Мы продолжаем внимательно следить за тем, как США делают рывок в военной сфере. За возникновением крайне серьёзных для РФ вызовов ближайшего будущего.
МОДЕЛИРОВАНИЕ ПОЛЯ БОЯ С ПОМОЩЬЮ ИСКИНА (ИИ)
«Министерство обороны США завершает разработку своей первой за более чем 30 лет новой стратегии моделирования и симуляции. Однако публикация документа была отложена, чтобы Пентагон мог адаптировать его к последним достижениям в области ИИ», — пишет «NationalDefense» (03.11.2026).
Пока что речь идёт о симуляции для инженерно-конструкторских работ США. Но лиха беда начало. Помните, как раньше для подготовки войск к штурму тех или иных позиций требовалось стоить полноразмерные макеты таковых. Теперь дело идёт к отработке подобного в виртуальном пространстве, что само по себе даст американским военным огромное преимущество перед своими соперниками. Равно как и огромную экономию денег и времени. То же самое касается и опытно-конструкторских работ. Что делается по сей части? Изучим материалы состоявшейся в США ежегодной конференции «MODSIM World» (международная конференция и выставка, посвящённая моделированию и симуляции).
«С момента публикации Министерством обороны своего Генерального плана по моделированию и симуляции в 1995 году не было официального стратегического документа, описывающего подход Пентагона к этой технологии» -, заявил Даррил Хауэлл, подрядчик, оказывающий поддержку управлению цифрового проектирования, моделирования и симуляции в офисе заместителя министра обороны по исследованиям и разработкам.
При создании «Стратегии моделирования и симуляции…», по словам Хауэлла, появились удивительные возможности, которых у нас никогда раньше не было, особенно в отношении моделей и симуляций.
По части моделирования и симуляций военное ведомство США применяет вполне демократичный подход и рассматривает их как «как инструмент в арсенале специалистов всего ведомства». Так считает Дэниел Хеттема, директор по цифровому проектированию, моделированию и симуляции в офисе заместителя министра обороны по исследованиям и разработкам. Согласно аннотации к презентации Хауэлла, общая архитектура моделирования и симуляции Министерства обороны США оптимизируется и объединяется в три основных направления — обучение, проектирование и анализ. Именно ради возвращения полномочий по принятию решений к оперативным узлам. Ради роста самостоятельности и инициативы командиров.
По словам Хауэлла, новая стратегия преследует несколько целей. Во-первых, для того, чтобы отработать техническую основу для самого широкого применения моделирования/имитации в сообществе. Во-вторых, ради того, чтобы завоевать доверие к технологии в среде специалистов, причём за счёт использования надежных и авторитетных источников данных. В-третьих, для повышения квалификации в области закупок и управления программами. Та же технология поможет оценивать новые технологии, применяя их в виртуальном мире — и на этом основании принимать решение об их закупках. Но самое главное тут — обеспечить доверие профессионалов за счёт использования надёжных, достоверных данных. Только так можно обеспечить достоверность и результатов моделирования и симуляций. Но для этого нужно определить надёжные способы проверки, подтверждения и аккредитации источников данных.
Другой вопрос в Пентагоне: а как подходить к верификации, валидации и аккредитации моделей ИИ? По словам Хеттемы, с сентября 2024 года, когда Пентагон в последний раз обновил свою политику в области моделирования, проверки, подтверждения и аккредитации, искин в своём развитии значительно продвинулся вперед. Стремительное расширение возможностей ИИ изрядно задержало выпуск «Стратегии моделирования и симуляции для инженерных специальностей». Что, в общем, понятно: надо, чтобы она соответствала последним достижениям в области искина.
ЧТОБЫ ИСКИН НЕ ОБМАНУЛ
Но насколько можно доверять тем результатам, что получаются в мире имитаций с помощью искина? Ричард Бойд, генеральный директор компании «UltiSim» (ведущей американской фирмы по разработке цифровых двойников материальных вещей) заявил, что министерству обороны необходим «эпистемологический шлюз», где он мог бы проверять точность результатов, полученных с помощью ИИ. Прежде чем они попадут в более крупный набор данных — и, возможно, заразят его ошибочной информацией. «Как только искин прикасается к чему-либо -над этим сразу же должен вывешен вопросительный знак!», — сказал Бойд во время дискуссии. — «По определению, он виновен, пока не доказана его невиновность». То есть, нужно создавать отдельную среду для проверки того, что наработал искусственный интеллект. Тогда упростится и работа аналитика, который сможет сказать: «Да, это точно. Я могу связать это с реальными фактами“», — считает Бойд.
Если же результаты работы ИИ пройдут проверку и они окажутся верными, то их можно использовать повторно, не опасаясь «заражения» среды ложными данными. Тогда и можно, убеждён Бойд, обрести такие возможности системы симуляции/имитации, коих раньше не было. И тогда откроются огромные возможности для повышения скорости и эффективности проектирования.
То есть, придётся применять и реальные испытания предлагаемых искином решений. О проблеме проверки точности результатов, выданных ИИ, говорит и Эрик Дэвис, руководитель программы в Управлении стратегических технологий Агентства перспективных оборонных исследований (DARPA). Он заявил, что весь его портфель стоимостью 250 миллионов долларов состоит из проектов, связанных с ИИ. Однако «в моей нынешней работе нет ни одной крупной языковой модели».
Крупные языковые модели способны обрабатывать огромные массивы данных и выдавать четко сформулированные результаты, которые максимизируют одно: одобрение человека. «Вот почему всё, что они говорят, звучит так убедительно», — сказал Дэвис. «Чего им не хватает, так это внутренних моделей причинно-следственной связи». Языковые модели искина не понимают таких понятий, как гравитация, гидродинамика. Они не знают,что такое расход топлива и законы термодинамики,. «Если мы попросим магистра права разработать план, то получим очень убедительный, сформулированный в виде плана документ. Но будь то эвакуация при лесных пожарах, перегрузка больниц или военное планирование, такой документ не основан на реальности. И если мы будем считать такой план правдивым, то рискуем остаться разочарованными», — объясняет Дэвис. — «На поле боя на кон поставлены человеческие жизни, и модель, которая точна в 85 процентах случаев, тут не сработает…»
Как же сделать ИИ-системы более эффективными? Дэвис считает, что необходима единая модель мира: «Если у нас есть единая модель мира, то есть и площадка для проверки гипотез, причинно-следственных рассуждений и количественной оценки реального риска, с которым я столкнусь при выполнении плана».
Да, задача сия — буквально вселенского масштаба. Вот и Хауэлл рассказывает о создании высокореалистичных и всесторонних сред для виртуальных испытаний. Грубо говоря, для испытаний цифрового двойника подводной лодки необходимо иметь цифровой двойник океана. Чтобы добиться реалистичности сред, нужно использовать искин и машинное обучение. Но игра стоит свеч: цифровые модели реального мира помогут выполнять важные миссии, снизить затраты и риски. Дэвис и говорит: раньше моделирование и симуляторы традиционно служили как тренажёры, для обучения людей. Или помогали проводить ретроспективный анализ. Например, боевых вылетов. Но, по словам Хауэлла, в будущем в DARPA во многих программах произойдёт переход моделирования и симуляции от простого обучения и настольных игр к базовым архитектурам машинного познания. Появятся системы, на коих можно проверять гипотезы перед принятием решений.
