19-е число проклятого августа. День ГКЧП. Я был знаком почти со всеми членами ГКЧП. С одними поверхностно, с другими близко, с третьими дружил. С Пуго — пара часов, проведённых рядом в салоне самолёта. Был в кабинете у маршала Язова, когда по телефону ему сообщили о ферганских событиях. С Крючковым познакомился на митинге на Манежной, когда на огромной площади стояла окаменелая толпа переодетых в гражданское слушателей московских военных академий. Стародубцев показывал мне свой изумительный колхоз, а затем сам за рулём машины подвозил меня на станцию Тула. Варенников пригласил меня на обед в Афганистане в свою резиденцию рядом со знаменитым дворцом Амина, а потом в Гяндже выделял мне военный вертолёт. С Олегом Дмитриевичем Баклановым был особенно близок, даже дружен, и он пригласил меня на знаменитый пуск ракеты «Энергия — Буран», когда наш чудесный «челнок» облетел Землю и опустился на космодром Байконур. С Болдиным, ещё до того как он стал помощником Горбачёва, я колесил по пшеничным полям целины. С Тизяковым, директором крупнейшего уральского завода, мы обсуждали тему патриотической прессы после победы ГКЧП.
Мою газетную статью «Трагедия централизма» Крючков читал, подчёркивая её двумя фломастерами. Я писал «Слово к народу», которое инициировали крупнейшие руководители партии. Бакланов включал меня в состав многих правительственных делегаций. Вместе с будущими гэкачепистами я летал на Новую Землю. Удивляюсь, почему гэкачеписты не взяли меня в своё сообщество. Льщу себя надеждой, что они пощадили меня, как в своё время декабристы пощадили Пушкина. И теперь все эти долгие годы, которые длятся после разгрома ГКЧП, развала Советского Союза, истребления всех драгоценных для меня символов, я знаю, что в недрах ГКЧП присутствовала тайна. И я её непрерывно разгадываю.
Все члены ГКЧП, после того как они вышли из Матросской Тишины, на мой вопрос, что это было, отвечали: ещё рано раскрывать тайну ГКЧП, время не настало. И они все сходили в могилу, так и не раскрыв мне эту тайну. Либо не знали её, либо она была столь ужасна, что они не смели её разглашать. Тайна осталась неявленной, но она существует.
Я последний, кто может говорить о ГКЧП не понаслышке. Когда ГКЧП провалился, Александр Николаевич Яковлев, ближайший сподвижник Горбачёва, говорил, что «Слово к народу» являлось манифестом ГКЧП, Проханов был идеологом путча, газета «День» была штабом путча, где почти все члены ГКЧП были авторами.
Что такое ГКЧП? ГКЧП был последним аккордом грандиозной спецоперации по разрушению Советского Союза, имя которой — перестройка. ГКЧП не был направлен против перестройки. Он был её гармоничным завершением, вмонтированным в её чудовищный монолит.
В перестройке параллельно проходило два процесса. Первый — когда планомерно в течение четырёх лет разрушались все коды, все символы, все смыслы великого Советского государства, и народу внушалось отвращение к этому государству. Оно было явлено перестройщиками как кровавое, жестокое, античеловечное. Наполнило Россию расстрельными рвами, уничтожило крестьянский уклад, извело духовенство, его военная машина приблизила мир к термоядерной катастрофе и концу света. Его промышленность извела русскую природу. Его военно-промышленный комплекс выпил все соки из советской экономики и привёл её к краху, а народ — к нищете. Перестройка рисовала Советский Союз «империей зла», как это делал американец Рональд Рейган. И советский народ поверил этой страшной, намалёванной американцами маске, отвернулся от своего государства, отдал его на растерзание врагу, совершил великое отступничество, за которое ему сегодня приходится платить кровью на украинских полях сражений.
