О способностях к военно-футуристическому предвидению и цене их нехватки

В статье речь пойдет о цене узколобости в предвидении будущих войн. Сейчас, когда в мир опять выпущен свирепый дух Большой Войны, когда враг готовит армии с роботами, искином-ИИ, с квантовыми компьютерами и связью — готовы ли мы к возможным грядущим схваткам?

«ЧУДО-ОРУЖИЕ» ГИТЛЕРА СОЗДАВАЛОСЬ ГУДЕРИАНОМ

Сначала давайте изучим один наглядный пример.

Мощные бронированные кулаки немцев рвут нашу оборону. Танки устремляются в тыл наших войск, сея хаос и панику. То, что пытается им сопротивляться, истребляется ударами воющих Ю-87, пикирующих бомбардировщиков. Или огнём самоходной артиллерии, что идёт вместе с гитлеровскими танками. Вместе с ними движется на полугусеничных «ганомагах» пехота. Атакуемый попросту не успевает заткнуть бреши в прорванной обороне: резервы его движутся медленнее бронетанковых дивизий вермахта…

Эта картина танкового блицкрига, который принёс третьему рейху оглушительные успехи в первой половине Второй мировой. Этакое воздушно-наземное наступление. Подлинное «чудо-оружие» немцев. Сегодня сие — банальность, общее место. Казалось бы, каждый должен был предвидеть его появление в 1930-е. Но в жизни — многие не предвидели и даже думать о сём не желали. Что дало Гитлеру невероятное преимущество в начале войны. Шедевром немецкой военно-футуристической мысли стала танковая дивизия. Этакая мини-армия, имевшая в своём составе всё нужное: и собственно танки, и артиллерию на мехтяге, и мотопехоту, и нужные инженерные силы, и связь, и противотанковые силы. Разве что авиации своей не имелось, но германские танкисты отлично взаимодействовали с люфтваффе.

А кто создавал бронетанковые дивизии, собственно танковые войска? Энтузиаст. Тот самый Гудериан (1888-1945 гг.). «Быстроходный Гейнц». Его «Воспоминания солдата» показывают рождение военно-организационного «чудо-оружия».

Младший офицер-ветеран Первой мировой (егерь и связист, пехотный командир и штабист), оставшийся служить в карликовом стотысячном рейхйсвере, дозволенном Германии странами-победителями. В 1922-м ему поручают разобраться в новом деле: организации автомобильных частей. Гудериан глубоко вникает в дело и понимает, что речь идёт не только о перевозке муки и консервов к линии фронта, но о возможности создания крайне подвижной армии. Что пехота может двигаться на грузовиках, причем вместе с бронетехникой. Проиграв войну, немецкие военные начали поиск путей в войну завтрашнего дня. Маленький рейхсвер, где остались служить лишь самые лучшие офицеры, превращается в настоящую опытно-поисковую лабораторию. Уже в 1923 году проводится штабная игра, где участвует Г.Гудериан: операция механизированных войск во взаимодействии с авиацией. И плевать на то, что аэропланы запрещены немцам Версальским договором, что танки изображаются грузовиками, обшитыми фанерой — немецкие военные ведут напряжённый интеллектуальный поиск.

В 1929-м Гудериан формулирует идею той самой танковой дивизии. Итак, не нужно распределять бронированные машины равномерно по войскам, в качестве средства исключительно поддержки пехоты. Нет, надо сконцентрировать танки на решающих направлениях. При этом всё в бронедивизии должно работать на успех танкистов. Мысль, которая сегодня кажется чуть ли не банальной: танки опережают движение резервов противника, не давая ему закрыть прорывы. Поэтому всё, что находится в танковой дивизии, должно двигаться с тему же скоростью и проходимостью, что и танки. И артиллерия, и тылы, и штаб. Значит, требуются мощные грузовики, вездеходы, транспортёры. (Одна из причин крушения мехкорпусов СССР летом 1941-го — невозможность пехоты, артиллерии и тылов следовать за танками).

Но в 1929-м идея Гудериана наталкивается на сопротивление старого генералитета, не желающего принимать революционной (на тот момент) идее. В тот момент энтузиаст служит в службе ВОСО — военных сообщений. Его начальник, генерал фон Штюльпнагель, даже запрещает оперировать танковыми соединениями во время штабных занятий. (Потом, правда, Штюльпнагель изменит свою позицию, но то будет позже). Однако в 1931-м генерал говорит Гудериану: «Мы с вами не доживём до того, когда немцы будут иметь свои танковые силы».

В 1931-м Гудериан выдвигает положение: танковые дивизии должны объединяться в корпуса. Но тут же начинается борьба с генеральным инспектором конницы генералом фон Гиршбергом. Тот считает, что нужно формировать именно кавалерийский корпус. Интересная деталь: при этом Германия на шведских полигонах использует тайно построенные в Швеции (в нарушение запрета по условиям Версаля) «тракторы» — первые немецкие танки. И в Швеции на полигонах их испытывают. При этом к моменту прихода Гитлера к власти в начале 1933 года у Германии уже есть «пробные» танки — пулемётные Т-I и Т-II с малокалиберной (20мм) пушкой.