В самом деле, просто мечта: проверить то или техническое решение в подобии реальной среды. Как поведёт себя летательный аппарат при встречном ветре на границе тропо- и стратосферы? Или сможет ли стая реактивных дронов переиграть зенитно-ракетный комплекс? Можно привести и вполне гражданские примеры. Например, по части работы комбайна в тех или иных условиях. Представляете, сколько времени, денег и работы можно сэкономить? И речь идёт не о замене человека-конструктора искином, а об усилении возможностей человека с помощью ИИ. О создании человеко-машинной системы. О том же вел речь и «дарповец» Дэвис: «Мы не пытаемся заменить человека. Мы пытаемся отточить его мышление. Мы пытаемся предоставить ему более реалистичные ситуации решения этих задач, чтобы он был готов к сложным ситуациям в динамичной среде…»
НОВЫЕ ГОРИЗОНТЫ — ДЛЯ ФАНТАСТИЧЕСКИХ ВОЗМОЖНОСТЕЙ
Интеграция таких возможностей, как ИИ, моделирование и симуляция, становится особенно важной, поскольку эпоха платформ закончилась, — доказывает Хеттема. Он убеждён, что теперь ставку будут делать не на превосходные, уникальные платформы. Нет, будущая борьба будет выиграна за счет интеграции возможностей множества систем.. Это потребует от Пентагона тщательного обдумывания вопросов обмена данными, преодоления ограничений, связанных с интеллектуальной собственностью, и сотрудничества с промышленностью для определения того, как эту интеграцию можно осуществить и технически, и юридически.
Например, Хеттема сказал, что ему трудно представить, как может выглядеть по-настоящему интегрированный цифровой двойник, который можно использовать на протяжении всего жизненного цикла системы. Тут речь идёт о решении сложных вопросов. Что должны делать с цифровым двойником наши сотрудники? Как мы передаем полученные данные обратно, чтобы инженеры принимали более обоснованные решения, а руководители программ могли лучше выполнять свою работу для повышения боеспособности?»
«Препятствием всегда будет то, что разные стороны Пентагона не сходятся во мнениях относительно того, как это должно работать», — сообщил Хеттема.
Например, высококлассный лётчик проходит обучение на тренажёре бомбардировщика Б-2. Его записанные действия — ценнейшая информация, которую можно использовать в моделях выполнения той или иной миссии. Законно ли это? Над заполнением подобных пробелов необходимо работать. Тут, оказывается, есть ограничения, связанные с интеллектуальной собственностью. Есть ограничения, касающиеся того, является ли это реальной задачей? Как это будет выглядеть? Все это нужно проработать, но это все равно фундаментальная проблема, связанная с данными.
И тут Хеттема рисует впечатляющую перспективу: слияние возможностей искина с технологиями моделирования/симуляции. Для сего сообщество специалистов этих областей должно вывести свои возможности из узких, изолированных «епархий» и поучаствовать в интеграции. Именно это поможет США создать «модульные, высокоскоростные, основанные на физических принципах модели мира для обеспечения работы следующего поколения автономных систем и систем поддержки принятия решений». Для того чтобы по-настоящему создать ИИ, «нам нужно выйти за рамки простого наделения машин голосом и интуицией — и дать им возможность анализировать человеческий смысл и понимать причинно-следственные связи в развитии мира», — сказал он. «Моделирование и симуляция — это та самая истина, и достижения в этой области будут оказывать большее влияние на ИИ, чем наоборот».
Мы можем смело утверждать, что таким образом американцы могут обрести колоссальное преимущество над всеми в мире, и сие можно сравнить лишь с овладением ими ядерным оружием в 1945 г. Да, для такого им придётся преодолеть разобщённость по вопросу об использовании ИИ внутри самого Пентагона. Что они, по словам Хеттемы, уже предпринимают. Например, «Закон о национальной обороне 2026 года» потребовал от военных ведомств разработать эталонные архитектуры для руководства использованием цифровых технологий.Хеттема поведал о том, что его команда сотрудничает с коллегами из управления заместителя министра обороны по вопросам закупок, обеспечения и со специалистами из управления директора по оперативным испытаниям и оценке, чтобы совместно с родами войск внедрить эти архитектуры и выявить те области, где может быть некоторое совпадение подходов.
Кроме того, Хеттема заявил, что его ведомство разрабатывает базу знаний в области инженерии и она станет хранилищем информации по разным уровням безопасности, где сообщество сможет обмениваться самым передовым опытом. «Наш подход заключается в том, чтобы… предоставить площадки для сотрудничества, а затем позволить сообществу продвигать его туда, куда это необходимо», — сказал он. Заметив, что Министерству обороны США необходимо ускорить разработку технологий усиления боевых возможностей, причём моделирование и имитация — тот самый способ, который позволит достичь этой скорости. «Это означает моделирование и симуляцию на этапе закупок, моделирование и симуляцию на этапе испытаний, на этапе обучения, в аналитической части процесса», — убеждает Хеттема.
От редакции «Изборского клуба»: обращаем внимание на то, как открыто, с привлечением лучших умов из гражданского хай-тек-предпринимательства и разработчиков искин-технологий, Пентагон ведёт работу. Никакого излишнего засекречивания. Пентагон вообще считает, что закрытость в области передовых разработок погубила СССР и не намерены повторять его ошибок.
НОВАЯ СИЛА ВВС США: ДРОНЫ, РАБОТАЮЩИЕ В СВЯЗКЕ С ПИЛОТИРУЕМЫМИ САМОЛЁТАМИ. ГРОЗНЫЙ «ГАМБИТ»
Следующая сфера военного доминирования Америки, тесно связанная с искином-ИИ и миром виртуального моделирования — тяжёлые БПЛА, которые должны работать стаей в связке с пилотируемым истребителем-бомбардировщиком. А то и вовсе автономно. (Янки называют их CCA — «коллаборативными дронами»).
«Компания «General Atomics», производитель одного из первых беспилотников для совместных действий с пилотируемыми машинами ВВС США, заявила амбициозные планы по развитию своего семейства полуавтономных беспилотников, выходящих за рамки FQ-42. Включая самолет типа «летающее крыло», способный выполнять как разведывательные, так и ударные задачи», — пишет журнал «Air & Space Forces Magazine» (03.11.2026).
Поясним, что оная фирма уже создала ударный реактивный беспилотник FQ-42 «Месть», предназначенный для совместных действий с истребителем-бомбардировщиком, малозаметным Ф-35. Тем временем, Исследовательская лаборатория ВВС США объявила о новой программе испытаний бортовых систем для автономных летательных аппаратов, особенно тех, которые предназначены для разведки.
