Русская цивилизация неповторима. Её истоки не в Византии, не в Риме, не в Элладе. Она гнездится не в Золотой Орде, включавшей Русь в состав своей великой евразийской империи. Её истоки — в небесах, она божественного происхождения. Она не копия, не подобие, в ней — тайна творения.
В Великом Новгороде, у малой деревушки Мытно, в лесной чащобе лежит таинственный камень, принесённый с небес. Имя ему — Щеглец. На нём загадочные письмена, волшебные начертания. На камне, как на скрижали, даны заветы древним племенам, обитавшим в окрестностях камня. На нём коловраты — символы солнца, кресты, иероглифы, на нём отпечатки двух человеческих ладоней и двух медвежьих стоп — символы медведя, тотемного зверя этих древних племён. К камню сходились наши пращуры, ему поклонялись, молились, его касались, целовали. Вокруг него клубились дымы жертвенных костров. От камня зачинались младенцы, в камень уходили усопшие старики. Этот русский камень, лежащий в окрестностях Новгорода, подобен таинственному камню Каабы в священной для мусульман Мекке.
Камень Щеглец — символ восхитительного русского язычества, в котором взрастало великое славянское племя.
Справедливо суждение, что русская культура восходит в наши дни из православных христианских глубин. Но не только христианских. Дивные русские песни — они от язычества, полотенца, шитые алыми шелками с волшебными львами, таинственными птицами, вещими деревьями, — они от язычества. Русские сказки, поговорки, прибаутки, притчи — они из язычества. Весь Пушкин — от язычества с его сказками, с его сном Татьяны, с его божественными русскими зимами, осенними листопадами. Неописуемая тоска русского человека, оказавшегося за границей, — это тоска по берёзам, зорям, полевым цветам. Природа этой тоски — языческая.
Бытие наших древних предшественников, поклонявшихся небу, солнцу, свету, — это бытие светлое, оно русое, оно берендеево. Оно — светлая Русь — Светорусь.
Велик, чудотворен период Русской Истории, связанный с православием, с тем мгновением, когда святой князь Владимир окунул свои стопы в каменную купель Херсонеса, принял крещение и Фаворский свет православия разлился по великим пространствам от океана до океана. Много свидетельств того периода, много восхитительных икон, дивных храмов, дворцов. Иконы — от Византии, храмы — от римских базилик, дворцы — от Лувра. У Святой Софии Новгородской, у Спаса на Нередице, у храма Покрова на Нерли есть предшественники, не говоря уже об Исаакии или храме Христа Спасителя. Один лишь храм на Руси не имеет себе равных, не имеет предшественников. Это храм Василия Блаженного. Он был явлен как откровение двум великим светоносным зодчим — Барме и Постнику. Получив заказ на строительство храма от самого Ивана Васильевича Грозного, они удалились в пустынь и там молились месяцами, пока на них не снизошло это диво. Храм Василия Блаженного — это образ русского рая, это каменная икона, изображающая рай. Господь показал Барме и Постнику чертёж, по которому Россия станет строить своё бытие, приближая его к райским чертогам. Встань на Красной площади перед этим храмом и замри. И погрузись в созерцание его куполов больших и малых, его шатров золотых и серебряных, его крылец, каменных узоров, изразцов — всего этого множества большого и малого, соединённого в дивный образ несказанной красоты и величия. Храм Василия Блаженного — это райская клумба, на которой расцветает множество райских цветов. Это образ России, состоящей из сонма народов, племён, соединённых щепотью Господа воедино, возносимой к совершенству. Храм Василия Блаженного — это образ Святой Руси. Это рассказ Бога о том, какой будет земная Русь, когда она достигнет божественного воплощения. Она — Святая Русь, Святорусь.
Великий огнедышащий советский период русской цивилизации. У него множество символов, множество воплощений. Крейсер «Аврора», мухинские «Рабочий и колхозница», «Родина-мать» на Мамаевом кургане, советский солдат в Трептов-парке. Все они великолепны. Но у всех есть подобия в прошлом. И только один символ неповторим, баснословен — Мавзолей, построенный Щусевым. Щусев, архитектор двадцатого века, искал в архитектуре новый русский стиль. Проектировал вокзалы, напоминавшие древние русские терема, церкви, часовни, вдохновляемый красотой домонгольских русских церквей. И вдруг его посетило откровение. Ему был дан образ грозный, жестокий и прекрасный. Он спроектировал четырёхгранный кристалл. Без куполочков, шатров, капителей. Мавзолей — как громадная четырёхгранная гайка, к которой подобран гаечный ключ размером пять тысяч на десять километров — такова граница Союза. Эту гайку навинтили на земную ось Ленин и Сталин. Эту гайку большевики накрутили на болт мира и удерживали мир, не давая ему сорваться с резьбы. Мавзолей — это вершина русского конструктивизма, выше архитектуры Мельникова и Леонидова. Это «Чёрный квадрат» Малевича в русской архитектуре двадцатого века. Он пророчит другую, небывалую архитектуру, которая станет вместилищем для нового человечества. Мавзолей говорит, что появилась на свет Советская Русь — Советорусь.
Символом сегодняшней России является Новороссия, ещё не нашедшая своего архитектурного воплощения. Новороссия — это мечта русского человека о новой России, о «новой земле», о «новом небе», о великом преображении, в котором возникнет новое государство и новый народ, сбросивший с себя ветхие ризы, свободный от ненависти, греховной тьмы, жестокой несправедливости, угнетения, где человек человеку будет не только товарищ и брат, но и Бог. «Будьте как Боги» — этот завет живёт в мечте о новой России. Сегодняшняя Новороссия, омытая слезами и кровью, Новороссия героическая, Новороссия мученическая. В ней воплотились все вековечные русские чаяния. Она дана России как величайшее испытание, как мука и победное одоление. Новая Россия. Новороссия — Новорусь.
Светорусь и камень Щеглец, Святорусь и храм Василия Блаженного, Советорусь и Мавзолей на Красной площади, Новороссия — Новорусь — всё это одна и та же неповторимая, перетекающая одна в другую Русь, что достигнет своего вершинного божественного воплощения, имя которому — Богорусь. Богородица, хранительница русского дома, она — Богорусица.
