Прилетевший в Москву глава ЦРУ говорил в Кремле об Иране или Украине? Концерт чернокожего гитлеровца Канье Уэста состоится в Петербурге или Москве? Аресты на заводе дронов в Туле за чудовищные хищения остановят воров в других регионах? Снятие санкций с Чубайса, своровавшего деньги «Роснано», не есть ли упрёк ФСБ? Зверское убиение двумя девочками своего младшего однокашника — явление случайное или закономерное? Взятие двух посёлков в Донецкой Народной Республике приближает падение Краматорска? Массированные удары сверхточного оружия по Киеву вразумят Зеленского? Эти события минувшей недели сольются с миллионами других событий, столь же горьких и роковых, наполнявших мою долгую жизнь, и погаснут, исчезнут из памяти, оставив по себе мглистую гарь воспоминаний. И только редкие, однажды случившиеся события потрясают тебя, остаются незабвенными, служат верстовыми столбами, среди которых длится твоя земная жизнь.
Среди этих событий огненным является моя мистическая встреча со Сталиным. Мальчиком я увидел его из толпы демонстрантов на Красной площади. Когда колонны с лозунгами, знамёнами, цветными шарами двигались мимо Мавзолея, я на секунду увидел Сталина. В белом френче, с каплей бриллианта, он увидел меня, взял из толпы, поднёс к себе. И я ощутил прикосновение его губ, услышал его шёпот. Он что-то шепнул мне, но что, я не расслышал — слишком громогласны были крики «Ура!», возгласы «Да здравствует товарищ Сталин!» С тех пор я несколько раз чувствовал прикосновение сталинских губ.
Это было на Байконуре, когда улетала в космос белоснежная ракета «Энергия» с волшебным «челноком» «Буран», и я исполнился молитвенного ликования. В сталинградской степи у посёлка Бабуркин, где замыкалось кольцо вокруг армии Паулюса и погиб мой отец в ночной атаке. Тогда в ночь перед Рождеством на снежном поле пал его батальон. В 2014 году под Луганском на блокпосту, где стоял подбитый украинцами танк с опавшей пушкой и дырявой бронёй, на нём горели свечи, и он был алтарём, был блокпостом, оставался танком, продолжавшим стрелять и мчаться вперёд победным вихрем.
Но что мне шепнул на ухо Сталин? Я всю жизнь пытаюсь угадать, о чём был его шёпот. Он поведал мне о великой трагедии, о небывалом предательстве, о чудовищном крушении надежд и о божественном порыве богооткровенного победного народа к сияющему небесному царству. В этом шёпоте было объяснение небывалого в истории России времени, когда в великих трудах, кромешных муках, несказанных победах создавался народ-небожитель. Если я сумею разгадать этот сталинский шёпот, услышу и запишу те произнесённые на Мавзолее слова, то получится книга, и она станет подспорьем тем, кто устремляет сегодня Россию к Победе среди нескончаемых бурь войны. Кто ведёт полки под небом, тёмным от скопищ вражеских дронов, этих летающих осьминогов и косматых пауков. Кто стремится обуздать обезумевшую элиту, пирующую на крови своих соотечественников. Кто объясняет сегодняшнюю Россию как страну, стремящуюся к идеальному бытию, о котором поют церковные псалмопевцы, написаны книги «Василий Тёркин» и «Молодая гвардия», вышит шелками на домотканом полотенце образ языческой Берегини.
Я стою в очередях за бензином, сетую на дороговизну в сетевых магазинах, горюю, глядя на женщин в чёрных платках, идущих мимо моих окон, — и верую. Верую в мой непобедимый народ, в необратимое русское восхождение, в божью благодать, божью любовь, в божью нежность, которая не оставляет Россию.
Слепой монах взрыдает на Афоне.
Проскачет всадник в чёрном балахоне.
Повсюду зазвучат глухие речи
Умерших языков из Междуречья.
Из ада встанет повелитель дронов.
Промчатся тьмы кромешных эскадронов.
В лучах зари мелькнёт небесный скальпель.
На землю хлынет дождь кровавых капель.
В ночи замрёт светил померкших танец.
У алтаря готов к закланью агнец.
Но из небес прольётся божья нежность.
И расцветёт в глухих снегах подснежник.
