Крым – наша стратегическая точка

Наталия Нарочницкая

4-11 февраля 1945 года в Ялте лидеры СССР, США и Великобритании — Сталин, Рузвельт и Черчилль определили миропорядок на следующие полвека, вплоть до распада СССР. «Большая тройка» договорилась о разделе сфер влияния в освобожденной Европе, начертила послевоенные границы, решила создать ООН. Сегодня, через 70 лет, политики заговорили о новом перекраивании мира. Запад готов начать новую холодную войну с Россией, которая рискует обернуться горячей. Реальна ли Третья мировая война? Об этом «КП» поговорила с главой Фонда исторической перспективы, доктором исторических наук Натальей Нарочницкой. Наш разговор состоялся в той же самой Ялте в кулуарах международной конференции, организованной по случаю юбилейной даты Фондом развития гражданского общества, Фондом исторической перспективы и Международной Ассоциацией Фондов мира.

— Наталья Алексеевна, к чему сейчас обсуждать итоги Ялты-1945? Мир уже совсем не тот, что 70 лет назад.

— Да, сегодня политический фон очень отличается от того духа Ялты, который сподвиг Сталина, Рузвельта и Черчилля, несмотря на разные геополитические интересы и личные амбиции, прийти к согласию. Ялта обеспечила управляемый мир без хаоса. Сейчас мы видим отказ от ялтинской системы. Это привело к тому, что уже в самой Европе начали рушиться границы, возникли нестабильные государства. Стремление Запада не допустить возникновения никакого игрока, с которым нужно было бы считаться после исчезновения СССР, побудило его действовать настолько безрассудно, что миропорядок просто взорван.

— Многие сравнивают нынешнее время с 1938-39 годами прошлого века, говорят, что запахло Третьей мировой. Не перегибают ли? Зачем зря пугать людей?

— Сейчас вовсе не неизбежен итог, к которому привело бессилие правительств Европы перед началом гитлеровской агрессии. Но аналогии прямые. Никакие объединения, кроме всеевропейского, не могли остановить Гитлера. Однако Европа не хотела договариваться с СССР. И Гитлер успешно воспользовался тем, что Запад рассчитывал на поход Германии на восток. Запад хотел, что бы германский фашизм и СССР перемололи друг-друга. И дорого заплатил за такую опрометчивую политику. Смотрите, что творится на Украине. Еще год назад там не было у власти неонацистов. А сейчас они не только есть, но и Запад превратил их в свой инструмент. Точно так же поначалу взирали на Гитлера, а потом джинн был выпущен из бутылки.

Россию провоцируют ввести войска в Донбасс, но если на Украине появится хоть один российский танк, НАТО тут же бросит туда свои вооруженные силы. Идет страшное нагнетание. Но история учит: если долго балансировать на краю пропасти, обязательно настает момент, когда уже пройдена точка невозврата. И дальше главы государств будут вынуждены действовать так, как они, может, и не хотели. Все это было уроком Второй мировой войны.

— В Ялте поставили наконец памятник Сталину, Рузвельту и Черчиллю. Украина этому долгое время противилась. Может, действительно не стоит сейчас напоминать людям о эпохе сталинизма?

— Это памятник не Сталину, а величайшему событию ХХ века, повлиявшему на ход истории. Нет тут никакого возвеличивания Сталина. Я имею право говорить об этом. Мой дядя сгинул в лагерях, и мой отец 20 лет был братом врага народа. Но как честный историк я всегда задаю вопрос: чего же это вы из Сталина пытаетесь сейчас сделать злодея, а не сделали злодея ни из Кромвеля, залившего кровью всю Англию, ни из Робеспьера и Дантона, памятник которому стоит на бульваре Сен-Жермен в Париже. На душу населения жертвы французской революции превышали все репрессивные режимы ХХ века. Французы не сносят памятники. Критиков Сталина волнуют не его репрессии. А то, что он превратил Советскую Россию, которую теснили со всех сторон, в равновеликую Западу силу. Разумеется, мало кто хочет повторения сталинизма. Но это не повод обесценивать достижения той великой эпохи.

— Почему сегодня Запад делает упор на конфронтацию, а не на попытку договориться?

— Потому, что американские стратеги, запустив в 90-е годы на орбиту доктрину однополярного мира, до сих пор не могут признаться, что неверно просчитали траектории других планет. Об однополярном мире речи уже не идет. Россия не первый раз подает свой голос, Китай хоть и может замедлить свой рост, уже не отступит с пути превращения в великую державу, то же самое – Индия. Западная цивилизация становится всего лишь одной из мировых сил. И попытки США подавить волю России просто смешны. Гражданин либерального мира, для которого родина там, где ниже налоги, а кариес зубов – это чуть ли не главная проблема, не готов пожертвовать жизнью за то, чтобы Собор Парижской Богоматери оставался святыней, а не просто памятником. И поэтому он обязательно проиграет. А вот те нации, которые сохраняют чувство истории, верность себе, одержат верх.

С полгода назад я прочитала в «Фигаро» ответ социолога на недоуменный вопрос редакции: почему 80% читателей их газеты не согласны с доминирующей в Европе политикой. Социолог ответил, что многие разочаровались в европейской политике и считают, что Европа стремительно теряет себя. Для них Россия – это единственная страна, которая на уровне власти с открытым забралом объявила о защите собственных традиционных ценностей. «Эти историю не знают и игнорируют, а русские ее знают, помнят и творят». Это я буквально цитирую.