В рамках этой программы лаборатория недавно провела испытания прототипа дрона-ведомого для пилотируемого самолёта (CCA) компании «General Atomics» XQ-67A. Но представитель «Дженерал Атомикс» Марк Бринкли сообщил, что компания работает над беспилотным «летающим крылом», которое она называет «NextGen». Бринкли подчеркнул, что «NextGen» — это «не CCA», а «гораздо более крупный… полностью вооруженный, полностью оснащенный самолет разведки, наблюдения и рекогносцировки/ударный самолет». По его словам, «NextGen» будет использовать гибридно-электрическую силовую установку, которая позволит ему летать более 60 часов без дозаправки, и потенциально может управляться дистанционно, автономно или полуавтономно.
Бринкли заявил, что «NextGen» планируется как «высокотехнологичная разработка», и работа над этой программой будет использована при создании другого, более компактного беспилотника типа «летающее крыло», который войдет в серию беспилотников «Gambit» компании «General Atomics».
Концепция «Gambit», представленная в 2022 году, предполагает создание семейства модульных планеров, которые могут размещаться на общем «шасси», включающем общий двигатель, фюзеляж и процессоры. FQ-42 выступает частью этой серии. «General Atomics» называет свою будущую концепцию летающего крыла, которая может послужить образцом для «NextGen» — аппарат «Gambit-4». По словам Бринкли, он выйдет дешевле, чем «NextGen», но при этом будет обладать меньшей продолжительностью полета и менее эффективными возможностями скрытного проникновения.
В мае 2025 года «General Atomics» получила от исследовательской лаборатории ВВС США (AFRL) контракт на 99,3 миллиона долларов для создания автономного летательного аппарата типа «летающее крыло». Большой дальности полета, способного выполнять разведывательные и ударные миссии. Будущий аппарат обозначен как «GHOST» («Призрак»). И если изучить условия сего контракта, то видишь: «Призрак» описан так же и с теми же формулировками, что «Дженерал Атомикс» использует, рассказывая о «NextGen». Включая упоминание гибридной электрической силовой установки.
Еще один запланированный беспилотник, получивший название «Gambit 6», будет представлять собой ударный вариант FQ-42. Бринкли заявил, что «General Atomics» планирует провести учения с боевой стрельбой одним из своих беспилотников «Gambit 6» в начале 2027 года, отрабатывая поражение наземных целей. При этом, работая над созданием аппаратов серии «Гамбит», компания-разработчик создаёт технологии и решения, которые передаются каждой следующей модификации «гамбитов». Поэтому наработки по боевым испытаниям БПЛА FQ-42 «Vengeance» («Месть») в сочетании с многолетним опытом использования беспилотников MQ-20 «Avenger» («Мститель») по наземным целям позволяет «Дженерал Атомикс» быстро перенастраивать систему для «Gambit 6».
Бринкли заявил, что возможность FQ-42 нести оружие во внутреннем отсеке делает его более малозаметным и живучим, чем если бы ему приходилось нести оружие на крыле. Другие страны, рассматривающие концепцию дронов-спутников пилотирумых самолётов (CCA) нуждаются в них для выполнения ударов по наземным целям. Что делает их потенциальными заказчиками «Gambit 6».
Однако «Дженерал Атомикс» работает уже и над подобными дронами морского базирования, которые должны запускаться с кораблей ВМС (США и других стран-покупателей) с помощью катапульт и приниматься обратно с помощью тормозящих устройств. Такова модификация «Gambit 5». Это — вариант основного «сухопутного» дрона FQ-42, но устойчивого к воздействию морского воздуха и брызг солёной воды.
От редакции: трудно переоценить значение «оморячивания» автоматических ударных самолётов. Они могут усилить пилотируемые эскадрильи на классических больших авианосцах. А могут стать аппаратами для размещения на дешёвых авианесущих кораблях, этаких аналогах эскортных авианосцев Второй мировой. Каковые в США тогда делали из старых военных кораблей или вообще гражданских судов. Обладая скоростными характеристиками первых (дозвуковых) реактивных самолётов морского базирования времён Корейской войны, они по ударным своим возможностям и риадиусу действия превзойдут их. Янки получат дешёвый авианосный флот (дрононосцев), способный атаковать и наземные, и морские цели, и подавлять чужую ПВО, и прикрывать свои корабли от атак неприятельской авиации. Ибо дроны-автоматы способны вести и воздушные бои.
Грустно сие сознавать, но аналог таковых «коллаборативных дронов», «Гром», показанный на выставке «Армия-2020», так и не вышел на испытания. Его разработчик и возможный производитель, группа «Кронштадт» — на грани банкротства. Предложения некоторых фирм насчёт усиления возможностей наших зенитно-ракетных комплексов с помощью БПЛА также пока не нашли отклика у МО РФ. Как и ещё довоенные проекты размещения воздушных дронов-разведчиков на кораблях ВМФ РФ. Опасное, знаете ли, положение…
«General Atomics» не забыла и о том, что её «гамбиты» могут играть роль условных противников при подготовке пилотов ВВС. Такая модификация таже разрабатывается.
«В конечном итоге, пилотируемым самолетам придется сражаться с этими автономными истребителями и тренироваться так же, как они сражаются, но вам не нужно будет нагружать их оружием», — пояснил Бринкли. — «В любом случае вы будете все это моделировать. Поэтому с «Gambit 3» вы можете изменить конструкцию, не начиная всё с нуля, и, вероятно, удалить некоторые компоненты истребителей из учебно-тренировочных дронов…».
XQ-67, первый беспилотник серии «Gambit» от «General Atomics», демонстрирует возможности использования подобных полуавтономных летательных аппаратов в будущей войне. В заявлении от 27 октября 2026 г. Исследовательская лаборатория ВВС США (AFRL) сообщила, что она и экспериментальное оперативное подразделение Военно-воздушных сил недавно совершило полеты на XQ-67 на полигоне в Неваде. Они показали, как XQ-67 может интегрировать передовые системы управления полетом, которые будут «совместно работать в сложных боевых условиях». В AFRL заявили, что интеграция каналов передачи данных за пределами прямой видимости и «живые, виртуальные и конструктивные симуляции» во время полета продемонстрировали, как беспилотные платформы могут эксплуатироваться на распределенных театрах военных действий.«Это доказало, что автономные архитектуры AFRL, соответствующие эталонным архитектурам правительственных программ в области автономного управления и гибких задач, могут надежно обрабатывать и передавать данные, имеющие отношение к боевым действиям, причем в реальных условиях», — заявил Трентон Уайт, инженер из управления воздушной войны AFRL.
Полеты проходили в рамках проекта под названием «Demon APE». В видеоролике о программе «Demon APE» лаборатория заявила, что она сосредоточена на улучшении осведомленности о ситуации на поле боя путем объединения автономных дронов, специализирующихся на разведке, с целью их интеграции с пилотируемыми летательными аппаратами. Такими как истребители и бомбардировщики, для повышения их боевой эффективности.