Второй процесс — это создание рядом с Горбачёвым Ельцина, его антагониста и соперника, создание рядом с союзным центром, представленным Горбачёвым, периферийного параллельного центра, именуемого Ельциным. Оба эти центра обслуживались одной и той же группой референтов, взращивались одними и теми же садовниками. Их взрастание, их распря регулировались одними и теми же изощрёнными политтехнологами. И к концу перестройки Ельцин по своему влиянию и значению был равен Горбачёву, как если бы рядом со Спасской башней возникла точно такая же, ей подобная. Оставалось разрушить подлинную Спасскую башню и оставить искусственно сфабрикованную. ГКЧП должен был уничтожить подлинную Спасскую башню и утвердить поддельную, перебросить полномочия от союзного центра, именуемого «Горбачёв», к региональному центру, именуемому «Ельцин». И тогда Ельцин довершит начатую Горбачёвым работу. Горбачёв уничтожил всю живую плоть советского государства, оставив от неё одну мёртвую арматуру. Ельцин разобрал эту арматуру на части, свалив её в гору строительного мусора.
Александр Иванович Тизяков говорил мне, уже выйдя из тюрьмы, что Горбачёв сам рассматривал и утверждал список ГКЧП, вносил поправки, одних выводил, других вводил в его состав. Так, по велению Горбачёва в состав ГКЧП был введён Стародубцев. Горбачёв знал ГКЧП, был частью так называемого путча, удалился в Форос, чтобы уступить на несколько дней место в Кремле ГКЧП, а потом, когда ГКЧП выполнит свою работу, возвратиться в Москву и, вернув себе утраченные на несколько дней полномочия, воссесть в Кремле.
Горбачёв вернулся из Фороса в Москву, но не потребовал от Ельцина вернуть ему полномочия. Он добровольно сдал эти полномочия. Он не выполнил свой конституционный долг гаранта Конституции. Он предал Конституцию и своё государство. Он сделал это сознательно. Он передал эту власть из полы в полу, как это делали купцы на ярмарке. И Ельцин принял эту власть, тем самым совершив государственный переворот, один из трёх, которыми он увенчал своё правление.
Члены ГКЧП полагали, что за несколько дней своего правления они интернируют Ельцина и 15–20 человек из его ближайшего окружения и таким образом уничтожат параллельный центр. Они готовились выполнить свою миссию и вернуть государству утраченную систему управления, сберечь государство от немедленного краха и действовали с полного согласия и благословения Горбачёва. В состав ГКЧП вошёл Крючков — глава КГБ. Он был главной персоной ГКЧП, он управлял действиями ГКЧП, он разработал его стратегию. И он не отдал приказ интернировать Ельцина. Когда Ельцин возвращался из Киргизии в Москву, по дороге из аэропорта его поджидала группа захвата генерала Карпухина, возглавлявшего спецназ КГБ. Карпухин тщетно ожидал приказа Крючкова задержать кортеж Ельцина. Приказ не последовал. Кортеж проехал под носом группы захвата. Ельцин вернулся в Москву, взошёл на танк у Белого дома и провозгласил ГКЧП вне закона, назвал гэкачепистов путчистами, поднял в свою поддержку громадные массы своих сторонников.
Гэкачеписты увидели, что их план рухнул, что на них направлена ненависть толп, Ельцин торжествует, и они помчались в Форос к Горбачёву докладывать о провале операции, просить у него защиты. Горбачёв изгнал их из Фороса, бросил на растерзание толпы, сделал лёгкой добычей Ельцина. И их, как пойманных в сеть жалких куропаток, по одному извлекали и помещали в тюрьму.
Провал ГКЧП был триумфом не Горбачёва, не Ельцина, а того загадочного субъекта, который управлял перестройкой, моделировал все её фазы, готовил заключительную изощрённую фазу, именуемую ГКЧП. Кто этот таинственный субъект? Где он помещался? Чем были приводные ремни, соединявшие этот субъект с гигантской машиной советского общества, пустившие эту машину вразнос, погубившие её? Почему ГКЧП в краткие дни своего правления не прибег к такому мощному средству, как диффамация Ельцина? В его руках были телевидение и патриотическая пресса, были готовы помогать советские журналисты, которых перестройщики лишили мест в газетах и на телеэкранах. И вместо мощной информационной поддержки гэкачеписты ограничились кордебалетом Большого театра. Теперь я вижу всех членов ГКЧП в пачках, на пуантах, танцующих адажио из «Лебединого озера». И маршал Язов изысканно взлетает, почти не касаясь земли, воздев над собою гибкую руку. И Янаев совершает виртуозное па, положив свои трясущиеся руки на шелка пленительной юбочки. И Василий Стародубцев, русский крестьянин, летит, как бабочка, успевая в полёте хлопнуть ножкой о ножку.
