Введение
Вот и кончилось лето. Когда-то оно воспринималось большинством из нас, прежде всего, как время отпусков и каникул. Хотя всегда есть те, кто вне сезонов служит и работает так, чтобы другие могли спокойно отдохнуть.
Лето 2026 года стало особенным, как минимум, в трех аспектах повседневной жизни: 1) резко сниженная доступность традиционных ареалов летнего внутреннего отдыха — практически блокированы Крым, черноморские и азовские локации, 2) «бензиновый кризис», коснувшийся всех автомобилистов, 3) нескончаемые ракетно-дроновые тревоги в десятках регионов с сопутствующими ограничениями связи, транспортных сообщений, а главное все чаще — смертями и всевозможными ущербами. Источник этих «особенностей» один — эскалация немыслимой ранее войны, из-за которой и началась СВО.
В данном цикле комментариев рассмотрим и обсудим ключевые события лета, чтобы обозначить виды на осень. Причина, по которой важно оглянуться на ушедшее лето прежде, чем оценить что осень нам готовит, проста — этим летом не только резко расширился круг тех, кто непосредственно соприкоснулся с войной, часть из них — фатально. Совсем недавно война прямо захватывала в свои стихии военных, работников оборонно-промышленных предприятий, силовые ведомства, всех, кто на той или иной линии противостояния, всех, кто принял ее близко к сердцу по разным причинам, но оставляла широкие слои граждан в представлении, что они с войной не «соприкасаются». Известный синдром «А в московских ресторанах пьют шабли, а на Черном море тонут корабли».
Этим летом война достала многих, если так или иначе не всех. Неважно с каким знаком случилось это «доставание». Кто-то взял в руки оружие и ушел на фронт, кто-то чем может помогает фронту и вернувшимся, кто-то стал еще более ядовитым критиком, кто-то предпочел очереди в Верхнем Ларсе, кто-то все еще определяет позицию… Пропорции этих когорт по разным опросам примерно понятны. Но дело не в этом.
Этим летом наметилась почти самая главная угроза в ходе этой войны. Если самая главная угроза — переход конфликта в полноценную ядерную войну или развязывание биологической или химической катастрофы, то почти главная угроза — это достижение противником устойчивого ракетно-дронового превосходства не только на ЛБС, но и на всем ТВД по всей глубине, вплоть до Хабаровска и Владивостока. Не идет речь о «ковровой бомбардировке» какого-либо сибирского города. На данном этапе противнику достаточно продемонстрировать способность достать любую цель в любой точке России, включая любое физическое лицо, каждого. Для этого пригодны и дальнобойные дроны, и диверсионно-террористические акты. На что и как может повлиять эта дьявольская способность — очевидно.
К началу лета объемы производства дальнобойных БПЛА стали позволять Киеву наносить массированные удары вглубь России численностью более 1000 БПЛА плюс десятки ракет. Темпы ежемесячного наращивания производства БПЛА на Украине и на совместных предприятиях в Европе достигли двузначных цифр. С учетом использования в сутки нескольких сотен, а иногда уже и полутора тысяч единиц, достигнутые к тому моменту и планируемые объемы производства дронов и ракет дали Киеву основания не только увеличить интенсивность и мощность атак, но и почувствовать шанс на накопление заветного кулака в 10 000 дронов в одном залпе. Заявленный 25 июня «контрнаступ», он же — «операция влияния» или «принуждения России к миру за 40 дней», опирался не только на больные фантазии Зеленского. Черные клубы дыма, различимые из окон павильонов ПМЭФа, горящая Усть-Луга в начале июня — это был смертоносный эпиграф лета от Киева. Вспомним и атаку на резиденцию в Валдае, пусть и безуспешную. Так залихватски на восходе лета были продемонстрированы новые боевые возможности ВСУ, технически и дипломатически доступные коридоры пролетов беспилотников, точки запуска и досягаемые цели. Словно сказал кукловод — я мог бы cнайперски попасть и по ПМЭФу, если бы захотел…
ПВО любой страны не может быть тотально непробиваемой. Израиль и страны дислокации американских сил на Ближнем Востоке ощутили что такое атаки ракет и дронов Ирана. Как и сам Иран претерпел воздушную агрессию, убившую тысячи людей и разрушившую десятки тысяч объектов. Формула проста: пробивная сила ракет и дронов против дальнодействия обнаружения и поражающей мощи систем ПВО в ракурсе трассировки первых и дислокации вторых.
ПВО России показывает феноменальные результаты и, без сомнения, является лучшей в мире. Но прорвавшиеся сквозь оборону дроны и ракеты делают свое черное дело. Невозможно в принципе гарантировать защиту каждого объекта необъятной страны. У противника две принципиальные опции: (1) переносить удары на слабозащищенные гражданские цели и (2) увеличивать количество летящих снарядов. То и другое разжижает потенциал противодействия, истощает оборонительные ресурсы другой стороны. Строго говоря, именно это и было основной технической подоплекой ставки Украины — НАТО на «принуждение к миру России» летом 2026. Этот замысел провалился. Но вспомним подробности, тем более что инструменты операции Киева к дронам не сводились.
