит, ожидать скорого завершения конфликта вряд ли стоит.
— Мне кажется, необходимо спросить еще одну сторону, мнение которой совершенно важно. Это героический иранский народ, который потерял свое руководство и понес колоссальные потери. Он претерпел горе и гибель несчастных людей. Погибли девочки, маленькие дети, дочери командного состава КСИР, и удар был нанесен по ним целенаправленно. Это настоящее убийство младенцев.
Нетаньяху объявил, что эта война, с его точки зрения в религиозном и сионистском смысле, ведется против Амалека. Амалек — это враг Израиля, и Нетаньяху прямо заявил в своей речи, что они будут уничтожать младенцев и детей, что в этой войне никто не должен остаться в живых. Таково настроение Нетаньяху: война должна закончиться, когда Ирана не будет, когда Амалек будет уничтожен. Это религиозно-политический проект Израиля. Первый удар по врагам Израиля, по Амалеку и по Ирану, оказался очень болезненным.
Было уничтожено религиозное руководство — это приблизительно как если бы уничтожили Папу Римского или православного Патриарха. Удар был нанесен по религиозному руководству шиитского мира, по военным, научным и политическим кругам. Атака Америки и Израиля была направлена на то, чтобы обезглавить Иран и вызвать операцию по смене режима, чтобы поднялось восстание. И для того чтобы запугать людей, они столь цинично уничтожили детей целенаправленным ударом. Однако это не вызвало того эффекта, на который рассчитывали эти американо-израильские изверги.
Иранский народ сплотился вокруг своего руководства: был избран новый Рахбар, новый глава политико-религиозной структуры Вилаят аль-факих, сын Хаменеи, который потерял в этом ударе не только своего отца, но и ближайших родственников. Иранский народ и руководство настроены сейчас на то, чтобы закончить эту войну только после того, как Израиль будет стерт с лица земли.
Теперь коса нашла на камень: с точки зрения Израиля, это Амалек, которого надо уничтожить. С точки зрения иранцев, Израиль, как и весь Запад во главе с США — это Даджаль, то есть своего рода антихрист, который должен стать царем, правящим над всей землей.
Поэтому Трамп и Нетаньяху могут иметь свои планы относительно окончания этой войны. Кушнера с Уиткоффом вообще никто всерьез не воспринимает, это просто фрики. Они вели переговоры с Ираном в тот момент, когда американцы и израильтяне наносили удар по военному руководству. С этими людьми никто в Израиле и во всем мире разговаривать больше не будет. Это полная дискредитация и полная компрометация.
Сейчас очень многое зависит от Ирана. Иран не собирается заканчивать эту войну, он собирается добиться своих целей — уничтожить Израиль как таковой, и имеет на это все основания после того, что Израиль осуществил в отношении военного, религиозного и политического руководства. Здесь уже невозможно привести какие-либо аргументы, чтобы Иран прекратил войну под чьим бы то ни было давлением. Иран становится тупой силой. Мы говорим о том, что здесь речи не будет идти о каких-либо мирных переговорах, пока одна из сторон не проиграет — пока полностью не капитулирует или не будет уничтожена.
— Мы не знаем, как повернётся ситуация, но хочу подчеркнуть: от Трампа в этой войне, безусловно, кое-что зависит, однако далеко не всё. Сам он утверждает, что финал — в руках Биньямина Нетаньяху, но это лишь часть правды. В действительности всё упирается в три фактора: кто выйдет победителем и кто первым признает поражение. Если сейчас, условно говоря, капитулирует Израиль, Иран или США, заявив о выходе из конфликта, это кардинально изменит ход событий. Стоит ли нам в таком случае ожидать повторения сценария «12-дневной войны», где не было однозначного победителя, или нас ждёт нечто иное?
— Конечно нет. На самом деле мы не ждём повторения того сценария. Во-первых, тогда Ирану не удалось по-настоящему пробить «железный купол». Тогда не произошло нанесения массированных ударов и убийства всего политического руководства самого Ирана.