Столь же загадочен был призыв Олега Семёновича Шенина, второго человека в партии, опубликованный в газете «День», призывающий коммунистов не выйти на поддержку ГКЧП, а остаться сидеть по домам.
Тот тайный субъект, готовивший ГКЧП, хотел осуществить свой замысел камерно, почти кулуарно, придав ГКЧП вид точечной операции, что ему удалось.
Войска Язова трусливо убежали из Москвы, оставив беззащитное государство и обманутый ошалелый народ во власть ига. Оно воцарилось в России, и его столь грозно, со слезами и кровью мы изживаем сегодня из русской жизни.
Я испытал космический ужас, непомерный страх, какой, быть может, испытывали монахи, когда их видениям открывался ад, кишащая кошмарами геенна огненная. На Лубянской площади я смотрел, как качается в стальной петле сорванный с постамента памятник Дзержинскому, и все окна громадного здания КГБ пылали, будто там шёл праздник. И ни в одном из этих окон не сверкнул ствол снайперской винтовки, чтобы срезать тех, кто надругался над их кумиром.
Сегодня я с горечью думаю о дальнейшей судьбе гэкачепистов. Одни незаметны, как мазок акварели под дождём. Смыло Павлова и Янаева. Маршал Язов, командир победоносной Советской Армии, бравшей штурмом Рейхстаг, сидел в тюремной камере в спортивном костюме и просил прощения у Раисы Максимовны. Знаменосец Победы Варенников сопротивлялся до конца, не признал себя виновным, выиграл судебный процесс. Василий Стародубцев стал губернатором Тульской области при Ельцине. Валерий Иванович Болдин скончался от тяжёлой болезни очень скоро после выхода из тюрьмы. Олег Дмитриевич Бакланов, пережив крушение своего детища, уничтожение «Энергии — Бурана», долгие годы бомбардировал Кремль своими предложениями по развитию космической отрасли. Вместо этого видел, как термиты сжирают детище Королёва, разворовывается космодром Восточный, предаются забвению марсианский и лунный проекты. И когда я пришёл к нему в больницу, увидел некогда могучего, мощного космиста, секретаря ЦК, курировавшего советские силовые структуры, хворым, сидящим на больничной койке, в больничной пижаме. И, прощаясь со мной, он плакал.
Кто был тот тайный субъект, который затеял перестройку, создавал параллельный центр в виде Ельцина, сконструировал ГКЧП, использовал втёмную наивных, не ведающих своей доли гэкачепистов? Кем был тот всемогущий субъект, кто сокрушил великую сталинскую державу, в которой зарождалось новое бессмертное человечество? Кто был этот субъект? Ну конечно, не Горбачёв. И не лидер КГБ Андропов, ставший генсеком и получивший абсолютную власть в стране. И не Хрущёв, что уничтожил сталинизм и похоронил мечту о бессмертном народе, поставив Советский Союз в хвост преуспевающему американскому государству. Кто тот извечный субъект, кто мешает России вознестись к великой Русской Мечте о создании бессмертного государства и бессмертного человека? Кто он, посылающий в Россию из века в век толпища завоевателей, которых мы отражаем то в Сталинграде на Волге, то на Чудском озере у Вороньего камня, то на Бородинском поле? Кто он, тот таинственный жуткий субъект, который открылся мне в ночь проклятого августа, будто передо мной ожила церковная фреска, живописующая ад?
Тайна ГКЧП не является политической тайной. Она является религиозной тайной, которую великий церковный иерарх Иоанн, митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский, назвал тайной беззакония. И тайна ГКЧП, как и тайна разрушения красной державы, соразмерна с тайной Русской Истории. Русское государство, возносясь к светоносным вершинам, рушится в пропасть, исчезает, чтобы вновь возродиться, стремится к своему величию, к своему бессмертию.
Две эти тайны откроются ясновидцу, который, быть может, уже сегодня среди нас, в бронежилете и каске, с пакетом взрывчатки бежит, штурмуя опорник в окрестностях Краматорска.