Бринкли высоко оценил сотрудничество AFRL с «General Atomics» над проектом XQ-67 и заявил, что лаборатория «действительно видит в этом новую концепцию ведения боевых действий будущего».
ОВЛАДЕВАЯ КВАНТОВЫМИ ТЕХНОЛОГИЯМИ
Следующая сфера, где США намерены превзойти весь мир и также тесно связанная с искином, моделированием и реактивными дронами — это квантовые компьютеры и основанная на них связь.
Чтобы не вдаваться в самые дебри физики, скажем, что квантовый компьютер основан не на классической двоичной системе (битах), а на квантовых состояниях материи (кубиты). У них — не привычная двоичная логика (да — нет), а троичная (да — нет — суперпозиция). По своим способностям квантовик на порядки превосходит классические вычислительные машины, отчего он легко может взламывать шифры любой сложности. То есть, имеющий квантовые компьютеры попросту сделает своих врагов совершенно «прозрачными» для себя. При этом огромные мощности и быстродействие «квантовиков» позволяют резко нарастить возможности ИИ-искина и способности управлять различными роботами. Правда, есть и трудность: в отличие от привычных битов, кубиты не так легко передавать по оптоволокну и радиоволнами.
У оборонных ведомств есть всего пять лет, чтобы выполнить требования Указа президента США № 14412. «Подготовка к атаке с использованием квантовых компьютеров означает две вещи: точное знание того, какие системы потребуют модернизации, и обеспечение понимания всеми серьезности риска для конфиденциальных данных, защищенных стандартным шифрованием», — пишет «Defense One» (04.11.2026).
«Наши противники используют квантовые технологии. Насколько развиты их возможности? Мы точно не знаем. Но реальность такова, что это представляет определенные угрозы, и проблема постквантовой криптографии заключается в принципе — «Собирай данные сейчас, расшифровывай позже», — заявил Мэтт Макфадден, вице-президент по кибербезопасности «GDIT» (General Dynamics Information Technology — это бизнес-подразделение американской компании «General Dynamics», которое специализируется на предоставлении технологических и профессиональных услуг федеральным агентствам США, включая структуры Министерства обороны и разведывательного сообщества).
Выступая на пленарной дискуссии конференции «TechNet Info-Pacific». Он заявил, что реальность такова: противник может собирать океаны данных, для него ещё зашифрованных и непонятных — а имеющиеся у него квантовые машины всё это быстро раскодируют. Стандартное шифрование для них — что семечки.
Немудрено, что сами американцы озаботились защитой от возможных противников и разработкой новых ключей кодирования, которые «квантовикам» окажутся не по зубам. В США это назвали «постквантовой криптографией». Белый дом упомянутым указом Трампа от 22 июня 2026 г. установил для федеральных агентств крайний срок — к 31 декабря 2030 года. Крайний срок «использования постквантовой криптографии для цифровых подписей» — 2031 год.
«Это еще один вектор угроз, который должен нас беспокоить при разработке нашей отказоустойчивой архитектуры», — поведала полковник Тассика Дэвис, директор по кибер-операциям и связи для военнослужащих Тихоокеанского командования ВВС. «Теперь нам необходимо убедиться, что наши архитектуры обладают криптографической гибкостью, чтобы мы могли адаптироваться, двигаться вперед и продолжать работу, не снижая при этом боеспособности, и в то же время обеспечивать самые современные средства защиты». Для этого необходимо решить ещё одну «задачу века»: составить карту всей существующей ИТ-экосистемы, «рассмотреть ее с учетом всей картины угроз, а затем планировать действия, исходя из этого».
«Звучит просто, но уже само понимание того, что именно нужно защищать, является ключевым, хотя и сложным первым шагом», — заметил Макфадден из «GDIT» во время дискуссии.
То есть, требуется составить перечень устройств и сетей, дать им сертификаты годности в новых условиях. При этом следует учесть, что работать приходится, сильно завися от сторонних поставщиков. Учитывая интересы их владельцев, ваши цепочки поставок оборудования и программного обеспечения. А для такого придётся создавать очень квалифицированную управленческую команду. Только так, считает Макфадден, возможно противостоять квантовым киберугрозам. Особенно в условиях, когда платформы, нуждающиеся в модернизации, сами быстро развиваются.
«Сроки простоя кораблей увеличиваются по сравнению с прошлым. Кризисы возникают повсюду. Раньше у нас был период технического обслуживания. Это означало, что на модернизацию у нас было от девяти месяцев до года. Теперь же у нас есть всего 45 дней», — посетовал Виктор Тейлор, директор по системам связи и информации Тихоокеанского флота. «Итак, как мне разбить эти масштабные этапы модернизации на модульные… более короткие сроки? Как мне организовать управление конфигурацией? Как мне собрать команды для масштабной работы в нескольких местах? И как мне спланировать всё это с учетом всех динамических изменений, которые происходят? И если мы думаем, что сможем сделать это с помощью наших старых процессов, то это не так!» — считает он.
В ОЖИДАНИИ «ДНЯ Q»
Момент, когда квантовые компьютеры достигнут мощности, достаточной для взлома имеющихся ныне шифров, американцы назвали Q-Day (Квантовый день, «День Q»). Нынче частью работы Пентагона и других военных ведомств по модернизации своих важнейших систем для противостояния квантовой атаке станет просвещение населения об этой угрозе.
«Прежде всего, нужно признать, что это реальная проблема. Q-Day — это не то, что останется в прошлом. Q-Day — это событие, которое произойдет … определенно в течение следующих пяти лет. Поэтому нужно это планировать и не скупиться на финансирование подготовки к такому дню», — заявил Питер О’Донохью, главный технический директор «Quantum Sky». («Quantum Sky» — это американская компания, специализирующаяся на разработке технологий для федеральных агентств США (обороны, разведки и гражданских структур). Она создаёт безопасные решения с использованием искусственного интеллекта и готовится к работе в постквантовую эпоху).
В начале 2026 года Пентагон представил свою стратегию постквантовой криптографии. И ее реализация «может быть дополнена существующей модернизацией сети Пентагона», — сказал О’Донохью. Однако способы модернизации систем организациями будут различаться и потребуют повышения осведомленности. «Универсального решения не существует, но думаю, что каждому департаменту, каждому ведомству необходимо действительно понимать, в чем заключается риск, и начать снижать его и принимать меры. Сидеть сложа руки и впадать в своего рода аналитический паралич — не выход. Отрицать это — тоже определенно не выход», — поведал О’Донохью.
КВАНТОВАЯ СВЯЗЬ «В ПОЛЕ»
Но здесь же американцы сталкиваются с задачей высокой сложности. А как обеспечить передачу квантовых данных, ежели все нынешние системы оптической и беспроводной связи рассчитаны на передачу данных в более простой, двоичной системе?