Такая возможность была, и у власти находился довольно доброжелательный Рахбар Хаменеи. Сейчас у власти его сын, сейчас у власти КСИР, сейчас все иранцы — даже те, кто имел что-то против режима — мобилизованы на полное истребление израильтян. Уже речь не идёт о том, кто прав, а кто виноват: иранское население считает, что Израиль должен быть уничтожен. А это, в общем, страна под 100 миллионов человек. Если добавить к этому шиитов, силы сопротивления, мусульман, которые постепенно просыпаются, я думаю, это довольно серьёзный фактор.
Насколько Америка решительна в отношении защиты Нетаньяху до конца — сказать трудно, пока Трамп действительно полностью не вписался в эту авантюру. В этой войне он теряет очки внутри страны. Мировая экономика поставлена под удар весьма серьёзно, причем не только на Ближнем Востоке. Из Дубая уже уехали все, кто мог, а кто не может — убираются. Произошедшее за последнюю неделю — это конец целой эпохи.
Пока Трамп решительно поддерживает Нетаньяху и даже грозит наземным вторжением в Иран, но для этого надо как минимум полгода готовиться и мобилизовать от полумиллиона до двух миллионов войск, чтобы оно было успешным. Сложно судить, насколько это серьёзно, но поддержка Трампа в США стремительно падает. И в какой-то момент, именно из-за того коллапса, который спровоцировали эти агрессивные, совершенно не спровоцированные самим Ираном действия США и Израиля, всё будет зависеть от того, насколько быстро будет развиваться этот крах мировой системы — финансовой и политической власти Трампа. В какой-то момент он может заявить: «Я победил». Но это будет понятно только в его соцсетях, потому что очевидно, что в сложившейся ситуации просто так выйти и объявить о победе невозможно.
— Можно ли сказать, кто сейчас побеждает?
— Сейчас побеждает Иран. Иран побеждает тем, что он не проигрывает, тем, что он устоял, и тем, что он пробил «железный купол» над Израилем. Министр в правительстве Нетаньяху Бен-Гвир, который обещал взорвать мечеть Аль-Акса, великую святыню мусульман, — его дом уничтожен. Неизвестно, жив он или нет: иранцы сообщают, что нет, а я видел видео, где человек говорит: «Мой дом снесли».
Иранцы достают до целей в Израиле, причём до очень важных целей. Мало того, они фактически вывели из строя большинство американских хабов на Ближнем Востоке, в том числе высокотехнологичных; атаковали все военные базы США в регионе — иногда успешно, иногда нет. Точное количество потерь с обеих сторон неизвестно: Трамп говорит о троих погибших, а иранцы — о десятках тысяч американских солдат. Объективные аналитики говорят о потерях США в диапазоне от 1000 до 2000 человек, но для американцев, которые не привыкли к таким жертвам, это всё равно колоссальные цифры.
Иран не сломался, он выбрал нового лидера — несмотря на то, что американцы и израильтяне обещали его тут же убить. Трамп заявлял, что нового лидера в Иране будут выбирать только по согласованию с ним и что вся иранская нефть теперь принадлежит США, но это лишь окончательное уничтожение всего международного порядка: теперь прав тот, кто силён. И сейчас силу показывает Иран. Он достал Израиль, нанёс решительный и смелый удар по американской инфраструктуре, очень точно выбрал цели в странах Залива и фактически подорвал систему пульсирования мировой экономики, в том числе перекрыв Ормузский пролив. Иран на этот раз — по сравнению с войной, которая была чуть меньше года назад — ведёт себя совершенно иначе: решительно, уверенно, он нападает, ставит серьёзные цели и вообще не собирается переговариваться с агрессором. И он прав. По большому счёту, сейчас Иран выигрывает.