Приход Гитлера к власти резко ускоряет дело. В 1933-м фюрер открывает всегерманскую автомобильную выставку. Гудериан становится свидетелем его речи на той экспозиции. Программа Гитлера: массовая автомобилизация, налоговые льготы для автопрома и владельцев машин, субсидии промышленности, строительство автобанов. Гитлер в 1934-м приезжает на полигон в Куммерсдорфе, где ему показывают действия лёгких танков, броневиков и мотоциклов с колясками. Хотя техника была ещё очень слабенькой, пылкое воображение австрийского художника быстро дорисовывает остальное и он восклицает: «Вот это мне и нужно!». Гудериан получает его поддержку как главы государства. Гитлера впечатляют чёткость действий танково-механизированной силы, её скорость и манёвр. Лидер нацистов имел печальный фронтовой опыт Первой мировой и прекрасно знал о кошмарном позиционном тупике. Когда твои войска, даже после долгой и ожесточённой артподготовки, начинают наступление, тысячами теряя пехотинцев — а противник, прекрасно зная о направлении удара по действиям германской артиллерии, стягивает к сему месту резервы. И встречает атакующих пушечным и пулемётным огнём. Певращая всё в бойню для наступающих. Забегая вперёд, скажем: Гитлер настолько заботился о новаторских в ту эпоху танковых соединениях, что в сентябре 1939-го самолично приехал в Польшу. Дабы своими глазами увидеть действия танковых дивизий в Польском коридоре и подробно поговорить об этом с самим Гудерианом. А в 1934-м генерала Гудериана назначают начальником штаба мотомеханизированных войск.

Но между 1934 и 1937 годом борьба продолжается. Гудериану, даже несмотря на поддержку главы государства, приходится сталкиваться с противодействием «старой школы». Центром сопротивления делу создания танковых войск становится начальник Генштаба генерал Людвиг фон Бек. Гудериану приходится заниматься не только танками, но и горячей полемикой. Выступать в военной прессе, писать книгу «Внимание, танки!» (1937 г.). Хор противников утверждает: танки будут гибнуть на минных полях. Артиллерия сможет выбивать бронированные машины, ибо её пушки обладают снарядами с большей начальной скоростью, нежели более слабые орудия танков. Современная оптика не оставляет шансов для бронированных машин, которые, как известно, высоки и представляют из себя удобные цели для пушкарей. Танки должны служить прежде всего интересам пехоты — главной ударной силы. Потому нужны не танковые дивизии, а всего лишь бригады, да бронебатальоны в пехотных дивизиях. Гудериан с жаром доказывает: танков у страны мало! Не нужно их распылять.

Но поддержка Гитлера и благожелательное отношение главкома сухопутных войск Вернера фон Фрича делают свое дело. 15 октября в Германии начинают формировать первые три танковые дивизии, Гейнц Гудериан назначается командиром одной из них. А в 1937-м они становятся танковым корпусом. Трудами энтузиаста Гейнца Гудериана. Вопреки сопротивлению ретроградов, и особенно — начальника Генштаба Людвига Бека. И благодаря поддержке главы государства — того самого Гитлера. То есть, немцы смогли подготовиться не к прошлой, а к будущей войне. Увы, в отличие от нас, французов и англичан в ту пору.

Конечно, техника тех времён уже безнадёжно устарела и немецкие находки давно стали азбучными истинами. Но не устарел сам принцип опережения вероятных противников в военной футуристике, в опережении своих врагов по части новых стратегий, организации и техники. Хотя — так ли уж устарел изучаемый пример? Ведь от немецкой идеи насчёт сильных танковых и мотомеханизированных дивизий, оперирующих в тесной связке с ударной авиацией (высокоточными в той эпохе пикирующими бомбардировщиками) протягивается прямой путь к концепции воздушно-наземных операций США 1982 года. С таким триумфом применённой во время двухмесячного разгрома Ирака в начале 1991-го. А от сей концепции — к нынешней концепции многосферных сражений того же Пентагона.

ДОСЬЕ

Изучая историю действий корпуса Гудериана в войне с Францией в мае 1940 года, нашёл удивительно злободневный пример высокой военной культуры нашего врага, его гибкости. Именно корпус Гудериана получил задачу — пройти через «непроходимые для танков» Арденны, выйти к Седану и быстро форсировать реку Маас, приводя к крушению англо-французской группировки в Бельгии и Голландии. Танкистов должен был поддерживать 2-й воздушный флот Бруно Лёрцера.

Гудериан напрямую готовит операцию совместно с Лёрцером, проводя учения и штабные игры. Связь тут — по горизонтали между командирами, не через высшее командование люфтваффе (ВВС) третьего рейха. Гудериан убеждает Лёрцера: не надо наносить массированный удар по позициям французов у мест переправ — и потом успокаиваться. Нет, после первого комбинированного налёта нужно (в тесном взаимодействии с танкистами) перейти к постоянным воздушным атакам на выявленные артиллерийские батареи противника. Давить их.