«AFRL (Исследовательская лаборатория ВВС США — прим. Ред.) заключила с компанией «IonQ», специализирующейся на квантовых вычислениях, дополнительный контракт на сумму в 7,5 миллионов долларов, призванный сократить разрыв между лабораторными исследованиями и практической реализацией этой передовой технологии», — пишет «Air & Space Forces Magazine» (05. 11. 2026).
Объявленное в конце октября 2026 года соглашение о присуждении контракта стало продолжением работы, уже проделанной компанией для AFRL в вычислительном центре лаборатории в городе Роум, штат Нью-Йорк, в рамках поэтапного контракта на общую сумму 21,1 миллиона долларов, заключенного ещё в январе 2025 года. Новое же соглашение касается второго этапа и охватывает разработку оптических, аппаратных и программных компонентов, которые разработчики будут использовать для создания «оперативной, совместимой исследовательской платформы».
Дональд А. Телеска-младший, руководитель отдела квантовых информационных наук и технологий AFRL, сообщил, что интеграция всего комплекса квантовых возможностей на втором этапе контракта «служит важным шагом» для более широкой дорожной карты лаборатории по созданию «многоузловой платформы для квантовых исследований». AFRL последние десять лет работала над квантовыми сетями и вычислениями в основном в лабораторных условиях. Хотя система, разрабатываемая в рамках нового контракта, не предназначена для оперативного развертывания, она движется к этой конечной цели. «Эти поэтапные усовершенствования позволяют нашим исследователям проверять базовые протоколы уже сейчас, создавая технические условия, необходимые для построения полностью совместимой многоузловой исследовательской среды в будущем», — написал Телеска.
Перспектива квантовых сетей заключается в преодолении «узких мест», характерных для традиционных сетей связи и передачи данных в современных условиях ведения боевых действий, которые генерируют огромные объемы данных. «Классические сети распространяют читаемую информацию по глобальным серверам, тогда как квантовые сети распространяют запутанность — хрупкую физическую корреляцию между конечными точками, которую нельзя скопировать или передать», — написал Телеска.
В то время как традиционные вычислительные системы используют биты для передачи информации, квантовые вычисления — кубиты, которые могут существовать в любом из трех состояний: включенном, выключенном или суперпозиции — комбинации этих состояний. Согласно отчету консалтинговой фирмы «Ernst & Young», запутанность — это «свойство, позволяющее «связывать» два кубита друг с другом за пределами возможностей классических систем».
Эта квантовая связь обещает не только более быстрые вычисления, нерушимое шифрование и более надежные каналы связи на поле боя, но и преодоление давних барьеров. «Вместо перемещения физических частиц или передачи традиционных сообщений, квантовая телепортация переносит хрупкие квантовые состояния между удаленными узлами, используя общую запутанность наряду с классическими сигналами связи», — написал Телеска.
Но как это сможет действовать в полевых условиях? В реальной боевой операции или кризисной ситуации, когда нужно надёжно и бесперебойно обмениваться океанами данных? В апреле 2026 года компания «IonQ» объявила о первой демонстрации подключенных коммерческих квантовых компьютеров путем фотонного соединения двух независимых квантовых систем на основе захваченных ионов. По сути, это два квантовых компьютера, обменивающихся данными посредством света, а не традиционных электрических или других сетевых кабелей. Это достижение может открыть путь к созданию квантовой сети, свободной от физических ограничений проводных сетей.
Однако, как отметил Телеска, связь между кубитами хрупка, и эта хрупкость представляет собой проблему при переносе квантовых технологий в полевые условия. Проблемы синхронизации, потеря сигнала и множество проблем, связанных с внешним шумом, затрудняют фактическое внедрение квантовых технологий в практику. «Перенос процесса распределения запутанности из строго контролируемых лабораторных условий на существующую, реальную телекоммуникационную и открытую инфраструктуру имеет решающее значение для доказательства его практической осуществимости», — сообщил Телеска.
AFRL и «IonQ» решают эту задачу, в частности, сосредоточившись на создании квантовых вычислительных систем, способных работать в существующих сетях, а затем масштабироваться до многоузловых вариантов в будущем.
«Совместимость с существующими телекоммуникационными длинами волн важна для интеграции квантовых технологий с существующими оптическими сетями. Поддержка преобразования в распространенные телекоммуникационные длины волн обеспечивает большую гибкость при подключении различных типов квантового оборудования», — сообщил Трэвис Пайн, директор по техническому управлению программами компании «IonQ», журналу «Air & Space Forces Magazine». «Улучшения сетевых интерфейсов также могут упростить интеграцию между несколькими узлами».
Телеска написал, что соединение квантовых технологий с использованием как стандартных телекоммуникационных волоконно-оптических кабелей, так и открытых каналов связи позволит Пентагону соединить квантовые процессоры. Это, в свою очередь, поможет синхронизировать атомные часы для высокоточной синхронизации времени и связать квантовые датчики на обширных географических территориях.
В рамках второго этапа проекта компанией «IonQ» будут профинансированы компоненты, необходимые для проверки взаимодействия различных квантовых компонентов вне лабораторных условий. Какие же компоненты?
— Оптические каналы связи в свободном пространстве. Усовершенствованная оптическая система с автоматическим наведением, захватом и отслеживанием для установления распределения запутанности по защищенным квантовым каналам прямой видимости в диапазоне C-диапазона. (C-диапазон — это участок электромагнитного спектра, который используют в радиосвязи, спутниковой связи, радиолокации и других телекоммуникационных системах).
— Квантовые преобразователи частоты. Два модуля квантовых преобразователей частоты, обеспечивающие совместимость между различными квантовыми и классическими аппаратными средствами с использованием стандартной телекоммуникационной инфраструктуры.
— Программное обеспечение для автоматизированного управления. Обновление программного обеспечения плоскости управления, установленного локально, с поддержкой автоматизированного самотестирования, мониторинга в реальном времени, обработки сбоев, выполнения экспериментов и автоматизированного экспорта результатов.
— Усовершенствованные аппаратные модули: сетевое оборудование, совместимое с O-диапазоном, улучшенные средства управления поляризацией и модернизированные интерфейсные карты квантовой сети. (O-диапазон (от англ. Original band — «оригинальный диапазон») — это участок спектра инфракрасного излучения с длинами волн от 1260 до 1360 нм, который используется в волоконно-оптической связи).
Представители компании отказались разглашать конкретную информацию о поставляемых им компонентах, сославшись на защиту коммерческой тайны. Однако Пайн заявил, что разработанное компанией программное обеспечение для автоматизированного управления, которое обеспечивает мониторинг в реальном времени, самотестирование и обработку сбоев, необходимо для потенциального внедрения квантовых сетей за пределами лабораторий. «Эти возможности помогают операторам выявлять проблемы на ранних стадиях и упрощать плановое техническое обслуживание. В конечном итоге цель состоит в том, чтобы сделать квантовые сети более простыми в эксплуатации и более доступными для более широкого круга пользователей и организаций», — написал Пайн.
