— Наталия Алексеевна, Вы являетесь признанным специалистом по международным отношениям, и как раз по Германии была ваша кандидатская диссертация. Вы прекрасно владеете немецким языком и внимательно следите за событиями в этой стране. Считаете ли Вы, что сейчас происходит реальное переформатирование политического поля Германии, а если шире — Европы?
— Европа снова испытывает такие сигналы, которые ставят ее на распутье. Как все признают, — и западные эксперты, и Блумберг, и ведущие СМИ —попытки запугать Россию ужесточением санкций, которые не действуют (и уже нет возможности для их воздействия), дестабилизацией внутренней обстановки, воздействием на население, бомбардировками и поджогами гражданских, торговых объектов не имеют никаких результатов. Для победы у России есть все основания, и сейчас все это поняли. Поэтому и летают все эти переговорщики.
Как только Россия начинает побеждать, тут же встает у них вопрос: а не устроить ли нам перемирие, передышку, чтобы собрать снова силы. Ну, прямо по Данилевскому. Правда, он пишет о больших исторических периодах — как после любой войны, где Россия «дала им прикурить», они несколько десятилетий накапливают силы и опять собираются в поход.
Тем временем в самой Европе, давно уже наблюдаются явления, которые свидетельствуют о социальной напряженности и постепенном расколе общества в оценке внешнеполитического курса ЕС.
Это мы видим по росту популярности Марин Ле Пен во Франции, у которой есть все шансы на следующих выборах получить очень много голосов — в первом туре точно. И последнее известие, которое имеет очень серьезное значение для Германии — это итоги выборов в Саксонии-Ангальд, где «Альтернатива для Германии» удвоила своё представительство, причём превысила даже ожидания, судя по опросам. И всего трёх мандатов ей не хватает, чтобы вообще единолично сформировать правительство. А ХДС-ХСС, партия Мерца, просто половину голосов потеряла. Социал-демократы вообще не прошли. Там и зелёные, и ещё что-то… И впервые, кстати, прошёл в этом регионе блок Сары Вагенкнехт, который считается левой партией, больше занятой социальной справедливостью. Блок так и называется: «Союз Сары Вагенкнехт за здравый смысл и справедливость».
И что это означает? Означает ли это уже слом нынешней политики? Нет, конечно. Потому что опытные политологи понимают, какой Дамоклов меч повис сейчас не только над Мерцем, но и вообще над той элитой, которая хочет Германию сделать опять главной военной силой и нацелить ее вновь на Восток. И поэтому они сделают все, чтобы ни мытьём, так катаньем не допустить дальнейшего продвижения этих партий. Тут перед нами и опыт пересмотра результатов выборов в Румынии и Молдавии.
Причем, что интересно, в Германии еще с 50-х годов сформировался такой… не закон, но соблюдаемый в течение всех послевоенных десятилетий до сегодняшнего дня консенсус, что нельзя сотрудничать с партиями, которые объявляются экстремистскими, профашистскими даже. Тогда это было понятно, это было сделано для того, чтобы предотвратить рост и регенерацию профашистских сил. Это было частью денацификации, и это всегда соблюдалось. Брандмауэр это называется, такая стена, барьер. И до сих пор это объяснение приводят как аргумент, почему с «Альтернативой» нельзя сотрудничать. И тут вот что! Мало того, что не хватило всего трех мандатов, которые могли бы сформировать правительство. Союз Сары Вагенкнехт уже выступил с мыслью, что, несмотря на то, что партии разные, у них появились некоторые общие предвыборные платформы: это осуждение политики Мерца, это осуждение политики санкций и враждебности по отношению к России. И та, и другая партии выступают за конструктивный подход, за восстановление нормальных, взаимовыгодных отношений с Россией, разрыв которых принес столько экономического ущерба самой Германии, ее промышленности, что идет деиндустриализация. Вот эти попытки милитаризации — это отчасти еще и попытка сохранить рабочие места, которые сокращаются из-за закрытия заводов Volkswagen и других.
Что это означает? Что трещит эта стена, этот брандмауэр, этот барьер. И что если действительно в этом регионе, в этой земле, Саксонии-Ангальд, вдруг начнется взаимодействие двух партий, то всё — рано или поздно им придется считаться с «Альтернативой», а это еще больше усилит электоральную поддержку последней, потому что совершенно ясно, что электоральная поддержка ее шире даже, чем можно было ожидать.
В существовании именно таких настроений я не раз сама убеждалась. На всей территории ГДР, где люди получили хорошее историческое просвещение, не хотят ни фашизма, ни нацизма, не хотят воевать с Россией, вспоминают о наших добрососедских отношениях, о взаимодействии, о взаимовыгодной торговле. И поэтому представитель партии Сары Вагенхнехт уже заявила о том, что они поддержат кандидатуру «Альтернативы» на пост спикера ландтага. Хотя в отношении премьер-министра они пока воздерживаются.