Результаты украинской (натовской) «операции влияния»
Цели 40-дневной операции Киева и его патронов были амбициозны, выбраны с разнобразием и географическим размахом. НПЗ, логистика (порты, склады), транспорт, предприятия ОПК, военные объекты. Очевидно, целеполагание было тщательно просчитано давно и имело в виду стимулирование массового недовольства …
13 июля ФСБ сообщила о срыве подготовки ударов роями дронов по аэродромам «Украинка» в Амурской области и «Шагол» в Челябинской. Были изъяты 24 дрона с нейросетевыми британскими, американскими, канадскими, шведскими модулями наведения. 14 июля стало известно о срыве удара 35 дронами по предприятию ВПК в Подмосковье.
Беспрецедентные — в этом веке — проблемы с топливом, в первую очередь с бензином, стали следствием выбивания противником, по разным оценкам, 35-40% всех российских нефтеперерабатывающих мощностей. Дефицит на сегодняшний день не преодолен, частично купирован увеличением поставок Белоруссией, а также Индией, Турцией и Марокко. Всего в августе Россия импортировала около 470 тыс. тонн бензина. Серьезные перебои с электроснабжением сохраняются в Крыму, что влияет и на устойчивость водоснабжения.
Упал объём российских морских перевозок. Только по пшенице в сентябре ожидается снижение на 52-62%, до 1,8-2,3 млн тонн. Это станет минимальным показателем с 2010 года. Для сравнения, в сентябре 2025 года было экспортировано 4,8 млн тонн. Причина в выведении из строя зерновых терминалов в портах Чёрного и Азовского морей. Год назад отгрузки шли из 29 портов, а сейчас — только из 8.
Разрушено до половины складских емкостей WB, удары перенесеы на другие маркетплейсы. Они стремятся адаптироваться. Ozon, например, более 80 тыс. пунктов выдачи превращает в мини-склады. Безвозвратные потери понесли многие предприниматели.
Следует отметить недостаточную готовность критической инфраструктуры России к усилению воздушных атак со стороны Украины (НАТО). Заблаговременно пассивные защитные меры практически не предпринимались. При этом металлические сетки не защитят объекты инфраструктуры от ракетных атак, активизация которых ожидается уже этой осенью.
Однако в целом можно сказать, что по всем направлениям противник достиг лишь ограниченных результатов. Они никак не повлияли на решимость военно-политического руководства России продолжить СВО до достижения заявленных целей. Более того, ВС РФ в июле нарастили интенсивность ракетно-дроновых ударов по энергетической и логистической инфраструктуре Украины, центрам управления, складам оружия и предприятиям украинского ВПК, в том числе, в Киеве и Киевской области, а также освободили более 40 населённых пунктов. ПВО Украины практически исчезло как значимый фактор противодействия. Со стороны Черного моря Россия существенно снизила объемы поставок оружия и экспортный потенциал Украины.
30 августа 2026 года Минобороны России сделало заявление: «В соответствии с полученными указаниями, Вооружённые Силы Российской Федерации приступили к подготовке нанесения массированных ударов по объектам энергетики Украины в ответ на продолжающиеся атаки киевского режима по гражданской инфраструктуре и топливно-энергетическому комплексу России».
Варианты изоляции Украинского ТВД
Украина, как таран против России, на данный момент представляет из себя организм на внешнем питании. Лишение стабильного и существенного западного снабжения Украины как военными, так и гражданскими грузами, возможностей экспорта и импорта предваряют коренной перелом в ходе СВО. Для России выбор дальнейших действий, таким образом, сводится всего к двум вариантам.
Что касается третьего варианта — «дипломатического урегулирования», то сейчас оно — из какой-то другой реальности, нечто словно атавистическое, дежурное, фоновое, имеющее, безусловно, почти всем близкий общий идеал — «мир по всем мире». Однако в текущей ситуации самая популярная стратегия — «принуждение к миру силой». Важно только не упускать из виду, во-первых, что Россия была принуждена выбрать такую стратегию вовсе не в 2022, и вовсе не в 2014, и, во-вторых, что именно руководство СССР и потом России с конца 1980-х годов ценой невероятных и преимущественно односторонних уступок, самоотречения от многого, пыталось утвердить мирные взаимоотношения между государствами и народами, в том числе и с теми, кто сейчас использует народ когда-то «братской» Украины для войны с Россией. Сколько в этом было наивности, некомпетентности, предательства, стечения обстоятельств, кто кого «переиграл» — это другой вопрос.
Сейчас по критерию сторон конфликта и глубины их вовлеченности в войну вариантов действий у России два.
Первый вариант: выносить конфликт за географические пределы Украины. Это значит — уничтожать крупнейшие логистические узлы для снабжения Украины в расположенных по периметру Украины странах. В первую очередь — это аэродром Жешув в Польше и порт Констанца в Румынии. В Жешуве и Констанце находятся представительства NSATU (NATO Security Assistance and Training for Ukraine), командования НАТО, в зону ответственности которого входит Украина. Штаб командования расположен на американской базе Clay Barracks в Висбадене, ФРГ. Однако могут возникнуть и дополнительные кризисы, в том числе из категории «внезапные». Все они потребуют реагирования. Например, Приднестровье, Прибалтика или Южный Кавказ, Балтика и Арктика, Дальний Восток…
Невынесение конфликта за географические пределы Украины, то есть — оставление в покое давно уже «законных целей» в известных европейских странах, в текущий момент для России является стратегией надежды на изменение внешнеполитического курса этих стран, состава их правящих элит в ходе демократического волеизъявления. Насколько призрачна эта надежда — тоже особый вопрос. Но вероятность такого исхода не нулевая.