Замысел полностью удался, хотя перед форсированием Мааса вышестоящее начальство и пыталось его отменить. Лёрцер сказал, что приказ получил с опозданием — и работал по артиллерии французов так, как договорился с Гудерианом. А ведь если бы два «полевых генерала» не выработали решение друг с другом напрямую, минуя свои вышестоящие штабы, всё могло обернуться совсем иначе.

И это ведь чертовски напоминает то, что пытаются делать наши энтузиасты на украинском фронте: наладить дроно-штурмовые действия. Использовать БПЛА для подавления артиллерии ВСУ! Да, историю Второй мировой ныне крайне полезно изучать…

Но не станем забегать вперед. Гудериану удалось произвести революцию в военной системе Германии. А как обстояли дела с теми, на кого обрушится машина немецкого блицкрига? С военными Франции и Британии? И тут надо сказать, что то сопротивление ретроградов, что испытал Гудериан — просто лёгкая неприятность по сравнению с махровым мракобесием, например, французского генералитета. И это также полезно изучить.

СЛАБОУМИЕ ФРАНЦУЗСКОГО ГЕНЕРАЛИТЕТА

Но если в Германии 1930-х косность и близорукость старого генералитета удалось преодолеть — с помощью склонного к нетривиальному мышлению вождя государства — то во Франции дела обстояли куда хуже. Хотя, казалось бы, французские генералы были совсем не из вчерашних рабочих и крестьян, как у нас. Они представляли собою культурную «военную касту», среди них было полно потомственных офицеров и выпускников элитных учебных заведений. Они имели статус победителей немцев в Первой мировой. Их никто не репрессировал в 1937 году пачками, не отправлял к расстрельной стенке или на Колыму. Над ними не витал страх доносов. И что же?

Именно основная часть французского генералитета накануне Второй мировой оказалась потрясающе ретроградной. Как и в случае с попытками помешать Гудериану, и французские военачальники отрицали необходимость создания танковых дивизий, производства пикирующих бомбардировщиков, самоходной артиллерии и т.д. Впрочем, давайте по порядку.

На дворе — 1930-е и военный министр Франции в 1934-1936 годах — герой битвы при Вердене, полководец Первой мировой, маршал Филипп Петэн (1856-1951 гг.). При нем господствует доктрина: «Оборона любой ценой!». Петэн считал, что стабильный фронт в грядущей войне просто неизбежен: и как результат роста численности войск, и как плод распространения автоматического оружия (пулемётов), скорострельной артиллерии, проволочных заграждений и минных полей. То есть, все это создаёт столь «непреодолимый» барьер, что применение танков окажется неэффективным. А у Франции есть сильная «линия Мажино» с её неприступными фортами. Петэну вторил генерал Морис Гамелен (1872-1958 гг.): «Кто нападает, тот обязательно проигрывает».

В 1927 году генеральный инспектор кавалерии Шарль Брекар заявил: «Иметь легкие кавалерийские дивизии, снабженные в достаточном количестве машинами, было бы превосходно. Иметь дивизии, полностью моторизованные, было бы ошибкой. Дивизия на автомобилях — это 30-км колонна, привязанная к дорогам, не могущая с нее съехать, — колонна, которая легко может быть задержана одним хорошо замаскированным пулеметным постом. Повторяю еще раз: дайте армии машины, дайте кавалерии мотоциклистов — это будет превосходно. Желание заменить одних другими — это абсурд». (https://paul-atrydes.livejournal.com/143058.html)

В 1934 году Петэн сообщает, что «линия Мажино» надёжно защищает страну с востока. Да, она доходит почти до границ Бельгии, но продолжать её дальше, до Северного моря, не следует. Потому что север Франции защищают бельгийские крепости. В 1936-м петэновские тезисы повторит военный министр Эдуар Даладье (1884-1970 гг.): бетонные укрепления и целая сеть мощного автоматического оружия обязательно остановят наступающие войска.

С 26 января по 2 февраля 1937-го во французском парламенте идут дебаты по военному вопросу. Напомним, что в это время в Германии уже формируются танковые дивизии и даже первый танковый корпус. Во Франции горячим сторонником создания танковых дивизий выступает полковник Шарль де Голль. Но проект создания бронетанкового французского корпуса подвергается ожесточённым нападкам. Аргумент военного министра Даладье: проект может создать «орудие неосторожного наступления». А нам, де, лучше обороняться, создав неприступный и непрерывный фронт. Генерал Гамелен доказывал, что танки окажутся остановлены противотанковым оружием так же, как пехота 1914 года была остановлена пулемётами. Выдвигался ещё один аргумент: у Франции нет своей нефти. Мы не сможем, мол, обеспечить танковые войска достаточным объёмом горючего. (В.А.Секистов. «Странная война» в Западной Европе и в бассейне Средиземного моря (1939-1943 гг.)» — Москва, Воеинздат МО СССР, 1958 г., сс. 122-123).