Но это уже революция. Александр Рар пишет, что не стерпят этого мейнстримные политики. Мы же знаем, что они — брюссельские, так сказать, милитаристы — сделали с выборами в Румынии, в Молдавии, что они делают здесь. 1950-е годы было ясно, что этот барьер отрицания сотрудничества с любыми партиями экстремистского толка был защитой от реваншистких настроений. А что же сейчас? Давайте посмотрим. Что вкладывается в термин «нацистская», «пронацистская», «фашистская», «экстремистская» партия?
Что экстремистского в программе «Альтернативы для Германии»? Ограничить миграцию? Ну, не надо быть экстремистом, чтобы в ужас не прийти от того, что в некоторых городках немецких происходит! Я тоже это наблюдала: целые районы, где одни только шиш-кебабы и прочее, и ничего не осталось уже от немецкой культуры, где чуть ли не боятся ёлку рождественскую поставить, и рождественский базар устроить и тому подобное.
Далее. Я давно читала у некоторых теоретиков этого левого либерализма, который стал буквально тоталитарной идеологией, не терпящей инакомыслия, что любая сила и движение политическое, которое в своей программе вообще упоминает о каких-то коллективных ценностях, это уже фашизм. Есть только индивид, субъект истории, нации нет. Ну, это, знаете, даже жестче, чем коммунистическая идеология, где тоже не индивид и не нация, а класс (ещё одно трансграничное сообщество) вершит историю.
Кто сейчас говорит словами буквально Гитлера в отношении России? Мерц. ХДС-ХСС для меня, именно она сейчас превратилась из консервативной, ну, относительно консервативной, партии в партию, следующую заветам гитлеровской Германии. Потому что Мерц объясняет необходимость войны с Россией с помощью Украины (войны и устрашения вообще) теми же словами, которые были в послании Гитлера в день нападения на Советский Союз.
Он к нации обратился, заявив, что речь идет не о защите даже своих рубежей, а о спасении Европы. В любой дискуссии серьёзной сначала о понятиях говорят, о критериях, о терминах. Пора брандмауэр уже с такими вот партиями выставлять против Мерца, потому что он мыслит категориями нациста. Конечно, вряд ли все члены этой партии и те, кто за нее голосуют, с ним согласны. Но, тем не менее, он же осмеливается это говорить. А следующими будут выборы в Мекленбурге и Берлине, и если вот там будет подобное, то это уже сигнал федерального уровня. Осмелеют все, внутри себя поддерживающие изменения курса Германии, даже в западной части, которая больше подвержена многолетней пропаганде антирусской, антисоветской. И вот тогда уже судьба Мерца будет просто висеть на волоске. Уже сегодня проходит экстренное, чрезвычайное совещание в партии ХДС-ХСС, где пока не ставят вопрос о смене канцлера, но говорят о страшном провале этой политики и обсуждают, что ожидать в будущем.
Вот, поэтому это всё очень серьезные события. Для меня Германия очень интересна, потому что по первому юношескому своему профессиональному интересу я германист, с детства учившая язык, читавшая классическую немецкую литературу на нем и так далее. И диссертация моя, кандидатская, посвящена новой восточной политике Брандта. Для англосаксов самое страшное, начиная со времен Бисмарковской империи, это «модус вивенди» и конструктивные взаимоотношения двух главных наций Евразии, европейской цивилизации, России и Германии. Это архитектура, создание которой допустить невозможно, потому что англосаксам там делать нечего. Они становятся не нужны. И здесь все складывается в одну цепочку. Так, во времена Горбачева Коль был готов даже рассматривать выход из НАТО. Не то, чтобы он прямо говорил об этом, но это было известно, что при определенных обстоятельствах… Настолько он считал, что нельзя упустить шанс объединения Германии. И Альфред Херрхаузен, глава Deutsche Bank, крупнейшая фигура финансового мира Европы, вообще предлагал ему привязать рубль к марке, чтобы не к доллару он был привязан, и простить все долги, которые у нас были. Его убили, свалив это на «Красные Бригады», которые уже 20 лет как не существовали, и замяли расследование в течение двух недель. Немецкие консервативные издания писали: «Убийство как средство геополитики». Поэтому сейчас надо внимательно следить за процессом. Надеюсь, что у «Альтернативы» мудрости хватит не плясать под фанфары, а кропотливо, шаг за шагом, заполняя все пустоты, двигаться дальше. А что касается немецкого общественного мнения, то вот вам — реальная картина. Хотя посмотрим, что будет происходить через две недели в Мекленбурге. Это очень серьезно, очень показательно.