Второй вариант: изолировать Украинский ТВД в пределах географических границ этой страны. С точки зрения требуемых ресурсов и человеческих потерь он намного более затратный, но отодвигает момент прямой эскалации с НАТО, чреватой еще большими ущербами.
На первый вариант Россия пока не идёт, уже почти ежедневно накапливая правовые поводы для реагирования, в том числе силового. Соответственно, предпочтительным вариантом пока остаётся второй. В настоящий момент он развивается в русле ответных российских мер на украинскую (натовскую) «операцию влияния».
Эта операция была официально объявлена Зеленским 25 июня. Она стала эскалацией, исходящей из духа и тезисов Лондонского ультиматума, предъявленного Москве Евротройкой в лице Британии, Франции и Германии 7 июня (дистанционно) и 11 июня (очно) в ходе визита послов этих стран в МИД РФ (см. подробнее комментарий «Ультиматум: расплата за дух?» от 19 июня). Саммит НАТО в Анкаре 7-8 июля гарантировал Украине финансирование этой войны на 2026-2027 годы по €70 млрд ежегодно (см. подробнее комментарий «Чужая эта колея. Часть 3/3» от 7 августа).
4 августа срок этой операции «принуждения России к миру» истек, и она переведена в статус бессрочной кампании.
24 августа, в день «независимости Украины» стало известно о новом «мирном плане» от Зеленского, Д. Кушнера и С. Уиткоффа, европейских официальных лиц. Он из трёх пунктов: (1) прекращения огня; (2) предложенной США буферной зоны, где обе стороны делают «равные шаги назад», создавая некую «свободную экономическую зону», управляемую «третьей стороной»; (3) рамок, определяющих, что ЕС и НАТО будут делать наряду с обязательствами Украины.
Довольно избитая формула. России предложено заморозить конфликт по линии фронта без окончательного урегулирования и уступить часть своей суверенной территории «третьей стороне» — США. Эти условия хуже, чем в Лондонском ультиматуме Евротройки. Не этот ли документ привёз в Москву директор ЦРУ Д. Рэтклифф 25 августа? А закрепить его условия США, похоже, намеревались на встрече Д. Трампа, В.В. Путина и Зеленского, предложение о которой было в ходе визита и озвучено главой ЦРУ. Усиление ракетно-дроновых атак на Россию, весьма чувствительных во всех смыслах, вполне укладывалось в канон американской модели «к миру через боабардировки».
Ответные шаги России были массированными. Восйка продвигались шаг за шагом на ЛБС, совсем близко подойдя сегодня к Краматорско — Славянской агломерации. Воздушная часть летней кампании были нацелена на блокаду украинских портов и украинской морской торговли и разрушение потенциала производства дронов и ракет. Шаг запоздалый, но всему свое время, безусловно. По данным британской газеты The Telegraph, порты Одессы и Черноморска сейчас практически пусты. С 20 июля по 20 августа через Одесский порт проходило в среднем одно судно, а ранее — семь-восемь в сутки. Экспорт украинского зерна в августе снизился на 75%.
Сведение украинских морских перевозок в Черноморском бассейне к нулю и выведение из строя морских портов в Одесской и Николаевской областях достигнуто буквально за 40 дней. Судя по всему, будут серьезно разрушены порты на Дунае (Измаил, Рени и Килия), чтобы перекрыть и эту артерию, частично компенсирующую утрату морских портов. Также можно ожидать и переход от преимущественно поражения судов, доставляющих военные грузы, к их потоплению. Поражение судов, в отличие от потопления, оставляет шанс отбуксировать их в порт и разгрузить хотя бы остатки грузов.
В меню имеются и возможности Черноморского флота, располагающего семью дизельными подводными лодками, шестью проекта 636.3 «Варшавянка» и одной проекта 877В «Палтус».
Были предприняты и другие шаги, в том числе в сфере демонстрации стратегического ударного потенциала. Они слабо освещались и в западных, и в российских СМИ, но все, кто мониторит по долгу службы эти сферы, эти сигналы считали. И есть признаки, что свое поведение немного скорректировали.
Битва инфраструктур и экономик
Вся летняя кампания сконцентрировалась с обеих сторон на дополнении противостояния усилиями по подрыву устойчивости критической инфраструктуры и экономического потенциала, а также социально-политической дестабилизации. Анализ показывает постепенное исчерпание финансовых резервов Украины, включая помощь из иностранных источников. Украина все еще способна вести открытые и скрытые боевые действия против России. Она не сможет их вести долго без иностранной помощи. Но эта помощь продолжается.
Главное — «ящик Пандоры», действительно, открыт. «Цена» давления на Россию составила 1% потери ВВП, как сообщил в Бишкеке 1 сентября В.В. Путин. Заявление прозвучало мимоходом, на самом деле оно сенсационное. Не сделано, правда уточнений, о том, идет ли речь о реальном или номинальном, к какому периоду и т.п. Но понятно, что 25-45 млрд долларов — это в очень грубом приближении более 3 трлн рублей. Это только прямые материальные потери, включая повреждение 100 гражданских морских судов и примерно половины НПЗ. Людские потери будут оглашены после СВО. Прямые затраты на ведение боевых действий, очевидно, превышают прямые материальные потери. Ущерб от стихийных бедствий — наводнений, землетрясений, пожаров — пока не оглашен, но по предыдущим прецедентам может превышать 7 % ВВП. Экономика напрягается, но держит удар…
Битва инфраструктур и экономик
Налицо все признаки комплексной многосферной войны. При этом вся эта «монада» опирается на три базовых предусловия: (1) устойчивость киевского режима, (2) готовность ВСУ к удержанию фронта и пополнение живой силой, (3) западная военно-техническая поддержка (поставки военной техники, боеприпасов, разведка, связь, восполнение энергооборудования и т.п.). И все это должно иметь финансовый базис. На текущий момент он всего лишь немногим более, чем в два раза уступает российским расходам на военные цели. Но учитывая, что практически все военные усилия Киева сконцентрированы на войне с Россией, а у России более распределенные по азимутам военные задачи, то в самом грубом приближении получается ситуация пусть и не равновесия по военным потенциалам, но близкая к нему. Это объясняет и сроки СВО, и темпы продвижения на ЛБС, и многое другое.