В 1938-м выйдет нашумевшая книга генерала Шовино, профессора военной академии в Сен-Сире — «Возможно ли вторжение?». А предисловие к ней пишет сам маршал Петэн, ибо Шовино — его «голос», его фаворит. Уважаемый профессор военных наук уверяет, будто замаскированные пушки, мины, усеивающие путь танкам, одержат верх над любой бронетехникой. Зачем строить танки, если 75-мм снаряд стоимостью в 150 франков легко уничтожит машину стоимостью в миллион франков? Предисловие Петэна к сей книге называлось претенциозно — «Элементы военной доктрины». Петэн называл труд Шовино мудрым. В нём доказывалось: оборона теперь куда сильнее, нежели в 1917-м. Теперь за десять дней можно возвести такие укрепления, что они эффективно защитят от натиска танковых сил. А коли так, то танки Франции не очень нужны…

Поразительные глупость и слепота! Пройдёт менее года — и немецкие танковые клинья станут рвать армию Польши, пожирая расстояния. Встречающиеся очаги сопротивления станут с воздуха уничтожать пикирующие бомбардировщики «Юнкерс-87», расчищая путь бронированным ордам. А ещё через несколько месяцев та же участь постигнет и Францию. Но простая мысль о необходимости танково-механизированных соединений не проникает в головы французских генералов. Если немцы понимают элементарное — всё в танковой дивизии должно двигаться со скоростью бронированных машин, включая и пушки — то в 1939-м французские военные проводят в бесплодных спорах. Нужна ли нам самоходная артиллерия (САУ) или нет? Лишь в марте 1940-го проходит первое испытание первой САУ Франции. В ходе войны французы успевают произвести лишь семьдесят самоходок. К 10 мая 1940-го, когда Германия начнёт войну против Франции, в «галльских» ВВС окажется лишь 54 пикирующих бомбардировщика. А у немцев — 378. Поневоле вспоминаешь и наших нынешних генералов, которые до начала войны на Украине в феврале 2022-го презрительно считали дроны игрушками. Как ни крути, а в тот исторический момент бесноватый фюрер Третьего рейха, поддержав танкового новатора Гудериана, выступил в роли стратегического преимущества для немцев. Неудавшийся художник и нижний чин времён Первой мировой оказался прозорливее и умнее маститых французских генералов.

ЦЕНА ГЛУПОСТИ — НАЦИОНАЛЬНАЯ КАТАСТРОФА И БОЛЬШАЯ КРОВЬ

Поразительно, какой закостенелой показала себя французская военная мысль накануне катастрофы мая-июня 1940 года! Мучительные позиционные бои за Верден в 1916-м объявлялись доказательством того, что и в будущей войне огромные армии станут месяцами вести кровавые «мясные штурмы», не выигрывая ничего, кроме нескольких квадратных километров территории. Знакомо, не правда ли? (Напомним, что замысел Германии в Верденском сражении — втянуть в него французскую армию и перемолоть её в нём, как в мясорубке. Но при этом немцы перемололи и обескровили самих себя).

Опыт гражданской войны в Испании 1936-1939 годов, где танки и пикирующие бомбардировщики выказали свою дьявольскую силу, прошёл мимо французских военных. Лишь после разгрома Польши в сентябре 1939-го они принимаются формировать свои первые танковые дивизии. Но было уже поздно: гитлеровцы свои бронетанковые войска уже хорошо обкатали и усовершенствовали. Хотя чего уж? И у нас тогда находились горе-спецы, что из войны в Испании делали вывод о ненужности крупных бронесоединений.

Полезно рассмотреть то, как подполковник (а затем и полковник) Шарль де Голль (1890-1970 гг.), став секретарём Высшего совета национальной обороны Франции в конце 1932-го, пытался «пробить» идею создания танковых соединений. Тут он думал одинаково с Гейнцем Гудерианом.

Де Голль издаёт две книги — «За профессиональную армию» (1934) и «Франция и её армия» (1938-й), Там он всячески обосновывает необходимость создания танковых корпусов и механизации вооружённых сил. Проводит параллель между бронетанковыми соединениями и рыцарской конницей. Небольшая, хорошо подготовленная 100-тысячная армия профессионалов — это будущие сержанты и офицеры при мобилизации.

И что же? На первую книгу энтузиаста де Голля в печати обрушился сам генерал Морис Гамелен, глава Генштаба. «Линия Мажино» — неприступна, а прямое участие авиации в наземных сражениях — иллюзия. Ну, а защитить Париж от натиска немецких бронедивизий можно, перебросив на защиту столицы пехоту на грузовиках и немного французских танков. (Александр Ландау. «Де Голль» — Москва, «Энциклопедия-ру», 2016 г., стр. 87). Что ж, Гамелена в май 1940-го очень быстро снимут с должности за развал управления войсками.

Зато самого де Голля убирают из аппарата Высшего совета национальной обороны. В третьем рейхе уже формируется первый танковый корпус, а неистового Шарля, отправив на повышение квалификации в Центре военных исследований, производят в полковники и назначают командиром танкового полка в Меце. С несколькими десятками устаревших машин. Полковник издаёт в 1938-м труд «Франция и её армия». Где снова настаивает на формирование противовеса силе немцев — танковой армии. После этого де Голль окончательно ссорится с маршалом Петэном. И получает публичный ответ от генерала Гамелена: «Я не верю в теории полковника де Голля. Эти теории не отличаются мудростью. Они нереалистичны… Они подобны мгновенной вспышке сухой соломы…» А одна из газет вышла с такими строками по поводу книги энтузиаста: «Немцы с присущим им наступательным духом, естественно, должны иметь танковые дивизии. Но миролюбивая Франция, перед которой стоят оборонительные задачи, не может быть сторонницей моторизации!» (А.Ландау, указ. соч., стр. 93).