От редакции: остаётся только надеяться, что и в РФ власти готовятся ко «Дню Q». Думают над тем, как уберечь свои шифрованные данные — и тоже обрести квантовые возможности для экономики и войны. Квантовые технологии, усиливая возможности искина (ИИ), беспилотных систем и высокоточного оружия, невероятно наращивая возможности разведки в реальном масштабе времени, обеспечивают темпы боевых действий «со скоростью мысли».
ВНИМАНИЕ, САТЕЛЛОИДЫ! АМЕРИКАНСКАЯ ЭКСПАНСИЯ НА СВЕРХНИЗКИЕ ОКОЛОЗЕМНЫЕ ОРБИТЫ
А теперь — самое время поведать о том, как янки начали реальное завоевание сверхнизких космических орбит (VLEO). Тут стоит пояснить, что в мире принята «линия Кармана» в 100 км над планетой. Такова условная граница между воздушным океаном и космосом. Но на деле опорная орбита для космических аппаратов — 200 км. Потому что ниже есть пускай разреженные, но достаточно заметные остатки атмосферы Земли создают такое сопротивление спутникам, летящим на скорости около 8 км/сек, что они быстро тормозятся, теряют скорость и сгорают в верхних слоях воздушной оболочки планеты. Эти высоты — ионосфера (выше 80 км над Землей), область полярных сияний. До недавних времён космические аппараты тут не летали, авиация же — просто не достигает столь больших высот. Но недавно в ионосфере появились опытные американские аппараты…
ДОСЬЕ
В 1950-1960-е годы разрабатывались планы создания не только спутников (сателлитов), но и сателлоидов — для полёта именно в ионосфере. Поскольку сопротивление остатков атмосферы тут крайне велико, сателлоиды должны иметь постоянно работающие двигатели. Но какие? Обычные жидкостные, с топливными баками не годятся: сателлоид быстро израсходует горючее и упадёт. Да и растопыренные «крылья» солнечных батарей увеличивают аэродинамическое сопротивление.
И тогда родилась идея «кислородолёта». Аппарата, что использует в роли топлива те самые разреженные остатки атмосферы. Который забрасывается на сверхнизкую орбиту с помощью скоростной ракеты-носителя, а дальше включает свой необычный двигатель. О проектах таких летательных аппаратов писали советские авторы Карл Гильзин («В небе завтрашнего дня», 1960 г.) и Лев Экономов («Повелители огненных стрел», 1964 г.).
Сильно разреженный воздух в ионосфере необычен. Под воздействием солнечных лучей его молекулы расщеплены на отдельные атомы. Тут есть атомарные кислород и азот. Они весьма активны химически и стремятся вновь воссоединиться. Такое соединение сопровождается выделением огромного объема энергии, потраченной Солнцем на расщепление молекул, диссоциацию. Воссоединение атомов в ионосфере идёт и естественным путём, по ночам. Чем объясняется вечернее свечение неба. Однако рекомбинирует (воссоединяется) лишь незначительная часть атомов. В 1950-е возникла идея: ускорить слияние атомов кислорода и азота в молекулы, а получаемую при сём энергию использовать для движения летательного аппарата.
Предлагалось построить крылатую ракету с прямоточным воздушно-реактивным двигателем (ПВРД), похожим на трубу особой формы. Внутренние стенки камеры такого двигателя выложены тонким слоем золота — отменного катализатора, что способствует ускоренному слиянию атомов в молекулы.
Попадая в воздухозаборник такого ионосферного двигателя, встречный «атомизированный» воздух будет затормаживаться и сжиматься, разогреваясь до температуры, достаточной для начала рекомбинации. Из сопла такого ПВРД истекает раскалённая струя рекомбинированных молекул кислорода и азота, создавая необходимый импульс для движения крылатой ракеты. К её услугам — почти неисчерпаемый запас топлива. Поддерживая высокую скорость, оный сателлоид может долго кружиться над Землей на высоте более ста километров.
В реальности такие ионосферные кислородолёты так и не были построены ни в СССР, ни в США. Но факты, известные сегодня, позволяют предположить, что американцы уже воплощают старую мечту.
«Поскольку коммерческие компании, университеты и исследовательские агентства разрабатывают новые подходы к эксплуатации спутников на все меньших высотах, Космические силы США обращают на это внимание и рассматривают, как они могли бы использовать эти достижения в краткосрочной, и в долгосрочной перспективе», — пишет «Air & Space Forces Magazine» (06. 11. 2026).
За последнее десятилетие Космические силы США расширили свою боеспособность, добавив к крупным, дорогостоящим и высокоэффективным спутникам на геосинхронной и средневысотных орбитах множество более мелких и доступных по цене спутников на низкой околоземной орбите. Агентство космического развития начало развертывание на низкой орбите спутников связи и систем предупреждения о ракетном нападении, а Командование космических систем Пентагона изучает варианты запуска на низкие орбиты средств позиционирования, навигации и синхронизации времени.
Переход военных на низкую околоземную орбиту был обусловлен успехом коммерческих компаний, которые первыми освоили этот сегмент и доказали, что флотилии небольших, относительно недорогих спутников могут обеспечить огромные возможности для своих клиентов. Теперь, когда космическая индустрия в целом начинает ориентироваться на еще более низкие высоты, известные как сверхнизкая околоземная орбита (VLEO), Космические силы США также рассматривают возможность функционирования в таком режиме.
Хотя служба еще не приняла решения о том, начнет ли она запускать туда спутники и когда это произойдет, заместитель главного научного сотрудника Космических сил Америки Джиллиан Басси заявила, что её организация рассматривает сверхнизкие орбит как крайне перспективную область.
В космическом сообществе низкая орбита (VLEO) определяется как область примерно от 150 до 350 километров над Землей, хотя некоторые утверждают, что она простирается немного дальше в оба направления, ниже и выше. Условия в этом диапазоне могут значительно меняться, но, как правило, операторы космических аппаратов избегают длительных полетов в таких условиях из-за сложностей, связанных с полетами в этих регионах. Наличие атомарного кислорода делает VLEO коррозионно-активной средой для большинства спутников и их компонентов. А высокая плотность воздуха приводит к сильному атмосферному сопротивлению, требуя новых двигательных установок для поддержания высоты. Это также затрудняет отслеживание спутников.
Однако полёты на меньших высотах также имеют свои преимущества. Тут обеспечиваются более быстрая связь и передача данных, более точное позиционирование и получение изображений с более высоким разрешением, независимо от того, наблюдают ли датчики за событиями на Земле или следят за активностью на более высоких орбитах.
Спутники на очень малых орбитах также могли бы поддержать цели программы Пентагона «Золотой купол» (противоракетная оборона, перехват боеголовок «баллистики» в космосе) , дополнив существующие возможности предупреждения о ракетном нападении, отслеживания полёта боевых блоков и защиты от ракет. Возможно, аппараты на сверхнизких орбитах могут выступить в роли космических перехватчиков боеголовок.