Однако происходит постепенное исчерпание финансовых резервов Украины, включая помощь из иностранных источников. Украина все еще способна вести открытые и скрытые боевые действия против России. Она не сможет их вести долго без иностранной помощи. Эта помощь продолжается. А вот продолжение ее в достигнутых и требующихся для Киева объемах — это один из двух главных вопросов в прогнозировании дальнейшего хода войны. Второй — как в дальнейшем будет действовать Россия.
Вопросом является степень мобилизации российского военного, человеческого, технологического, экономического и управленческого потенциала, на который пойдет Россия для достижения целей СВО и устранения «первопричин конфликта». Уникальность ситуации в том, что на самом деле происходит намного более сложное противостояние, нежели просто конфликт на Украине.
В.В. Путин 3 сентября сказал на ВЭФ: «Экономика в абсолютно стабильном состоянии». Чуть ниже коснемся этого тезиса, но сначала об экономике Украины.
Экономика Украины
Ее главное отличие от России — без внешнего питания она уже не способна полноценно функционировать. Причина тоже одна — рост в 6 раз доли военных расходов в ВВП — с 3 до 17% по сравнению с 2014 года. Россия, для сравнения, их нарастила до почти 6%, в полтора раза в указанный период. В мире среди наиболее сильно повысивших эту долю Польша — в два раза и Саудовская Аравия — более, чем в полтора раза. Украина вышла на 7 место в мире по абсолютной величине военных расходов — $84 млрд. Россия занимает 3-е место (190 млрд), уступая лишь Китаю и США. Абсолютные расходы Украины на военные цели в полтора раза ниже Германии, немногим уступают Индии и Великобритании и выше Саудовской Аравии, Франции и Израиля. Данные зарубежные, на 2025 год, в текущем году они выросли у всех. Картина маслом, как говорится.
Имеет место конфликт великой державы и региональной, но с поддержкой целого блока, включающего одну сверхдержаву и две великих. При этом Россия не использует весь спектр своих военных возможностей, как и, впрочем, НАТО. Эта взаимная сдержанность и обрамляет условное равновесие потенциалов в конфликте и удержание его в определенном диапазоне «лестницы эскалации».
С 2020 года военный бюджет Украины вырос более чем в 7 раз. Это больше, чем в любых других конфликтах в мире после 1945 года, когда разные страны мира вступали в войну. Как показало исследование об экономических последствиях более 150 конфликтов с 1870 года, ВВП воюющих стран падает в среднем на 30%. Но кроме падения ВВП, уничтожения материального капитала происходит разрушение «человеческого капитала» — гибель, инвалидизация, бегство (миграция) людей. Официальная статистика насчитывает на начало 2026 года 7 млн беженцев Украины, из них 40% — в Россию, остальные главным образом в европейские страны.
По оценкам, весьма прикидочным, для восстановления экономики и инфраструктуры потребуется порядка 800 млрд долларов, цифра растет каждый день войны. Косвенно эта условная цифра свидетельствует об уровне понесенного Украиной ущерба за время войны. При этом не забудем — кому ущерб, а кому — сверхвыгодный бизнес-проект. С его коррупционными особенностями и отдельными героями разбирается пока НАБУ, но ясно, что впереди еще будет много шокирующего.
Государственный долг Украины растет на треть каждый год, составляя на сегодня почти 100% ВВП. На начало 2026 года он превышал 213 млрд долларов. Более половины внешнего долга — обязательства перед ЕС, это около 40% от всего государственного долга. Бюджет Украины на 2026 год сверстан с рекордным дефицитом в $48 млрд — хуже ситуация только в Восточном Тиморе и Кирибати. Обслуживание и гашение долга составляет порядка $30 млрд ежегодно. Киев находится на 16-м месте среди ведущих стран-должников.
Статья «Национальная безопасность и оборона» равна 63% всех расходов бюджета, обслуживание и гашение долга — 24%. Таким образом, Украина в бюджетно-финансовом отношении критически зависима от внешних вливаний, требуя не менее $50 млрд в год. Этот разрыв покрывается кредитами Всемирного банка, МВФ, Евросоюза, Великобритании и других стран G7.
Сохранение уровня финансовой подпитки Киева возможно при трех условиях: 1) выполнение функций вооруженного до зубов «дикобраза» в американо-европейской геополитической игре, 2) единство рядов спонсора при исключении его из прямого противостояния с Россией, 3) стойкость вооруженных сил, режима и критической инфраструктуры Украины. Если с первыми двумя условиями все очевидно, то на третьем параметре третьего условия имеет смысл остановиться чуть детальнее. Есть и еще одно условие — перспективы кризисной эволюции глобальной торгово-финансовой системы. Но об этом будет отдельный разговор.
