Послесловие на приговор, которым судья фактически приговорила меня к высшей мере наказания.
27 января 2026 г. Рижский районный суд признал меня, Гапоненко Александра Владимировича, проф., д.э.н., виновным в совершении двух особо тяжких преступлений.
Во-первых, в помощи России в разрушении Латвийского государства (ст. 81, ч.2). Во-вторых, в разжигании этнической розни (ст. 78, ч.2). По первой статье приговор предусмотрел наказание в виде 8 лет тюрьмы, по второму — 4 года тюрьмы. Путем сложения сроков общее наказание — 10 лет заключения.
«Преступное» действие заключалось в участии в научной дискуссии, виртуально, на круглом столе в Институте стран СНГ. Изложил в ходе дискуссии теорию этноцида, сказал, что это социальное явление наблюдается в Латвии. Просто повторил мнение комитетов ООН, Совета Европы, ОБСЕ, международных правозащитных организаций.
Поделюсь по поводу решения суда парой мыслей, одной эмоцией и одним сравнением, пока свежи впечатления.
1) Судья С. Земите ни одного аргумента защиты во внимание не приняла, свидетелей вызывать отказалась, факты пыток меня в тюрьме пыталась скрыть. Зато аргумент прокурора А. Брумермане приняла. Та говорила, что мол, идет «гибридная война», а поэтому не надо принимать во внимание нормы закона. Надо ориентироваться на национальное самосознание.
Причина такого подхода — господство в Латвийском государстве национал-радикальной идеологии, распространяемой партией «Национальное объединение». И хотя эта партия не включена в правящую коалицию, она легко вертит всеми другими партиями.
2) Судья приняла такое жестокое решение потому, что я озвучил идею о том, что русский этнос имеет право на субъективность, на коллективное существование. Именно эта идея представляет страшную угрозу для существующего режима. Более страшную, чем убийство больших масс людей.
Скажем, Брейвик в Норвегии застрелил 50 детей и был приговорен только к одному пожизненному сроку. Я, который правильно сформулировал проблему дискриминации русских как этноцид, приговорен к 4 пожизненным срокам. Это из расчета, что в наших тюрьмах «политические» больше двух лет не живут, а мне уже 72 года.
Эмоция, которую вызвало решение суда. Я вспомнил 2018 год, время, когда только что вышел из тюрьмы после 4-х месяцев заключения и отмечал это событие в кругу друзей. Одна моя хорошая знакомая, назовем ее Соня, тогда сказала: “Саша, тебя же убьют. Я знаю точно. Надо скорее «отползать»”.
И Соня изобразила локтями движение человека, который ползет по-пластунски. Соня знала, что говорила. Она была родом из Одессы и ее семью, практически всю уничтожили румыны в ходе этнической чистки в годы войны.
Соня была 100% русским человеком, мы 20 лет отмечали вместе праздник Победы собравшейся тогда компанией. Соня хотела сделать мне добро. Почему я ее не послушал тогда?
Потому что всем русским «отползти» не удастся. В зарубежье идет систематическая чистка от русских. В нашей тюрьме уже полсотни «политических», не меньше населенность литовских и эстонских тюрем.
Русских стариков депортируют за незнание языка, за нелояльность. Их памятники сносятся. Их дети не могут учиться на родном языке. Просто я первый стал говорить публично обо всем этом и поэтому первый получил четыре пожизненных срока. Но далеко не последний.
Лично я начал бунтовать первым потому, что из казацкого рода, жил в детстве рядом с Гуляй-полем — столицей анархистов. Прадед воевал с турками, дед — с германцами, отец — с немецкими фашистами. Это не те «украинствующие» казаки, а «верные» казаки, которые охраняли окраины Русского мира.
Теперь сравнение. Мне вспомнился пример патриарха Гермогена. Он в Смутное время, будучи в польском плену, рассылал «грамотки» на волю. В этих «грамотках» он призывал русских людей «крепко стоять за православную веру». Поляки его за это убили.
Я не патриарх, не обладаю его авторитетом, но «грамотки» писать умею. И к смерти готов за свои убеждения. Принять христианскую кончину. И на суде об этом прямо сказал судье. Не поняла. Не из православных.