Я заметил в социальных сетях, что многие влиятельные противники американского империализма, гегемонии и однополярности, обладающие миллионными аудиториями, в какой-то момент начали критиковать Россию за медлительность, за невмешательство — некоторые даже выдвигали абсурдные версии о влиянии на нас израильских сетей. Это были очень жёсткие высказывания со стороны наших друзей. Но параллельно с этим — ни одного слова недовольства от иранских аккаунтов, ни от официальных и ни от неофициальных участников процесса. Наоборот, они выражают поддержку России. За что? Они не говорят, и нам, пожалуй, знать не надо. Я просто привожу наблюдение: нервы у противников американской гегемонии на взводе, все ждут, когда Россия вступит в войну. Мы пока действуем очень аккуратно, компенсируя ситуацию и безусловно поддерживая нашего союзника Иран. Степень нашей поддержки скрыта, обе стороны предпочитают не распространяться. Судя по аналитике самих иранских источников, которые продвигают согласованную политическую повестку в отношении России, там звучат самые доброжелательные замечания.
Бонус для США — они требуют, чтобы мы перестали поставлять разведданные Ирану. Значит, мы их поставляем. Они при этом все четыре года поставляли и сейчас поставляют разведданные нашему врагу на Украине — это слишком переплетённые войны. Более того, это два фронта одной и той же битвы: общий враг, общие ценности. Мы и Иран бьёмся за многополярный мир, а Запад и Израиль — за сохранение агонизирующего, коллапсирующего однополярного мира. Объективно мы на стороне Ирана. Как Китай и Россия помогают Ирану — я предпочитаю следить по открытым источникам, OSINT. Последнюю неделю я мало сплю, постоянно слежу за происходящим — это очень важные процессы, которые меняют всё. Вероятно, мы находимся в первой подготовительной фазе Третьей мировой войны. Неоднократно уже объявляли, что она началась, а потом она завершалась, так может произойти и сейчас. Здесь никто не может быть уверен, но ситуация очень серьёзная — серьёзнее, чем год назад. Серьёзность того, что мы видим на Ближнем Востоке, запредельная.
Там столкнулись четыре представления о конце света. В Америке полную власть захватили сторонники радикальных протестантских сект, так называемый христианский сионизм или диспенсационализм: они считают, что в Израиле произойдёт финальная битва между силами «добра» (которым подчиняются США, Нетаньяху и сионисты) и «зла» (к которым относятся мы и Иран).
Мы в их модели являемся более важным врагом, нежели исламские силы Ирана. В Белом доме проводят камлания, молятся за Трампа; там есть глава офиса религиозных дел Трампа, женщина-пастор, которая выкрикивает бессмысленные слова (это называется «глоссолалия» у харизматических евангелистов), извергает проклятия и требует денег. Это не имеет отношения к христианству, это рычащие женщины, которые поклоняются какому-то явно другому духовному или антидуховному существу. Это очень серьёзно. Эти христианские сионисты настроены решительно, потому что, с их точки зрения, события в Израиле предшествуют второму пришествию Христа и появлению «неопознанных летающих объектов», на которых истинно верные протестанты будут восхищены на небо — это называется теория восхищения.
Министр обороны, глава департамента войны Хегсет, принадлежит к этой секте, они установили над Трампом полный контроль. Нетаньяху считает себя последним премьер-министром перед приходом Мошиаха — спасителя, который должен стать царём иудейским и править миром. Это абсолютно радикальная точка зрения. Необходимо построить «Великий Израиль» и уничтожить Амалека, утверждает Нетаньяху. Трудно сбить людей, которые не только думают так, но и действуют столь радикально. На это иранцы отвечают, что сами США и Израиль — это так называемый Даджаль, антихрист, узурпатор, мировое зло, дети тьмы, которых надо уничтожить в последней битве. Наша позиция менее акцентирована эсхатологически, но она тоже есть, и она, как ни парадоксально, ближе к иранскому пониманию того, что представляет собой современный Запад и современный ультрарелигиозный сионистский Израиль. Это не затрагивает ни иудаизм, ни евреев — это затрагивает только те радикальные экстремистские силы, которые стоят во главе Израиля.
— Позвольте уточнить нашу позицию. Россия на фоне эскалации подготовила проект резолюции Совета Безопасности ООН с призывом к немедленному прекращению огня в регионе. Но если мы находимся в тесных дипломатических отношениях с Ираном, то зачем нам требовать перемирия, если у Тегерана явно другие цели и он настроен на продолжение борьбы?