Критическая инфраструктура: ще не вмерла?
Отсутствие — в условиях ужесточения и массирования российских ударов — полного коллапса критической инфраструктуры Украины — энергетики, транспорта, связи — имеет объяснение. Прежде всего, это долгоиграющая рента советского наследства. Энергомощности Украины возводились после 1945 года в расчете на возможный конфликт с НАТО, в том числе с применением тактического ядерного оружия, и с учетом уроков Великой Отечественной войны. Украина как основа Киевского военного округа СССР выступала в качестве второго стратегического эшелона обороны во всей военной системе Варшавского договора. Распределенность, усиленная прочность ГЭС, ГРЭС, ТЭЦ, затем АЭС, многократное дублирование линий электропередач, включенность в единую энергосистему СССР, экспортные выходы — это более чем щедрое наследие, доставшееся Украине от столь ненавидимого ныне советского прошлого. Только Запорожская АЭС находится на левобережье Днепра, остальные АЭС в центральной и западной части. Они были предназначены для балансировки генерации и потребления, а также для экспорта в страны СЭВ.
Эта мощнейшая энергетика возводилась в увязке с потребностями энергоемких угольной, добывающей, металлургической промышленности, которая преимущественно располагалась на Донбассе. Обрабатывающая промышленность строилась повсюду, прежде всего в Киеве, Днепропетровске, Николаеве, Одессе, Львове.
Таким образом, запас прочности (резервов электрогенерации) был изначально значителен, а с потерей Донбасса в Украине произошло перераспределение энергоснабжения в пользу менее энергоемкой части страны и экспорта. Высоковольтные ЛЭП пострадали незначительно.
Когда началось выбивание энергетической инфраструктуры, задача полного ее уничтожения российской армией явно и не ставилась. Сначала разрушалось энергоснабжение украинского ВПК, железных дорог, портового хозяйства. И до сих пор ведется в основном точечное выбивание узлов и сетей, питающих ВСУ. Так или иначе, энергетика братской республик сооружалась всей страной добротно…
Во-вторых, энергоотрасль Украины все еще показывает способность достаточно быстро восстанавливать выведенные из строя мощности. В этом, безусловно, заслуга энергетиков Украины, которые в этом смысле следуют старой советской культуре энергетиков. Значимы и поставки западного оборудования. При этом за 35 лет «незалежности» выросла доля малых электростанций в генерации.
Общий объём иностранной поддержки Украины составил в 2022 — 2025 годах от 350 до 500 млрд долларов. Это больше двух ВВП Украины. И не вся она направлена на поставки вооружения, покрытие дефицита бюджета или украдена. Западным поставщикам энергооборудования тоже хочется заработать в конце концов, они — явные бенефициары конфликта.
В-третьих, важен технологический фактор — объекты критической инфраструктуры, как правило, защищены железобетонными корпусами и иными прочными конструкциями. Это требует существенной ударной силы. Чтобы вывести из строя автомобильный или железнодорожный мост через крупную реку требуется значительное ударное усилие. То же касается и крупных энергомощностей.
Но главное, что уберегает энергоотрасль Украины от краха, в другом — Россия при всем ужесточении давления на Украину по всей глубине территории прошедшим летом сосредоточила основное внимание на блокировании портов черноморской акватории. Николаев, Одесса и соседние порты существенно утратили пропускную способность.
Таким образом, выведение из строя генерирующих мощностей Украины следовало логике лишения линейной электроэнергии военных заводов, транспортных узлов и складов. Это помогало решать главную, как представляется, военную задачу России этим летом.
Несомненный приоритет летней кампании России в ответ на 40-дневную, а затем бессрочную попытку Киева «сокрушить Россию» заключался, представляется, в том, чтобы предотвратить накопление ВСУ запасов дронов и ракет для одномоментного залпа в, условно, 10 тысяч единиц.
Нарастание ракетно-дроновых атак Украины в июне-июле-августе шло по экспоненте. Несколько раз они вышли за 1000 дронов. За этим стояло соответствующее наращивание объемов производства и импорта дронов и ракет.
Заметно выросли потери среди мирного населения России и материальный ущерб. Выросло количество аварий и технологических нарушений в результате атак. Белгородская, Брянская области и Крым приняли на себя основной удар этим летом. ВСУ били дронами и отчасти ракетами, а также диверсиями едва ли не по всей территории России — пострадали, в разной степени, не менее 60 регионов России.
К началу сентября дроновый потенциал Украины был существенно подорван. Выведен из строя и широкий круг других целей. Параллельно была серьезно укреплена система ПВО России. Резко вырос объем производства российских БПЛА разных типов. ПВО России проявило себя в высшей степени достойно, сбивая подавляющее большинство дронов, ракет, бомб. На фоне провалов ПВО США на Ближнем Востоке и Израиля это тем более важно. Это, разумеется, не исключает прорывов противника. Но ТВД и в самом деле огромен, как и огромно наше небо.
В любом случае, наращивание ударов по критической инфраструктуре Россия вела системно и неуклонно. Не то чтобы, как в тире, но ПВО Украины практически уничтожена, а экспонента накопления ВСУ запасов для 10-тысячного дронового залпа сломана.
Экономика России: в двойном окружении
Лето продемонстрировало переход приоритета противостояния в новую сферу — экономических и технологических потенциалов. Ставка НАТО-Украины была сделана не столько на повышение военных расходов России, сколько на разрывание цепочек поставок и дестабилизацию функционирования критической инфраструктуры и транспортной логистики. По отдельным регионам аварийное выбытие мощностей достигло существенных величин: НПЗ, военные заводы, склады, порты, маршруты в Азовской и Черноморской акватории. Ряд ударов был особенно демонстрационным и чувствительным.