В ноябре 1939-го, уже после разгрома Гитлером Польши, де Голль пишет докладную записку в Генштаб, генералу Гамелену. Указывая на успешные действия подвижных дивизий Гитлера, снова требует воплощения своих предложений, пока на фронтах затишье. Он получает резолюцию: «Эти выводы при нынешнем состоянии вопроса должны быть отклонены». В армии Франции танкисты подчиняются «генеральной инструкции» маршала Петэна от 12 августа 1936 года: использовать танки мелкими группами для поддержки пехоты. Немцы откровенно ещё в 1937-м издевались над инструкцией на страницах своего «Военного еженедельника» («Милитар-Вохенблатт»): «Предлагаемое в этой инструкции тактическое применение танков свидетельствует о потрясающем незнании действительности».

Отчаянный де Голль 21 января 1940-го отправляет письма восьмидесяти самым известным политическим и военным деятелям Франции, предупреждая о неизбежности мощного наступления немцев с применением огромных бронетанковых и механизированных сил. И тогда они прорвут фронт — и Франция погибнет. Нужно немедля свести в один кулак все имеющиеся у нас танки. Итог? В начале 1940 года наконец-то формируют первую танковую дивизию, оснащая её устаревшими машинами 1925 года. Их — всего 120, вдвое меньше, чем в бронедивизиях Гитлера…

А дальше грянул страшный май 1940 года. И Францию с её 4800 танками, распылёнными по разным частям, разгромили немцы, чьи 2200 машин были организованы в те самые бронедивизии. И я вспоминаю интервью одного из чиновников МО РФ газете «Военно-промышленный курьер» в 2020-м, где автор сих строк тогда был главредом (где чиновник заявлял, будто никто в РФ не может предложить военному ведомству современных БПЛА), то невольно напрашиваются аналогии с потрясающей глупостью французских военачальников накануне Второй мировой…

БРИТАНСКАЯ УЗКОЛОБОСТЬ И «ХУЛИГАН» ЧЕРЧИЛЛЬ

Справедливости ради отметим, что и британские военные в ту пору показали себя не менее глупыми, чем французские военачальники. Лиддел-Гарт в своей книге «Оборона Запада» (1950 год) вспоминает, как после роспуска первой британской мехбригады в 1928-м один из высокопоставленных военных объявил: «Без кавалерии нельзя обойтись! Танки больше не представляют угрозу…» И вы мне будете рассказывать про тупых «лошадников» Будённого и Ворошилова в СССР?

В 1931-м англичане вновь создали бронебригаду. В 1932-м — снова её распустили. Чтобы в 1933-м опять её собрать. Но танковых дивизий Британия формировать не собиралась. В 1937-м, когда Гитлер уже располагал первым своим танковым корпусом, в Британии сторонники механизации войск рисковали получить клеймо «танкоманьяка». Немудрено, что натиск немцев в 1940-м, с танковыми прорывами, воздушными ударами и десантами, поверг англо-французов в панику.

История британского военного идиотизма достаточно длинна. Можно вспомнить, как в 1914-м году английские генералы насмехались над первым лордом адмиралтейства Уинстоном Черчиллем, перебросившим морскую пехоту во Фландрию. Там Черчилль вовсю экспериментировал с перебросками сих войск на автомобилях. Танки ещё не появились, но он уже пробовал обшивать грузовики бронёй. А когда немецкие цельнометаллические дирижабли-цеппелины начали ночные налёты на Лондон, именно Черчилль организовал передовые базы аэропланов-бомбардировщиков, что пытались совершать рейды на базы кайзеровских цеппелинов. Ну, а когда Черчиллю пришлось уйти в отставку (из-за провала Дарданнельской операции) в ноябре 1915-го, британские генералы прекратили воздушные операции против дирижабельных эллингов немцев. Да, сэр Уинстон был редким русофобом и ярым антикоммунистом, но в военно-футуристическом чутье ему отказать невозможно. Хотя весь опыт военной службы Черчилля — это кавалерист-гусар в течение пары лет, по части военно-технической прозорливости он, по сути — дилетант, он оказался на три головы выше профессиональных британских генералов и адмиралов. Почему? Потому что Черчилль обладал живым, незакостеневшим умом и ярким воображением. Он мог представить себе будущую войну — а профессиональные генералы зачастую не могли. Именно сей дилетант в 1915-м успел продавить создание «сухопутного флота» — первых танков. Опять-таки вопреки сопротивлению тогдашних английских генералов, считавших танки безумными фантазиями. И вот что удивительно: а ведь и британских генералов после 1917-го не меняли массой на вчерашних рабочих и крестьян. Их не вычищали из армии, как в СССР при ежовщине, над ними не довлели никакой Сталин или НКВД. Но это не спасло их от военного идиотизма.