Даже экстремальные условия на сверхнизкой околоземной орбите могут иметь и свои преимущества. Этот диапазон высот полёта часто описывают как самоочищающийся, поскольку сопротивление воздуха приводит к естественному сходу космического мусора с орбиты в течение нескольких недель. Нет бича даже низких орбит: когда отработавшие своё «мёртвые» спутники остаются в околоземном пространстве слишком долго, угрожая столкновениями с действующими аппаратами и загрязнением орбит опасными обломками. При этом та сильно разреженная атмосфера, в которой летают сателлоиды, лучше защищает их от радиации. Причём как от внешних космических лучей, так и от радиации от высотных ядерных взрывов. (В США весьма опасаются того, что РФ или КНР применят такое радикальное средство для уничтожения западных спутниковых группировок).
Всё это делает сателлоиды гораздо дешевле привычных спутников.
Эти преимущества в последние годы всоскресили интерес к аппаратам для низкой околоземной орбиты. Причём как со стороны коммерческого сектора, так и со стороны правительства. Интерес также подогревают шаги Китая по размещению там собственных спутников. Государственная аэрокосмическая компания КНР планирует запустить группировку спутников дистанционного зондирования на орбиту VLEO к 2030 году. Она также создала промышленный альянс для координации стандартов и исследований в области сверхнизких орбит.
Хотя США не взяли на себя аналогичных обязательств, западные компании и оборонные ведомства финансируют исследования и даже испытания, чтобы лучше понять, как суровые реалии сверхнизких околоземных орбит влияют на спутники. Они подтверждают, что прогнозируемое увеличение возможностей является реальным. Среди этих инноваций — спутники с корпусами, созданными для снижения аэродинамического сопротивления, мощные солнечные батареи, материалы, способные противостоять коррозионному воздействию атомарного кислорода, и воздушно-реактивные электрические двигательные установки, позволяющие осуществлять длительные миссии в суровых высотах сверхнизких околоземных орбит.
Компания «Aerospace Corporation» запустила дисковидный сверхмалый спутник «Discsat» в конце 2025 года для демонстрации плоской конструкции спутника, который мог бы летать на сверхнизкой околоземной орбите.
Басси рассказала, что многие из этих усилий дали многообещающие результаты, и если развить усилия, то это может придать импульс развитию операций на сверхмалых орбитах в вооруженных силах. Она считает, что за последний год ее офис получал запросы от Конгресса и Белого дома по поводу операций на сверхнизких орбитах. И это вызвало активную дискуссию в Космических силах.
Создание полномасштабных, разветвленных спутниковых группировок, вероятно, станет долгосрочным проектом и потребует более глубокого понимания, больших инвестиций. Космические силы США должны лучше понять, какие миссии лучше выполнять на сверхнизких орбитах. Особенно если речь идёт именно о выполнении ключевых задач. Тут нужно изучать возможности аппаратов и состав их группировок. «Сложный компромисс между высотой полета, стоимостью и количеством спутников необходимо изучить в рамках Космических сил, когда мы будем рассматривать возможность включения низкоорбитальных спутников в общую архитектуру», — считает Басси.
Однако она заметила, что в ближайшей перспективе Космические силы США потенциально могут использовать возможности низкоорбитальных спутников для быстрого восстановления выбитых космических группировок. В течение последних трех лет Космические силы оттачивали свою тактическую оперативность, демонстрируя способность заказывать и запускать полезную нагрузку в короткие сроки. Либо для замены вышедшего из строя спутника, либо для противодействия угрозе сбивания спутников противником — путём наращивания численности космических аппаратов. Сверхнизкие орбиты тут имеют свои достоинства: восстанавливать численность спутниковых группировок на них куда легче. Особенно если потребуется «продолжать космические операции после высотного ядерного взрыва или массовых столкновений с космическим мусором, используя орбиту очень низкой околоземной орбиты».
Басси заявила, что перспектива того, что Китай, овладев возможностями космических операций на сверхнизких орбитах, получит доступ к резервным мощностям в случае катастрофического события, которое выведет из строя доступ к низкой орбите, вызывает особую озабоченность у Космических сил США. «Ответственность Космических сил заключается в обеспечении американских интересов в космосе, и это включает в себя все режимы космического пространства, где эти интересы необходимо защищать», — говорит Басси. «Китай инвестирует в сверхнизкие орбитальные системы… Я думаю, что это создает неприемлемую асимметрию для Соединенных Штатов. Если КНР сможет восстановить и использовать космическое пространство, а возможности США в этом отношении останутся очень ограниченными».
ОПЕРАЦИИ VLEO: ВОПЛОЩЁННАЯ МЕЧТА ШЕСТИДЕСЯТЫХ
Хотя обсуждение долгосрочных операций на сверхнизких околоземных орбитах представляет собой новый, ещё непривычный вызов для сегодняшнего Пентагона, запуски аппаратов на низкие высоты — не новость. Новое — всего лишь хорошо забытое старое. Некоторые из первых космических программ национальной безопасности (того же Пентагона) осуществлялись на именно на низких орбитах.
В рамках программы «Корона», совместного проекта Министерства обороны и разведывательного сообщества США, с 1959 по 1972 год, было совершено 145 разведывательных полетов спутников на высоте ста морских миль, или 185 километров. Там спутники делали фотоснимки — в основном советских целей, таких как ракетные комплексы и хранилища ядерного оружия — и сбрасывали на Землю пленочные кассеты с помощью капсулы с парашютом. Полеты получались кратковременными, продолжаясь от одного до 19 дней.
Джона Колман, руководитель направления космической войны в Исследовательской лаборатории ВВС, отметил, что военные и сегодня проводят операции на VLEO, запуская и испытывая баллистические и гиперзвуковые ракеты, а также космические самолеты, такие как X-37B. Но эти миссии — и даже полеты на станции «Корона» — кратковременны, что представляет собой совершенно иную задачу по сравнению с длительными операциями, которые сегодня практикует космическая отрасль. «Вопрос скорее в том, сколько времени вы проводите в условиях сверхмалой орбиты и какие миссии выполняете», — пояснил он.
Хотя космическая среда по своей природе сурова, атмосферное сопротивление, атомарный кислород и даже условия космической погоды на очень низкой околоземной орбите по сравнению с нею просто экстремальным. Возьмем, к примеру, сопротивление воздуха. Спутник, летящий на высоте около 700–1000 километров, может потерять 3% своего общего срока службы из-за сопротивления остатков атмосферы. А вот на высоте 400 километров, сопротивление даже невероятно разреженного воздуха может сократить срок службы космического аппарата на двузначные проценты. Изменения погоды и солнечные циклы могут создавать условия, которые еще больше усложняют этот период жизни космического аппарата, и Колман заявил журналу «Air & Space Forces Magazine», что для понимания этого влияния необходимы дополнительные исследования.
Басси отметила, что при планировании будущих операций Космическим силам США придется сопоставить преимущества близости к поверхности планеты, с требованиями к двигательной установке аппарата и его энергоснабжению. Иначе не обеспечить его долгой работы.