Но при всех трудностях лета Б. Обаму с его угрозой «разорвать в клочья» российскую экономику никто и не вспомнил. В клочья кромсали всемирное предложение и логистику нефти. Однако у российской экономики сложилась своя специфическая ситуация «бега с отягощением»: помимо внешнего давления санкциями, ракетно-дроновыми ударами, диверсиями, всей войной в целом, она оказалась под давлением собственной управляющей системы, по крайней мере одной-двух из таких подсистем.
В центр экспертных дискуссий лета снова вышла макроэкономическая, прежде всего денежно-кредитная политика. ЦБ представил свои прогнозные виды на 2027-2029 годы. Наиболее вероятным, читай — принятым к исполнению, назван базовый сценарий. В нем мировой ВВП будет развиваться темпами в 3%, хотя ближневосточный кризис умеренно снизит выпуск и инфляцию. Цена на нефть будет выше 2025 года. А в РФ ВВП будет расти от 0 до 1 %, может быть потом 1,5-2,5. В 2026 инфляция составит 7%, но далее — упадет до целевых, читай — вожделенных 4%. Дефицит бюджета в 2029 году даже обнулится. Ключевая ставка будет вокруг 14,5%.
Второй по вероятности реализации, по мнению ЦБ, проинфляционный сценарий. В нем программируется «неустойчивое охлаждение внутреннего спроса», снижение внутреннего выпуска, усиление внешних санкций, снижение производительности труда из-за потери доступа к части технологий, более длительное восстановление производственных мощностей и повышение издержек на их поддержание. Рост зарплат превысит динамику производительности, бюджетные расходы увеличат долю в совокупном спросе. Усилится протекционизм, снизятся объемы добычи и экспорта нефти при цене 50 за баррель. Ключевая ставка на 2027 года — 13-15%.
Далее по рейтингу следует дезинфляционный сценарий с его перераспределением ресурсов в пользу производственных компаний, внедрением новых технологий, освоение раннее сделанных инвестиций. Темпы ВВП подрастут до 1,5-2,5%. Ключевая ставка в 2027 9-11%, в 2028: 7-8%, в 2029 — 7,5- 8,5%.
Предложен также рисковый сценарий с пиком кризиса во второй половине лета 2027 года наподобие событий 2007-2008. Триггером послужит крах пузыря накопленных инвестиций в искусственный интеллект, читай — там, за кордоном. Мировой спрос резко упадет, на российские экспортные товары придется предлагать большие скидки. Потребуется больше бюджетной поддержки и даже — пересмотр бюджетного правила. Цены на нефть прогнозируются 40 и 35 в 2028, а ключевая ставка 19-21%. Вероятность сценария оценена как низкая.
Такова официальная матрица макроэкономических ограничений для экономики России на ближайшие три года.
Нет необходимости разбирать эти подходы. Они подвергнуты многократно и многими аргументированной критике. Но воз и ныне там. Пора ввести в дискуссию нечеловеческие аргументы. Далее кратко представлен результат аудита данных сценариев, а также других официальных документов в области макроэкономической политики, сделанный на базе нашей нейросети «Онтологический морфогенез 5.0».
Несколько слов о самой нейросети. Она может использовать датасеты любой большой языковой модели, их сегодня более двух сотен, хотя популярен десяток. Но наша нейросеть опирается на специально разработанный программный комплекс, позволяющий получать продукт высокой степени готовности, не информационное сырье от стохастических алгоритмов. Система выявляет объекты, их характеристики, ключевые утверждения, связи, логику вывода, уровень фрагментации, тривиальности, противоречия. По итогам анализа и синтеза, практически мгновенных, выдаются рекомендации по улучшению текста. Например, если есть тезис без входящих связей или разорванный путь, если связь между данными и тезисом не пояснена, если данные не интегрированы, а альтернативы не продуманы, если есть неразрешённая развилка, если путаница в терминах порождает ложные конфликты и т.д.. Поделюсь основными итогами такого гибридного аудита макроэкономической политики, в которую встраивается вся экономическая повседневность в российской экономике.
Во-первых, мандат ЦБ исходит из концепта (1) борьбы с инфляционным финансированием, (2) постулата независимости денежно-кредитной политики как якоря стабильности, (3) вера в способность государства дисциплинировать расходные обязательства министерств в условиях внешнего давления. Словом, даже машине видны нескрываемые догматы ЦБ. Но даже машина идет дальше и констатирует второй тезис — о методологической слепоте. Она в том, что ЦБ применяет инструменты управления, разработанные для стабильных открытых экономик, к закрытой системе с искаженными ценовыми сигналами и быстро меняющейся структурой ВВП. Внешне стройная архитектура документа рассыпается при первом же проверочном вопросе: «Откуда возьмутся ресурсы?». И оцените красоту искусственного ума нейросети: «Строятся воздушные замки стратегических рекомендаций, опираясь на зыбкий фундамент догматов…».
Проведенный анализ беспощадно указывает, что истощение фонда национального благосостояния рассматривается как повод для еще большей экономии с игнорированием риска того, что эта экономия сама по себе душит экономическую активность, сокращая будущие доходы. А главный логический разрыв фатален: постулируется, что снижение «цены отсечения» по нефти магическим образом восстановит устойчивость. Не предоставляется расчетов того, как это скажется на объеме инвестиций и ВВП. Это не логика, это вера в ритуал. О каком ритуале речь?