Помню, как мне кричали в лицо с началом СВО, когда появились мои первые статьи об угрозе увязания на Украине, о критическом отставании нашем по части беспилотников: «Да ты кто такой? Супротив профессиональных военных-генералов? Ты же гуманитарий!». Ну, теперь горько смеюсь я. Да, а ведь «дилетанты» типа трагически погибшего Мурза (Андрея Морозова) или Святослава Голикова, и оказались дальновиднее, умнее многих профессионалов.

ЧЁТКАЯ АМЕРИКАНСКАЯ ЛОГИКА: НОВЫЕ ГУДЕРИАНЫ

С американцами — проще всего. Они знают, к какой войне будущего они готовятся. Ещё в 2017-м Пентагон выдвинул концепцию многосферного сражения. Или — мультидоменных операций (https://t.me/poisk_mil/11009, аббревиатура — MDB или MDO). Янки очень последовательны. Многосферное сражение есть развитие идей концепции «Единой перспективы-2010» (1999 г.). «Единая перспектива» развивает концепцию воздушно-наземной операции 1982-го. А уж она совершенно открыто развивает идеи немецкого танково-воздушного блицкрига.

Что такое немецкое военное искусство Второй мировой? То, что и французы, и мы испытали на себе? Принципиально — то же, что и сегодня в тех же Соединённых Штатах, только с архаичными сегодня технологиями. Нынешние янки объединяют операции в небе (воздухе и космосе), на суше, на море и в киберпространстве, в информационном мире. А что во времена Гудериана? Да, ударные кулаки — танки и пикирующие Ю-87. Но в небе — разведчики и корректировщики артогня ФВ-189 «Рама», аналог спутников, самолётов и дронов разведчиков. А в боевых порядках немцев шли авиационные и артиллерийские наводчики с портативными УКВ-радиостанциями, Германия вообще обладала прекрасными средствами связи. Это обеспечивало им быструю возможность сосредоточить огонь и воздушные атаки на узлах сопротивления и на угрозах своих войскам, обеспечивать тесное взаимодействие разнородных сил. Да, ламповые рации — не цифровые коммуникаторы и не компьютеры-планшеты, ещё нет боевого Интернета, но по сути это — то же самое.

А теперь посмотрим на схему мультидоменной (всесферной) операции в американском представлении 2026 года.

Нужно уничтожить позицию наших оперативно-тактических ракет «Искандер», прикрываемых зенитно-ракетными комплексами С-400. Итак, детальная разведка всех видов, вскрытие обстановки. Затем — подавление ПВО, с применением сил специального назначения. Подавление наших связи и радаров средствами радиоэлектронной борьбы (РЭБ). Снос зенитно-ракетных комплексов, пробивание коридоров в ПВО. В ход идут ракеты АТАКМС, беспилотники, боевые вертолёты «Апач» с ракетами, крылатые ракеты JASSM, пускаемые с истребителей-бомбардировщиков Ф-15 и крылатые «томагавки» с подводных лодок. Если надо — и дальнобойная артиллерия в виде САУ «Паладин» подключаются. В пробитую в ПВО брешь устремляются малозаметные ударные самолёты Ф-35, которые выбивают остатки зенитной обороны пусками противорадарных ракет «ХАРМ» и расправляются с нашими «искандерами».

Откровенно и наглядно. Они не скрывают того, с кем готовятся воевать. Всё согласовано по времени действия, синхронизация доведена до совершенства. Эксперты говорят: с 2017 года янки добавили применения для управления искин (ИИ). На 2026-2035 гг. они мыслят дополнить всесферное сражение низкоорбитальными спутниковыми группировками, сверхточную инерциальную (на гироскопах) навигацию без зависимости от орбитальной группировки GPS, которой противник может поставить электромагнитные помехи. В формулу введены ракеты высокоточных ударов «PrSM», впервые применённые против Ирана в 2026-м. Если АТАКМС бьёт на 300 км, то эти — на пятьсот. Они предназначены для поражения пусковых установок, систем ПВО, командных пунктов и других объектов противника. В ту же формулу вводится и гиперзвуковая ударная система «Тёмный орёл» («Dark Eagle») на подвижных пусковых установках. Похожий на гигантский наконечник стрелы, гиперзвуковой планирующий блок «Тёмного орла» имеет дальнобойность в 2800 километров и скорость более шести тысяч км/час.

С 2017-го Пентагон заменил в своей концепции тяжёлые и дорогие наземные робото-установки на воздушные дроны. Заменил ими дорогие и уязвимые лазерные зенитные комплексы, ибо тут БПЛА-перехватчики надёжнее и дешевле. Опыт войны на Украине скрупулёзно изучен и учтён. Искин-ИИ для разведки и боевого управления испытан на армии РФ трудами корпорации «Палантир» во главе с Алексом Карпом.

Что дальше? На 2036-2050 гг.? То самое, о чём пишет в своих статьях-разведсводках Владимир Овчинский. То есть, переход на квантовые компьютеры и связь, совершенно неуязвимую. (Квантовые ЭВМ «ломают» любые шифры противника). Навигация «отвязывается» от спутников и становится также неуязвимой для электронных помех. Ну, а место Гудериановых танков занимают боевые роботы во всех сферах, работающие стаями и автономно (искин!). На одного живого солдата будет сотня боевых киберов. Крайне обогащается арсенал подавления ПВО противника. Тут и гиперзвуковые ракеты, и электромагнитные пушки-рельсотроны и масса дешёвых крылатых ракет (в точности по планам корпорации «Андурил»). Каковые, впрочем, уже испытаны и производятся сейчас. То есть, зенитно-ракетную ПВО янки намерены убрать как угрозу в принципе. И, конечно, это уже в расчёте не столько на войну с нами, но и с промышленно развитым Китаем.