— Во-первых, здесь есть два момента. Первое — это стремление быть последовательными. Эту бумагу, поскольку любой член Совета Безопасности имеет право её внести, просто выбросят в мусорную корзину. Мы делаем это для приличия. Это ни на что не повлияет. А во-вторых, мы хотим показать, что мы против войны, хотим сказать: «Блаженны миротворцы, ибо те сынами Божиими нарекутся». Это, в общем, соблюдение евангельских заповедей. Но при этом я считаю, что в этой позиции есть слабая сторона: Россия отчаянно хватается за тот мировой порядок, который сложился после окончания Второй мировой войны — так называемый ялтинский порядок, систему ООН, — которого больше не существует. Это напоминает фантомную боль. Его нет. Нам надо строить новый многополярный мир, практически с нуля, добившись в нём своих результатов. Идея обращения к миропорядку, который уже не существует — о чём, кстати, Песков недавно говорил, — эта вещь, если угодно, немного запоздала. Мы предлагаем: давайте будет работать ООН, но она не работает. Давайте Совет Безопасности что-нибудь решит, но он ничего не решит, у него американцы занимают полярную позицию. Мы говорим: давайте уважать суверенитет, но его никто не уважает, в современном мире уважают только силу.
У меня есть предложение: давайте просто примем реальную картину положения дел — что этого международного порядка не существует и обращаться к нему бесполезно. Любые действия в этом отношении будут либо бессмысленными, либо нерезультативными. Давайте предложим модель будущего миропорядка. Давайте добьёмся своих интересов, которые являются для нас необходимыми условиями для того, чтобы стать активными участниками строительства этого порядка, а не просто пассивно наблюдать, как другие навязывают нам своё. Давайте добьёмся достижения этих целей, поддержим наших союзников, поставим точку в агонизирующем однополярном мире, и вот тогда, разделив зоны влияния и признав разные государства цивилизациями, будем строить совершенно новый международный порядок с новыми правилами. Но именно с правилами.
Сейчас же время без правил. А в это время без правил можно либо грезить будущим, что бесполезно, либо принимать настоящее и просто воевать максимально эффективно на всех фронтах, где нас атакуют, иногда совершая и превентивные операции. Надо выстроить наш мир, в котором России будет отведено достойное место, где мы будем суверенными, где мы будем акторами, где мы будем субъектами, а не объектами. Это необходимо сделать сейчас. На мой взгляд, можно вежливо попрощаться с прошлым миром. Его нет. Двухполярного мира нет. ООН нет. Вестфальской системы нет. Ялтинского мира нет. Мы вступили в иную эпоху, всё это — в прошлом, это за горизонтом. Давайте двигаться в будущее, давайте жить в настоящем, в том числе и в отношении международной ситуации. А для этого нам надо победить. И помочь победить нашим союзникам, друзьям и стратегическим партнёрам.
— Мы уже неоднократно упоминали Моджтабу Хаменеи, который стал новым верховным лидером Ирана. Хотелось бы погрузиться в эту тему подробнее. Насколько, по вашему мнению, существенно изменится политика Ирана в дальнейшем и какое значение избрание нового рахбара имеет для иранского общества в текущий критический момент?
— Во-первых, это глава всей системы, даже не только политической и государственной, но и религиозной. Система Вилаят аль-факих, которая преобладает в Иране, передаёт высшую власть именно Рахбару, то есть тому, кого сейчас выбрали на этот пост. Это третий лидер после аятоллы Хомейни. Аятолла Хомейни был создателем этой системы, его преемником был аятолла Хаменеи, который правил до последнего момента, а сейчас — его сын. Это редкость, ведь такая особая должность обычно не передаётся по наследству, но, вероятно, Совет, Высший совет Ирана, принял исключительное решение. Что это означает? Во-первых, это смена поколений. Это смена поколения от тех людей, которые прожили, за исключением ирано-иракской войны, несколько десятилетий под санкциями, но всё-таки в мирном состоянии. Аятолла Хаменеи, в отличие от своего предшественника, создателя Иранской республики и системы Вилаят аль-факих, был более мягким, более склонным к компромиссам, более миролюбивым. Его сын — не такой, тем более после тех личных потерь, которые понёс Иран как таковой, после ударов по нефтехранилищам — это «чёрный дождь», это последние времена.