— Сейчас, как и в 1945-м, Крым вновь эпицентр международной политики. Вы видите в этом какую-то символичность?

— Конечно, потому что Крым – это стратегическая точка. Малейший сдвиг соотношения сил между черноморскими державами всегда оказывал колоссальное влияние на ход истории. Мечтой США было покончить с дрейфом Украины между западом и востоком. Для этого и требовался слом всей ее политической системы. Думаю, что если бы не произошло присоединения Крыма, уже через год после майдана наш черноморский флот выгнали бы из Севастополя и сделали бы там базу НАТО. И это был бы конец для России как для великой державы.

ВНУКИ ВСПОМИНАЮТ

«Сталин напоил гостей чачей»

Внук посла в США Андрея Громыко Алексей Громыко поделился с корреспондентом «Комсомолки» воспоминаниями своего деда о ялтинской конференции.

— Как-то за обедом Рузвельт спросил у Сталина: «А кто этот человек, который сидит напротив господина Громыко». И Сталин вдруг ответил: «Да это же наш Гиммлер! Это Берия». И дед, конечно, уловил, в чем была схожесть: Гиммлер был одним из людей в окружении Гитлера, который носил пенсне, а единственным человеком в Политбюро, носящим пенсне, был Берия. Услышав слова Сталина, Берия весь вечер вел себя довольно скованно, характеристика Сталина его явно покоробила.

— Когда советская делегация давала прием в честь американцев и британцев, у Сталина, Черчилля и Рузвельта зашел разговор о напитках. Сталин спросил: знают ли они, что такое чача. Те ответили, что не знают и захотели попробовать. После этого по распоряжению Сталина Рузвельту и Черчиллю передали наборы с чачей. При этом Сталин подчеркнул, что сам чачу не пьет и предпочитает легкие вина.

— Во время Ялтинской конференции Громыко жил во флигеле Юсуповского дворца. В один из первых дней его вызвали к Сталину, не пояснив, в чем дело. Сталин протянул ему какую-то бумагу и сказал: «Мне это только что передали от Рузвельта, переведите». Это было первое документальное письменное заверение США за личной подписью американского президента, что они признают право СССР на Сахалин и Курилы. Сталин внимательно выслушал и попросил Громыко по несколько раз перевести отдельные фразы, чтобы лучше вникнуть. После этого Сталин был в очень приподнятом настроении, так как понял, что США не просто так будут добиваться от СССР вступления в войну с Японией, а готовы идти навстречу.

— Сталин был глубоко тронут физическим недомоганием и болезнью Рузвельта. В один из дней конференции заседания не проводились, потому что Рузвельт плохо себя чувствовал. Сталин с разрешения Рузвельта пришел к нему в покои. Там же присутствовал Громыко. Рузвельт лежал на кровати. Они поговорили со Сталиным о погоде, природе Крыма. И когда после этой встречи Громыко спускался со Сталиным по лестнице, тот заметил: «Зачем же бог наказывает таких людей?». По словам деда, Рузвельт на ялтинской встрече больше походил на англичанина, чем Черчилль. Он вел себя очень спокойно, корректно и не показывал свои эмоции. Черчиль же, наоборот, часто вел себя очень нервно, и о том, насколько сильно он нервничает, можно было судить по количеству выкуриваемых им сигар.

«Самой большой проблемой было помыться»

О рассказах своего деда вспомнил и политолог Вячеслав Никонов, внук наркома иностранных дел СССР Вячеслава Молотова.

— Самым обсуждаемый вопросом в кулуарах ялтинской конференции был вопрос о том, как бы сходить в туалет и помыться. В составе каждой делегаций было по 300 человек, но был еще обслуживающий персонал, охрана, летчики, моряки. В общей сложности при проведении конференции было задействовано 2,5 тысячи гостей. Ливадийский, Воронцовский и Юсуповский дворцы, которые были отведены под размещение делегаций, не были рассчитаны на такое количество людей. Члены делегаций жили во флигелях, причем в каждой комнате по 5-7 человек. Ванных комнат и туалетов на всех не хватало. Поначалу пытались составить график очередности посещения ванной. Адъютанты занимали очередь для своих генералов, но это очень плохо получалось. Поэтому парковая зона вокруг дворцов была использована в полном объеме.

— Рузвельт и Черчилль не были стопроцентными друзьями. Отношение Рузвельта к европейцам было типично для многих американцев того времени. Он воспринимал Европу как упадническую, заслуживающую скорее снисхождения. Черчиль подозревал Рузвельта в том, что он является противником колониальных империй, и очень ревниво относился к диалогу между Рузвельтом и Сталиным, в ходе которого обсуждались вопросы, связанные в том числе с подмандатными территориями. К Сталину Черчилль и Рузвельт относились как к человеку очень серьезному, за спиной которого стоит самая крупная армия в мире, и который только что разгромил большую часть германских дивизий. В свою очередь Сталин называл своих партнеров по антигитлеровской коалиции величайшими людьми, которые рождаются раз в сто лет.

КП 08.02.2015

ПОДЕЛИТЬСЯ
Наталия Нарочницкая
Нарочницкая Наталия Алексеевна (р. 1948) – известный российский историк, дипломат, общественный и политический деятель. Доктор исторических наук. Старший научный сотрудник ИМЭМО РАН. Директор Фонда исторической перспективы. Президент Европейского института демократии и сотрудничества. Постоянный член Изборского клуба. Подробнее...