В общем, нашему «заклятому союзнику» не откажешь в ясности и логичности взгляда в будущее войны.

СМУТНО И СУМБУРНО

Если Пентагон показывает свою доктрину публично, то у нас ничего подобного нет. В 90-е годы наши были глубоко впечатлены тем, как западники с воздуха разгромили Ирак и остаток Югославии. Да, изучать действия противника всегда полезно, но где свой проект? Под влиянием тех войн наши увлеклись идеей высокоточных и воздушных войн. В 2002 году вышла в свет «Война шестого поколения» Владимира Слипченко, уж ныне покойного. Он предсказал, что удары по средствам ответного удара, ПВО и органам управления парализуют противника. Они позволяют перейти к разгрому вражеской экономики. И тут первую скрипку играют разведывательно-ударные системы, информационное противоборство и радиоэлектронная борьба. Роль многочисленных сухопутных формирований ослаблялась. Трудно с сим поспорить, В.Слипченко во многом предугадал войну не только на Украине, но и операции США с Израилем против Ирана в 2025 и 2026 годах. Казалось, идеи Слипченко завоевали умы МО РФ и я прекрасно помню о том, как уж ныне покойный Сергей Иванов, будучи министром обороны РФ (перед печально известным Сердюковым) заявлял, что враг не на танке к нам придёт. Нет, он прилетит на самолёте.

Концепция Владимира Слипченко могла быть вполне рабочей. Она вполне органично достраивалась развитием воздушного беспилотья и перспективных воздушно-космических аппаратов (легких челноков, стартующих с тяжёлых самолётов-авиаматок), формированием сухопутных сил Будущего (где роботы сражаются вместе с солдатами-людьми и привычной боевой техникой). Сюда же так же логично добавлялись и Силы спецназначения как отдельный род войск, и управляющие системы с использованием искина-ИИ, и квантовая связь, и морские роботы…

Но вот незадача: на деле к подготовке к таким войнам практически ничего не сделали. Военно-воздушные силы привели в упадок. Да, их объединили с ПВО, но они десятки лет не готовились к прорыву и подавлению вражеской противовоздушной обороны. Что сыграло пагубную роль в Украинской кампании. Мне отлично известно, что не было налажено нормальное общение между лётчиками и зенитно-ракетчиками в рамках одних Военно-космических сил (так стали назваться ВВС). Наши пилоты просто не знали о всех приёмах борьбы с самолётами, что применяют ПВО собственных ВС РФ! А если авиация — в упадке и роль её свелась лишь к действию по переднему краю обороны ВСУ (роль «летающей артиллерии»), то о каком стратегическом парализовании тыла противника можно вообще говорить? Ведь во время министерства Сердюкова и его перестройки (2007-2012 гг.) наша авиация даже прекращала свое существование как единые ВВС и делилась на авиабазы, приданные отдельным военным округам. Что означало гигантский провал в прошлое, во времена Первой мировой! А дальше вроде ВВС сохранили и даже переименовали в Воздушно-космические силы. Однако по сути — ни одного крупного учения по проведению именно воздушно-наступательной кампании, с подавлением ПВО условного противника и завоеванием полного господства в небе, так и не провели.

Особая история — позорище с дронницей. Отлично помню, как до 2022 года наши высокопоставленные военные нос кривили при упоминании БПЛА. Они в лучшем случае отводили им роль разведчиков и корректировщиков, но считали их лёгкими целями для зенитно-ракетно-пушечных комплексов и для истребителей. Помню, что об этом даже в самом начале войны говорил в беседе со мною даже такой умный военный аналитик, как Константин Сивков. И он же утверждал, будто модули корректировки и планирования на обычные бомбы не так уж и нужны. Что хватит и системы наведения «Гефест», опробованной в Сирии — когда обычную неуправляемую бомбу достаточно точно можно сбрасывать с помощью бортовой системы прицеливания. Как быстро кампания на Украине развеяла всю эту самоуспокоенность, столь сильно напоминающую мне настроения и представления генералов Франции в 1930-х!

К 2022 году сложилось просто аховое положение: по разработке и производству ударных БПЛА нас обошли не то что США — а даже Иран с Турцией. Способности турецких «байрактаров» мы увидели во время 44-дневной войны за Карабах в 2020 году, где дроны обеспечили Азербайджану победный блицкриг. А иранцы регулярно показывали линейку своих крылатых роботов на ежегодных выставках «Армия» в парке «Патриот». Нас смогла опередить даже Украина: в 2015-м она принимает первую национальную программу «Линия дронов» и начинает серийный выпуск БПЛА «Днепр». Впрочем, и Белая Русь тоже. При Национальной академии наук Белоруссии создаётся научно-промышленный центр беспилотных систем. У 2020-м автор сих строк увидел на выставке целую гамму дронов из РБ. Вплоть до беспилотного дирижабля мягкой конструкции. Но особо впечатлил «Бусел» («Аист») М-40. Он в одной роли — мирный аппарат. В другой — разведчик и корректировщик для артиллерии. В третьей ипостаси — бомбардировщик с четырьмя гранатами во внутреннем отсеке. В четвёртой — камикадзе. А у нас в то время были только разведывательные дроны, частью по лицензии из Израиля. А как мы отстали не просто в связи, а в создании цифровых информационных систем для армии? Надеюсь, напоминать не надо?