А это давний спор о том, какую природу имеет инфляция в РФ и чем ее следует лечить. ЦБ полагает, что инфляция в России имеет исключительно монетарную природу и лечится ставкой ЦБ и бюджетным правилом. Даже нейросеть восклицает: «Это опасное упрощение! Критический провал предложенного набора сценариев — в полном игнорировании альтернатив».
Финальный вывод нейросети: собран ли смысл документа воедино? Нет, смысл собран в тупик. Документ сводится к примитивному «экономьте больше», что не является стратегией развития, а лишь тактикой выживания, ведущей к долгосрочной деградации экономического потенциала.
Интересно в нашем случае, насколько элегантно даже машина сегодня видит уязвимости проводимой макроэкономической политики. Сами ее метрики однобоки и устарели. И это отражает фундаментальный кризис метрик в управлении вообще. Начиная с того, что все человечество в лице ООН в 2015 году утвердило 17 целей своего устойчивого развития на 15 лет, а достигнуты они будут лишь частично по 11 целям, а по 6 ситуация ухудшится. Это серьезный упрек целеполаганию на высшем мировом уровне. То же можно адресовать стратегиям и реальным результатам работы других международных сообществ, включая МВФ, ВАДА, МАГАТЭ, НАТО, ЕС и т.д.. Но вернемся к главному вызову для российской экономики. Он, при всем трагизме человеческих и материальных потерь и ущербов, состоит в адекватности восприятия реальности. Ведь и трагизм войны можно не замечать, подсев на иллюзии догматизма.
О чем речь? А) Сравним важнейшие параметры финансовой системы России с другими примерами. Монетизация ВВП (М2) у нас в районе 51%. Китай — 224%, Япония — 291%, Великобритания — 142%, Германия — 100%… Активы банковской системы — 90% от ВВП. Соответственно по выбранным примерам: 218%, 171%, 146%, 98%. Внебанковские фонды «длинных денег» в России — 20% от ВВП. В ЕС — 120%, США — 200%. Вот и намек — откуда взять ресурсы. Чем рубится этот аргумент? Мантрой — «таргетирование инфляции». Пусть вымрет весь бизнес, но достигнем к 2029 году 4% инфляции в каком—то сценарии.
Б) Российская экономика после 2014 года структурно изменилась довольно резко. Уже не работает модель, опиравшаяся на экспортную ренту. С 26% в 2015 году доля экспорта товаров и услуг в ВВП упала до 17% в 2024. Доля экспорта в выручке гражданского сектора снизилась с примерно 40% до 20%. Доля нефтегазовых доходов в консолидированном бюджете упала до 10%, хотя совсем недавно все голосили об известной «игле», и эта цифра достигала 40-50%.
В) Реальный сектор в 2025 году при валовой прибыли в 11 трлн рублей по процентам за кредиты выплатил 13 трлн, а на погашение «тела» долгов 3 трлн. В итоге свободных средств у предприятий реального сектора не осталось, дефицит — 5 трлн, а в 2026 ожидается в размере 7-8 трлн.. Как реагируют предприятия? Инвестиции снижают, запасы сокращают или играются с размещением депозитов на банковских счетах. Разумеется, в банковском секторе масса прибыли растет феноменально.
Упоение модельными догматами ЦБ и проводимую на их основе денежно-кредитную политику критикуют едва ли не ежедневно на федеральных каналах, в органах законодательной власти, в деловых и экспертных кругах. Причем иногда жестко, наотмашь, с именами самых отъявленных догматиков. Но воз ведь и в самом деле где был, там и остался. Как сушили экономическую активность ключевой ставкой, таргетированием и охлаждением, так и сушат, даже в условиях СВО и всевозможных «адских санкций». Что это значит? Всесилие независимого ЦБ? Это было бы слишком простым объяснением. Все-таки, у живучести устаревшей и не отвечающей потребностям развития страны модели основания есть и они в реальности.
Во-первых, если где-то убывает, то где-то прибывает. И локации этих где-то очевидны. Они в структуре доходов и собственности. Сейчас на долю наемных работников приходится 40% совокупных доходов, на государство — 10%, на бизнес — 50%. Доля т.н. олигархов (146 обладателей состояния в более 1 млрд долларов) в ВВП России — 30%. Для сравнения — в США 19%. В этом смысле Россия и догнала, и перегнала Америку. 3% населения владеют 90% всех финансовых ресурсов страны, а 1% — 47% всего национального богатства. Основные интересы (60%) толстосумов страны в сфере добычи сырья и недвижимости. Читатель легко проследит корреляции этих конфигураций и проводимой ДКП. Кому и что именно выгодно.
Во-вторых, тщательно рассчитано и соответствует самым современным теориям целевое состояние структуры совокупных доходов. На трудовое население должно приходиться 60, на государство 20, на бизнес 20% всех совокупных доходов. Т.е. если доля работников в этом случае вырастет в 1,5 раза, государства в 2, а бизнеса снизится в 2,5, то экономическая система станет, как говорил Дж. М. Кейнс, и более функциональной, и более справедливой. Очевидно, налоговая политика могла бы сделать и налоговую нагрузку личных доходов более справедливой, нежели в недавних известных новеллах от 13 до 15% подоходного налога. Хорошо ведь известно, что экстремальные доходы в ведущих странах мира облагаются ставками и в 30, и 40 и более процентов. Налоговое милосердие к сверхбогатым оборачивается жестокостью к другим стратам, прежде всего, самым уязвимым. Средний уровень зарплат, и пенсий, и стипендий, и пособий по безработице и других социальных выплат вполне может быть увеличен в 2,5-3 раза. При относительной бедности примерно половины населения (не будем играться в презентационные цифры) невозможно реальное достижение большинства известных национальных целей. Простым сдвигом вправо их сроков проблему не решить.