Нынешний Рахбар гораздо ближе к Корпусу стражей исламской революции, и он, безусловно, исключает — на мой взгляд, по крайней мере на тех условиях, которые могут диктоваться извне, — какие бы то ни было мирные переговоры с агрессором. Он будет воевать до конца, народ будет воевать до конца, и те эксцессы, которые в иранском обществе накапливались за последние десятилетия, были связаны как раз с очень тонкой вещью: Корпус стражей исламской революции изначально настроен на «войну последних времён», на столкновения с врагом, на битву с Даджалем, с Антихристом. И когда год за годом, десятилетие за десятилетием эти воины, собственно говоря, воспитанные и подготовленные для последней битвы, занимались мирной жизнью, конечно, воин в таких условиях разлагается. Он начинает заниматься экономикой, бизнесом, коррупцией. Когда воин не воюет — это опасная вещь, он становится токсичным ресурсом. Воин должен воевать. И вот сейчас эта пелена так называемой мирной жизни, где всё утратило смысл для многих иранцев, где всё надоело, где никто не понимал, за что эти санкции, почему надо ненавидеть Запад — всё это развеялось. Сейчас они видят, почему это надо делать. Если они не уничтожат Запад, если они не выполнят своё предназначение, то их режим, их система, их культура и их великая страна — существующая гораздо дольше, чем Соединённые Штаты или современный Израиль, — окажутся под ударом. Ведь все эти элементы идентичности: великая Иранская империя, исламский мир, овладевший половиной человечества, — они живы и пробуждены сейчас в иранском обществе.
Новый правитель Ирана воплощает это: новая энергия, новая вера. Иранцы верят, что революция 1979 года произошла накануне того исторического события, когда эпоха правления зла в мире завершится и появится двенадцатый имам — имам Махди, который выйдет из своего сокрытия, согласно шиитской теологии. Собственно, для этого всё и было создано. Я говорил с аятоллой Абдулла Джавади Амоли, который издал фетву о необходимости вести джихад на полное уничтожение США, их лидеров и Израиля и их лидеров. Он сказал мне в Куме, священной столице: «Мы живём в культуре ожидания». И действительно, иранское общество жило в «культуре ожидания». Мы выходили после встречи с ним — глубокой, философской, поэтической, богословской, — а парень, который нас сопровождал, иранец, говорил: «Как это надоело, эти старики всё время говорят о культуре ожидания, а у нас санкции, проблемы, социальные запреты». Это был разрыв поколений: те верили, что надо ждать момента последних времён, а молодёжь начала разочаровываться, считая это мифами. И вот все эти мифы — культуры ожидания, последней битвы, столкновения с абсолютным врагом — наконец-то получили историческое подтверждение. Они дождались своего.
Они видят агрессию, и новое поколение, переставшее понимать, почему необходимо ненавидеть Израиль и США, почему надо кричать «Смерть Америке!», теперь увидело причину. Уничтожение руководства, несчастные иранские девочки, уничтоженные прицельным ударом, — американцы взяли на себя ответственность за это. Всё это напомнило им, на чём основана эта ненависть.
Нам надо более внимательно смотреть на то, что происходит с Ираном, потому что мы воюем с тем же самым врагом. Вспомнив зверства их украинских сателлитов по отношению к нашим людям, мы бы тоже очень быстро пришли в себя, а мы к этому относимся мягче. Иранцы совершенно правы, называя вещи своими именами, ставя правильные цели и достигая их решительно и бескомпромиссно. История об аятолле Амоли в Куме приобретает сейчас иной смысл: я думаю, тот парень, который был скептически настроен к словам старца о необходимости ждать, сейчас в первых рядах воюет с агрессором и защищает свою страну. Судя по информации, которую я получаю из Ирана, так оно и происходит.