Если Сталин в феврале 1939 г начал «мозговой штурм» в Овальном зале Кремля, а затем и грамотный курс по преодолению отсталости нашей авиации от немецкой, то ничего подобного за долгие годы до начала войны в РФ не сделали. Лишь огромные потери в СВО, наносимые нам жовто-блакитными дронниками, заставили действовать аврально и с огромными издержками. Хотя и тут есть объяснение. Раз не существовало и концепции войны будущего, то официальные военные власти попросту не понимали перспективности беспилотья.

Разве мы можем вспомнить какую-либо дискуссию по поводу грядущих войн, шедшую с 2000 года? Коллективную работу Академии Генштаба, академий родов войск, военных исследователей, футурологов и писателей-фантастов, ветеранов войн после 1945 года и конструкторов ВПК? Нет, не было такого. Хотя с 2007 года, когда РФ заявила свои права на достойное место в новом мире и на роль одного из полюсов его, после знаменитой Мюнхенской речи, было ясно — придётся воевать. Причём опыт войн в Афганистане и Чечне годен лишь отчасти: ибо там нашими противниками выступали иррегулярные отряды — без своих ВВС, высокоточного оружия, дальнобойной артиллерии, без крылатых ракет и военно-морских сил. Требовалось во многом переосмыслить опыт наших военспецов во Вьетнаме 1960-х и начала семидесятых. Опыт их во время арабских войн с Израилем. Ибо уже тогда проступали черты нынешних многосферных сражений.

Больно вспоминать, но после начала СВО даже зазвучали голоса некоторых «специалистов», утверждавших, будто авиация и высокоточное оружие не нужны. Что мы возвращаемся к позиционке в стиле Первой мировой, что тут потребен массовый «чугуний» — простое оружие в огромных масштабах. И вот в боях за Бахмут только «вагнеров» полегло более двадцати тысяч…

Считаю сие совершенно неслучайным. Ибо в ту же пору наблюдался параллельный процесс — сумбурности и метаний в экономическом курсе. Когда задача новой индустриализации не ставилась. Когда под неё не выстраивались ни налоговая, ни кредитно-финансовая политики, ни системный протекционизм. Наоборот, страну в 2012-м втолкнули в ВТО, что напрочь отрезало путь реиндустриализации РФ и закрепляло статус нас как полусырьевой экономики.

ПОКА ЕЩЁ ЕСТЬ ВРЕМЯ

Очень не хочется повторить судьбу Франции 1940 года. Или оказаться в роли повстанцев Махди в Судане: с саблями и дульнозарядными ружьями против пулемётов. Ибо предсказать итог столкновения немолодых контрактников с многосферными силами США весьма нетрудно. Да и унизительно положение, когда на найм пехотинца-штурмовика в общей сложности тратится средств столько же, сколько на эскадрилью неплохих ударных дронов. А передовые средства ведения войны делаются часто в гаражах, энтузиастами.

Следовательно, огромную работу по созданию и русской военной концепции (которая не плетётся за янки, а опережает их), и Вооружённых сил нашего Будущего надо вести сейчас. Пока ещё есть время, пока не подоспели новые гудерианы. И начинать её придётся как часть создания того самого Проекта Будущего для страны. Как часть новых пятилеток развития и общего плана не просто индустриализации, а общего развития РФ. Когда развитие дронницы и космических средств прямо увязывается с развитием самовоспроизводящихся робофабрик и новой (футурополисной) урбанизацией. А мобпланы и военное строительство чётко согласуется с новой демографической политикой. Здесь все сильные умы должны быть востребованы.

Да, плохо, что наш ВВП настолько меньше американского или китайского. Но вот какое дело: в 1941-м Япония по объему своей экономики не превосходила Бельгию, в 4,2 раза уступая США. Однако японцы так грамотно построили свою военную мощь и чудесную стратегию, что имели все шансы принудить американцев к выгодному для себя миру в 1942-м. И ежель не повторять некоторых японских ошибок в управлении, то тожно стать смертельно опасным противником даже богатых сверхдержав. Потом — и попутно! — нарастив свою экономику. Да и пример яростного сопротивления Ирана в 2026-м соединённой агрессии Америки с Израилем также многому способен научить. Разве мы утратили национальную смётку?

Максим Калашников
Максим Калашников (Владимир Александрович Кучеренко, р. 1966 г.) — известный писатель-футуролог, публицист, общественный деятель. Один из основных авторов «Русской доктрины». Ведущий эксперт Института динамического консерватизма. Постоянный член Изборского клуба. Подробнее...