Многие проекты, которые изучают промышленность и Министерство обороны США, направлены именно на демонстрацию таких возможностей. Так в 2025году базирующийся в Колорадо стартап «Albedo Space» запустил экспериментальный спутник «Clarity-1», чтобы доказать, что длительная работа на сверхнизкой орбите возможна, и что космические аппараты в таком режиме могут предоставлять высококачественные изображения по более доступной цене, нежели сложные, многомиллиардные по стоимости разведывательные спутники, которые сегодня эксплуатирует правительство США.
Опытный спутник «нырнул» на сверхнизкую орбиту с низкой. И проработал 9 месяцев, пока с ним не прервалась радиосвязь. Компания-изготовитель заявила, что испытательный полёт доказал возможность работы аппарата на VLEO в течение пяти лет. И что «Clarity-1» получил визуальные и тепловые изображения поверхности Земли хорошего качества. И теперь компания модернизирует платформу спутника, устанавливая новую радиосистему и устраняя некоторые проблемы с компонентами, возникшие на орбите. В 2027 году планируется запуск второй миссии — аппарата «Vicinity-1».
То, что опытный спутник «Clarity-1» продержался на сверхнизкой трассе целых 9 месяцев — а то и больше — позволяет предположить, что на нём работала двигательная установка того самого типа, что описали Гильзин и Экономов в 1960 и 1964 гг. Потверждением сему можно считать то, что Агентство перспективных оборонных исследований (DARPA) совместно с компаниями «Redwire» и «CUA Aerospace» демонстрирует воздушно-реактивную электрическую двигательную установку на сверхнизкоорбитальных орбитах в рамках программы «Otter». Для компенсации сопротивления воздуха необходимы тяга и мощность, которые привычный спутник обычно получает за счет больших солнечных батарей и топливных баков. Однако развертывание традиционной солнечной батареи на сверхнизкой орбите может создавать большее сопротивление, а количество тяги, необходимое для длительных миссий, делает использование топлива менее целесообразным вариантом. Идея DARPA заключается в использовании воздуха низкой плотности именно в роли топлива для двигателя, разработанного компанией «CUA», без необходимости в бортовом источнике топлива.
ДОСЬЕ
Компания «CU Aerospace» (CUA) основана в 1998 году. Штат — 45 человек, базируется в штате Иллинойс. Занимается и космическими технологиями, и спутниковыми системами. Как видите, государство США не чурается работать с такими небольшими командами научно-технических энтузиастов. Никто не кричит о распилах и откатах.
Космический аппарат с двигателем от CUA создан на основе платформы «Sabre Sat» компании «Redwire». Аппарат имеет гибкую конфигурацию солнечных батарей, разработанную для минимизации сопротивления и питания электрической двигательной установки. SabreSat — модульная спутниковая платформа, разработанная специально для эксплуатации на очень низкой околоземной орбите (VLEO) — в диапазоне высот выше 150 км. Её ключевая особенность — возможность использовать как традиционное топливо, так и атмосферный воздух в качестве рабочего тела для воздушно-реактивной двигательной установки. То есть, это действительно воплощённые мечты начала 60-х из книг Гильзина и Экономова! Сам «Сейбр Сат» — https://youtu.be/mln4kyXqWXw
Если посмотреть на внешний облик «Сейбр Сат» (Сабле-Спутника), то видно, что панель солнечной батареи расположена как плавник рыбы марлина — чтобы создавать минимальное аэродинамическое сопротивление. Можно предположить, что солнечная батарея предназначена для энергоснабжения прежде всего бортовой аппаратуры сателлоида, а не его прямоточного двигателя. DARPA сделало очень смелый научно-технический ход.
«Все остальные миссии на сверхнизкие орбиты имели ограниченную продолжительность в том смысле, что если вы везете собственное топливо, то, когда оно заканчивается, завершается и ваша миссия», — рассказал Майкл Малквин, руководитель программы в управлении тактических технологий DARPA, в интервью журналу «Air & Space Forces Magazine». «С воздушно-реактивной двигательной установкой у вас никогда не закончится топливо, поэтому срок вашей миссии значительно продлевается».
Агентство планирует запустить полномасштабную миссию «Otter» в 2028 финансовом году и эксплуатировать космический аппарат не менее года. Однако 5 ноября 2026-го DARPA объявило, что в конце 2027 года также будет запущена краткосрочная миссия, рассчитанная менее чем на 24 часа, для проверки технологии воздушно-реактивного двигателя.
Малквин подчеркнул, что, хотя программа движется к критическому анализу проекта и началу производства, значительные риски все еще существуют: «Ничего подобного раньше не делалось». Технические риски всё ещё имеются, и мы продолжаем наземные испытания по мере доработки конструкции. Я рассчитываю узнать что-то новое в процессе этих испытаний, использовать полученные знания для корректировки конструкции».
ПЕРЕЛОМНЫЙ МОМЕНТ В КОСМИЧЕСКОЙ ОТРАСЛИ
Лидеры отрасли заявили журналу «Air & Space Forces Magazine», что, несмотря на то, что в области полетов на VLEO еще предстоит преодолеть ряд препятствий, они ожидают, что компании начнут такие полеты в ближайшем будущем. А коммерческое внедрение аппаратов для сверхнизких орбит может проложить путь для государственных операций.
Некоторые компании уже начинают осваивать миссии на сверхнизких околоземных орбитах. Пожалуй, «SpaceX» Маска выступает наиболее известной фирмой, обнародовавшей свои планы. В начале октября 2026 года Федеральная комиссия связи США одобрила запрос компании на создание группировки из 15 000 спутников, работающих на высоте от 326 до 335 километров. «SpaceX» планирует запустить весь этот флот к 2035 году. Она также начала перемещать некоторые из своих существующих спутников на более низкие высоты — с примерно 550 километров до орбит менее 480 километров — чтобы избежать риска столкновений и облегчить процесс схода с орбиты.
Спенс Уайз, старший вице-президент по развитию бизнеса в компании «Redwire», заявил, что переход на VLEO станет естественным продолжением правительственной программы по миграции спутников на низкую околоземную орбиту в рамках стратегии по разделению миссий и повышению отказоустойчивости их архитектур. «Я бы сказал, что мы уже находимся на переломном этапе», — поделился своими мысляит Уайз. — «Думаю, даже в ходе переговоров с правительством США и другими европейскими правительствами мы видим спрос и интерес к этому проекту… Полагаю, очень скоро мы увидим, как они перейдут от этапа исследования к полномасштабному строительству».
Генеральный директор «Albedo» Тофер Хаддад заявил, что, по его мнению, по мере подтверждения эффективности технологии и демонстрации большего числа спутников длительной продолжительности полета на сверхнизкой околоземной орбите, преимущества в производительности могут сделать ее более привлекательной, нежели низкая орбита. «Я думаю, мы увидим больше примеров сравнения низкоорбитальных и сверхнизкоорбитальных аппаратов по мере того, как последние начнут внедряться», — заявил Хаддад.
А осваивает ли сие направление РФ?