Если Трамп хотел расколоть иранское общество, он добился прямо противоположного результата: пришли более радикальные политические и религиозные деятели, которые будут мстить и за свои личные потери, и за своего отца, за своих близких. Весь народ в таком же положении, иранцы как никогда сплочены и готовы стереть Израиль с лица земли. Я не думаю, что они достанут до Америки, но стать причиной коллапса Трампа и американского мирового порядка они вполне могут, выполнив свою миссию в построении многополярной системы, за которую сражаемся и мы на Украине.
— К слову, в американских источниках неоднократно появлялись сведения о том, что Иран еще задолго до нынешней эскалации подготовил план действий на случай прямого нападения со стороны США и Израиля. Стратегия якобы включает в себя не только удары по военным базам и территории Израиля, но и разрушение гражданской инфраструктуры, способное посеять хаос не только в арабских государствах, но и в глобальном масштабе. В этом контексте особое значение приобретает закрытие Ормузского пролива, которое уже оказывает колоссальное давление на мировые рынки. Хотелось бы узнать, насколько реалистичен такой сценарий, готов ли Иран пойти на создание общемирового экономического коллапса и к каким последствиям это может привести?
— Во-первых, это уже не план, это уже факт: все три пункта, которые вы перечислили, уже реализуются. У Ирана, конечно, был такой план, они понимали, чем всё закончится, что нельзя никогда доверять Западу, нельзя вести переговоры и, тем более, доверяться этим переговорам с Трампом. И всё же они совершили ошибку: если бы они по-настоящему были готовы к тому, что эти переговоры ни к чему не приведут, они бы, во-первых, их не вели, а во-вторых, уделяли бы гораздо больше внимания защите своего политического, военного и религиозного руководства. Я считаю, что это оплошность. А эти зловещие фигуры — Кушнер и Уиткофф, с которыми мы, думаю, тоже по наивности носимся, принимая за чистую монету их желательные улыбки, — лишь ввели иранцев в заблуждение, переоценив их готовность к диалогу. Это для нас всех большой урок.
Я думаю, мы точно должны усвоить: реальных результатов на Украине мы добьёмся только после настоящей, решительной победы, а ни в коем случае не через какие-то переговоры. Но и иранцы, даже они, подготовив этот план — раз сейчас так быстро, буквально за неделю, его реализовали, — поддались на гипноз Запада. Нельзя верить Западу. Никому. Ни Трампу, ни либералам, ни Европе. Никому. Абсолютно. Потому что это чистый обман: если они хотят достичь с нами перемирия, значит, это выгодно им, а для нас это будет катастрофой. Пока мы не победим, пока не создадим этот необратимый многополярный мир, говорить с ними не о чем; с ними надо разговаривать только с позиции силы, отстаивая свои интересы. Иран разработал этот план, воплотил его, но всё равно в какой-то момент поддался на гипноз. Чем меньше с Западом контактов, тем спокойнее и надёжнее.
Чем это кончится? Вопрос чаще всего сводится к тому, когда произойдёт финальный крах мировой системы и появится ли в ходе этих катастрофических процессов ядерный фактор. Нанесут ли США, поняв провальность всей операции и безысходность своего положения при движении по инерционному сценарию, ядерный удар по Ирану? Это может изменить ситуацию, но даже использования стратегического, вернее, тактического ядерного оружия будет недостаточно для того, чтобы сломить Иран. Поэтому речь идёт о чём-то совершенно ином. Будет ли использован Америкой весь арсенал своего оружия, чтобы просто уничтожить Иран, превратить его в некое подобие Газы? Это вопрос открытый. Но то, что мы стоим либо на пороге Третьей мировой войны — или уже внутри её первой стадии, — либо на пороге глобального краха всей финансовой и экономической системы, — это факт.
