Громоподобные разоблачения Навального привлекли внимание не только широкой общественности и обвиненных во всех смертных грехах чиновников и бизнесменов, но и профессиональных журналистов, — которые сноровисто и без лишних слов взялись за проверку изложенного «популярным блогером».

Результаты обескураживающие.

В частности, в понедельник «Ведомости» в статье с говорящим названием «В чем давний знакомый Путина Геннадий Тимченко успешнее однокурсника Медведева Ильи Елисеева» подробно разобрались в деятельности однокурсника Медведева Елисеева, который, по мнению Навального, управляет в интересах премьера Медведева целой империей из личных усадеб и виноградников.

Как выяснили «Ведомости», Елисеев действительно много чем занимается, но только все это разного рода бизнес-предприятия, в частности различные проекты в области рекреационной недвижимости. Причем проекты не выглядят такими «сладкими», как их живописал господин Навальный. В статье «Ведомостей» подробно и тщательно описан и ряд коммерческих неудач Елисеева, без которых, понятно, не обходится любой реальный бизнес.

Однако из незатейливых, в общем, историй следует вполне естественный вывод, фатальный для теории Навального о страшных «друзьях Медведева», используемых им для личного обогащения и являющихся неуязвимыми инструментами верховной коррупции.

По крайней мере, один из них – Елисеев (и связанные с ним структуры) – занимается вполне нормальной коммерческой деятельностью, в которой случаются вполне масштабные и, вероятно, обидные осечки, в том числе и описанные «Ведомостями».

Самое важное в этих бизнес-неудачах (о чем, разумеется, из солидарности в Навальным тактично умалчивают либеральные журналисты) заключается в том, что их просто не может быть в бизнесе, ориентированном на потребности второго (а до 2012 года и вовсе первого) лица государства. Если бы структуры Елисеева действительно работали на благосостояние Медведева, они обладали бы железобетонной «крышей», полностью исключающей возможности значимых потерь (да еще и в результате вмешательства в их деятельность государственных структур).

При этом сам Елисеев не нервничает, не прячется и вполне спокойно отвечает на вопросы, которые в рамках логики Навального должны были быть «убойными» и «неберущимися» в отличие от помянутых в статье Тимченко и братьев Зингаревичей, связанных соответственно с кипрским офшором Waidelotte, обслуживающим структуры Елисеева, и с одним из его проектов.

Кстати, сама Waidelotte, похоже, действительно является не каким-то уникальным инструментом загадочных финансовых операций (в расследовании Навального она, напомню, — одна из ключевых компаний), а, как говорит сам Елисеев, “обычным кипрским администратором”, обслуживающим значительное число российских корпоративных клиентов. Из статьи «Ведомостей» очевидно, что таковых немало, и приписать их всех Елисееву ну никак не получается.

Разумеется, во вскрытии еще одного элемента российского офшорного бизнеса нет ничего хорошего, — как и в либеральной государственной практике, с одной стороны, де-факто поощряющей вывод российского бизнеса в офшоры (при лицемерных воплях о «деофшоризации»), а с другой, выдавливающей в офшоры даже бизнес однокурсника экс-президента и действующего премьера.

Также разумеется, повседневные нормы поведения российского бизнеса и сочетание масштабов средств, которыми вполне легально оперируют даже малоизвестные, а то и вовсе неизвестные общественности предприниматели, с доходами большинства людей и бюджетами убиваемых либералами муниципалитетов не вызывают ничего, кроме праведного негодования и жажды немедленно нормализовать социально-экономическую политику и юридическую практику.

И в этом отношении Навальный, еще раз привлекший внимание к этой стороне повседневной деловой практики, заслуживает благодарности.

Но к содержательной стороне его обвинений все это не имеет отношения: ее, насколько можно судить, просто не существует. Сегодня очередной кирпич из обвинений выбил РБК, опубликовавший подробности сделки по обмену участками на Рублевке между бизнесменом Алишером Усмановым с одной стороны и фондом «Соцгоспроект» Ильи Елисеева и Группой Ист Инвест Ильи Гаврилова с другой. Сделка была сложной и частично неденежной, а именно Усманов передал Соцгоспроекту свой дом с участком в виде дарения. Однако его собственные объяснения, а также сегодняшнее расследование РБК показывает, что дело было именно так, как рассказал Усманов: он фактически обменял ненужный ему дом в одном месте Рублевки на участок, прилегающий к его усадьбе, в которой он проживает постоянно. При этом выплатил денежную компенсацию другой стороне сделке. Детали можно прочитать в самой статье – важно отметить, что в ней приведены конкретные финансовые выкладки, а автор материала подтверждает, что видел соответствующие документы. И что же Навальный? А Навальный и его представители позорно отказались от комментариев! Казалось бы, вот вам конкретика – боритесь с коррупцией доказательно… Однако доказательств у Навального, по всей видимости нет… Что же он представит суду по иску Усманова на следующей неделе? Видимо, только то, что в чем так поднаторел – демагогию и больше ничего.

Разумеется, если исходить из логики «все воры являются ворами просто потому, что они воры», никакие факты и доказательства не нужны: достаточно просто назвать фамилию, показать кроссовки и возгласить «ату!» — и аудитория Навального живет и действует именно в этой парадигме.

Но тогда и самого Навального надо звать не «юристом», «блогером» или тем более «политиком», а «анпиловцем», — и относиться к нему соответственно.

Однако победить демонстрируемую им парадигму при помощи формальных умозаключений и разоблачения лжи (пусть даже и откровенной) невозможно, так как соответствующие настроения обильно питаются самой повседневностью.

Только решение острейших насущных проблем повседневной жизни: снижение чудовищного социального и правового разрыва до нормального уровня (чтобы закон перестал быть привилегией имущих), обеспечение минимальной социальной справедливости прогрессивной шкалой обложения доходов и компенсационным налогом на украденное у народа в ходе приватизации, возвращение народу хоть сколь-нибудь приемлемой жизненной перспективы, — создаст возможность поверить в ответственное управление страной.

А пока на фоне вполне бесспорного пренебрежения служебным долгом перед страной любая, самая страшная коррупция является, строго говоря, второстепенным преступлением.