Но ситуация еще серьезнее. Надо, с учетом и внешней обстановки, и внутренних задач, поднять норму накопления, инвестиций, с нынешних 20% до 35%, а темпы роста до 4-6%. Вот потому и возник вопрос не только о том, как мы провели лето, но и кто в этом виноват.
Кто виноват
Основные вопросы, вызовы, которые ребром поставило лето 2026 года, просты и понятны. Их три. Во-первых, оба вида главных стратегических рисков и соответственно целей ясны: предотвратить жизненные угрозы самому существованию Россию и значимо снизить вероятность преждевременной смерти каждого ее жителя. Проще некуда. Все необходимое научное обоснование давно проведено. Идеально бы в каждой целеустановке, нормативном акте, кипиае усматривать соответствие или несоответствие этим двум целям. То же таргетирование инфляции, например, увеличивает срок жизни россиян и силу экономики страны? Если да, то при каких допущениях? Или догмат верен в любой ситуации, потому что он всесилен? Также очевидно, что ключевыми вызовами являются победное завершение СВО на Украине, создание новой архитектуры безопасности в Европе, Азии и во всем мире, предотвращение мировой войны с применением оружия массового поражения.
Во-вторых, началась стремительная технологическая гонка с сильным военным уклоном. В ее эпицентре системы ИИ, био- и генные технологии, энергетика, космические группировки и миссии, сознание. Для всего этого требуется прорыв в фундаментальных исследованиях и превращение науки в подлинную производительную силу. Для этого, в свою очередь, нужны условия, факторы, соответствующие климат, атмосфера в прямом и переносном смыслах. Но критерий очевиден — роль науки. И ее качество. Продуктивность. Кадры. Управление. Результаты интеллектуальной деятельности. Много всего. Но если понимать и помнить в чем сегодня эпицентр глобальной битвы за преимущества и даже само место в будущем, то проще и легче находить необходимые решения. А главное — приняв их, не забывать о контроле исполнения. Ничто так не деморализует систему управления как неисполнение решений. От этого тянется клубок последствий: уничтожение и фальсификация прямых и обратных связей, это то самое предписание Белоусова — «врать нельзя». В случае же неисполнения любых, даже безошибочных решений вранье расцветает пышным цветом. Как правило, в этом цветнике и живет крайне токсичный преступный вирус.
В-третьих, вновь стал злободневным вопрос о том, ради чего все это: мир, безопасность, развитие. Потому столь остро сегодня звучит каскад мемов: «невозможно» — «возможно» — «поехали» — «можно, а зачем». Об этом будет отдельный текст «Маргинесса кодов». Но суть в том — какой тип человека способен решить все эти задачи и для какого типа человека. Это сейчас вопрос вопросов, сверхвызов.
Логика вопроса «кто виноват» в реальности есть продукт вполне определенных школ мысли, отраженных в басне: «Ты виноват уже тем, что хочется мне кушать». Многое в истории определялось именно этим конструктом и реакцией на него: смириться, бежать или бороться. Весь естественный отбор и все школы дарвинизма, конкуренции и войны — именно об этом. Вся правовая культура — об этом — кто и почему виноват, как это доказать и как исправить, если факты повторяются. Речь не об этом.
Вопрос «кто виноват» неотделим от «что делать». И как тут не вспомнить В.В. Розанова, более 100 лет назад заметившего о «что делать»: летом надо собирать ягоды и варить варенье, а осенью — пить чай с этим вареньем». Задолго до этого другой мыслитель молвил «всему свое время».
У России огромный и очень болезненный опыт работы с тематикой «кто виноват» и «что делать». Когда — то писатель со сложной судьбой Л. Бородин осмыслил эту проблему в повести «Третья правда». Кратко смысл ее в том, что в Гражданской войне и у красных, и у белых была своя правда. И была еще та правда, что выше этих двух. С тех пор опыт народа накопил столько сложных противоречий, что многие решения, кажущиеся эффективными, остаются в зоне неприемлемых. Это вопрос об отдаленных последствиях торжества одной точки зрения и цене, которая была уплачена за это торжество.
В 1990-е была предпринята попытка поменять местами «красных» и «белых», но это не могло быть исцелением давней травмы. Так и сегодня совершенно иначе смотрится опыт и внешнеполитических, культурных предпочтений 1990-х и начала 2000-х. В итоге в глубинах очень непростой повседневности общества, на фронте, в административно-политических, промышленных, научных, культурных слоях происходит крайне напряженная работа ума и души. В ней выковывается понимается самих себя, прошлого и будущего. Это понимание множественное, если угодно — у каждого своя правда. Победа при этом требует только одного способа ее достижения — через правду. И от нее — к Истине. И этот вызов, пожалуй, у нас самый главный. Как гармонизировать правду многих в общий смысл, что требует выжигания, что лечения, что понимания, что архивирования, что занесения в коллекцию ошибок, а что — самосовершенствования.