Если кто-то ещё в мире считает, что «всё нормально, всё обойдётся, всё пронесёт», то это лишь психическая защита сознания от информации, с которой оно не может совладать. В исламской традиции есть предание: когда ангелы затрубят в трубы, объявляя о приходе Судного дня, услышит это только погонщик мулов, который в этот момент будет поправлять седло, приложив ухо к небу. Он побежит и будет кричать всем: «Слушайте, ангелы затрубили, наступают последние времена!», а ему ответят: «Мы ничего не слышим». Это прекрасный образ сегодняшнего мира. Все говорят: «Да ладно, нефть вернётся, Дубай восстановят, недвижимость опять поднимется в цене». Но точно так, как было, уже никогда не будет. Будет иначе.
Кто победит, кто кого уничтожит — здесь нет никаких предопределённостей, но ставки предельно высоки. Что-то зависит от нас, от России, что-то от Китая, многое, если не всё — от Ирана: сможет ли он добиться своих целей, стереть с лица земли агрессивное израильское государство, оказавшееся в руках религиозных экстремистов, и отбиться от США. Как поведут себя другие исламские страны? Розовая мечта Дубая и Эмиратов о безопасном международном хабе приказала долго жить: это уже не центр, где можно делать огромные деньги, это периферия, которую скоро занесёт песком, и всё вернётся к бедуинским принципам. Может, так даже лучше: общество станет традиционным, и нравственный облик арабского народа будет спасён.
Все сейчас должны сдавать экзамен. Можно прогулять, можно не пойти, но тогда мы будем отчислены из категории тех, кто принимает решения, кто участвует как субъект, а не как объект мировой политики. Поэтому я убеждён: все должны включаться в происходящее, определять свои окопы и стратегии. Индия, например, к большому сожалению, недавно хвасталась тем, что сообщила израильтянам координаты иранского корабля, что позволило его потопить. Индия в данном случае уходит с позиции многополярного мира; это не то, как должны поступать суверенные государства-цивилизации, особенно входящие в БРИКС. Слишком далеко уклониться в сторону агрессора — это опрометчивый шаг. Но Индия — великая цивилизация, великое государство Бхарат, и там мы ещё увидим много нового. Все мировые игроки сейчас сдают свой экзамен, и это касается всех, включая нас, потому что мы оказались совершенно в другом положении.
— Позвольте задать заключительный вопрос. Как нынешняя мировая экономическая ситуация отразится на России? Например, Кирилл Дмитриев отмечает, что цена нефти выше 100 долларов за баррель, безусловно, играет нам на руку. В данной ситуации мы — бенефициары или же глобальный кризис всё-таки накроет нас с головой, если он неизбежно произойдёт?
— Во-первых, понимаете, в такой критической ситуации, где задействованы религиозные, нравственные, моральные и геополитические факторы, говорить только о том, кто бенефициар и кто наживётся на этом, мне кажется, немножко неуместно. Нас эти санкции затронут в меньшей степени.
Наверное, этот коллапс меньше отразится на России, потому что мы и так под санкциями, нас, в общем-то, вырезали из западноцентричной экономики, поэтому нам всё равно. Чем быстрее всё рухнет, тем лучше, на мой взгляд. Мы уже адаптировались, обратились к суверенитету. У нас остаются наши партнёры, Иран, и всё остальное человечество остаётся с нами. А Запад — если этот коллапс убьёт его, уничтожит его — думаю, мы жалеть не будем, потому что то, как он себя ведёт в последнее время, — туда ему и дорога.
Поэтому я бы занимал позицию «подтолкни падающего». Не стоит наживаться на страданиях и гибели людей, надо поддерживать своих, а наши «свои» уже определены. В этой ситуации надо отстаивать собственный суверенитет любыми способами, в том числе экономическими, и пользоваться любым окном возможностей, которое нас усилит.
Сейчас наши враги явно слабнут. У них раскол, у них смятение: одни поддерживают Трампа и Израиль, другие — нет, среди стран Европы царит разброд, они мечутся из стороны в сторону, и это очень хорошо. В стане наших врагов паника. Нам это предельно выгодно, и если экономически это приведёт к коллапсу и гибели существующей мировой экономики, мы от этого, честно говоря, только выиграем — построим более справедливую, более правильную и, если угодно, более гуманную и демократическую мировую финансовую и экономическую систему.
