Тысячи людей вышли на улицы Тегерана и идут стенающей колонной, исхлёстывая свои голые плечи ремнями и прутьями, нанося удары по груди и спине тяжёлыми цепями и витыми верёвками, причиняя себе боль и страдания. Ашура — мистический шиитский обряд, когда множество людей выходят на религиозное шествие, бьют себя, восклицая от боли. И я иду вместе с ними, ударом хлыста оставляю на своём теле красный рубец.
Над Тегераном воют сирены, грохочут взрывы ракет. Одна упала в усыпальницу имама Хомейни, в зеркальную мечеть с могилой великого праведника. И воздух стал золотым от пыльцы сорванных взрывом золотых куполов. Идущий рядом старик бьёт себя цепью по сутулой тощей спине. Ракета ударила в элитный район с дорогими усадьбами и цветущими садами, и в небе, распушив перламутровый хвост, пронёсся убитый взрывом павлин. У глаз моих просвистел сплетённый в косичку ремешок, и на плече у идущего рядом юноши остался лиловый рубец. Ракета упала в библиотеку в жилом районе, и в небо взлетело множество горящих книг, опадало на головы горячим пеплом. Мы шли по Тегерану под вой сирен, среди грохота терзающих город ракет. И каждый удар, который мы себе наносили, уменьшал чинимое в мире зло — мы брали его на себя.
Своими верёвками и хрупкими прутиками мы сбивали еврейские и американские ракеты, летящие в школы и научные лаборатории, в иранских вождей и новорождённых младенцев, в могилу Саади и в реактор Бушера. Мы брали на себя боль Газы, истерзанной еврейскими изуверами, ужасы Бейрута, дрожащего от израильских взрывов. И мы молили о возмездии.
Молили, чтобы иранская ракета утопила авианосец «Авраам Линкольн», молили, чтобы точным попаданием был разрушен центр ЦРУ в Катаре. Чтобы иранские минёры покрыли скрытыми минами весь Ормузский пролив, стоимость бензина на американских заправках достигла непомерных высот, и Америка восстала и погнала Трампа из Белого дома. Мы молили о том, чтобы два исчадия ада, явившиеся в мир из преисподней, — кровавый палач Нетаньяху и гангстер-педофил Трамп — ушли с головой в кипящую смолу, и Господь избавил человечество от этих двух кровавых выкидышей, принесших в мир непомерное зло.
Я шёл с моими иранскими братьями по улицам Тегерана под вой сирен и грохот ракет и молился о моей России. Чтобы Архистратиг архангел Михаил встал за плечами полководцев Генерального штаба и управлял вместе с ними войсками на поле боя, а Богородица посетила все русские дома, где рыдают вдовы и сироты, все госпитали, где мучаются на операционных столах изувеченные украинскими снарядами бойцы. Чтобы Господь, каким мы видим его на иконе Спас «Ярое око», сопутствовал президенту во всех его свершениях, во всех непомерных трудах. Чтобы русские святые Евгений Родионов и Даша Дугина целовали идущих в бой штурмовиков, а преподобный Серафим Саровский, создатель православной атомной бомбы, следил, чтобы арсеналы «Орешника» и «Посейдона» были полными. Чтобы князь Александр Невский кропил священной водой Чудского озера подводные лодки «Борей», отправляя их в автономное плавание к берегам Флориды, а князь Дмитрий Донской обходил конвейеры танковых и артиллерийских заводов и дарил частички своего меча танковой броне.
Я шёл по улицам Тегерана, совершая обряд Ашуры, и читал наизусть главы из «Евгения Онегина», видел мою любимую картину «Купание красного коня», пел «Артиллеристы, Сталин дал приказ». И распухшими от боли и слёз губами читал «Отче наш» — молитву о сбережении мира, о сохранении в роде людском сострадания, любви, благоговения. Я молил о бессмертии и «глаголах вечной жизни», а в мире вокруг меня кричали убиваемые дети, в нефтепроводах хлюпала и бурлила красная от крови нефть. И два упыря строили Третий храм на берегу кровавого моря.
Но я шёл по горящему Тегерану и молил о бессмертии.
