Александр ПРОХАНОВ, председатель Изборского клуба:

– После 1991 года у России не было никаких перспектив, более того, не было государства. Если нет государства – нет народа. Русский народ осиротел, был угнетен, его расчленили, разбили, перекодировали. Это была чудовищная, безнадежная, но с другой стороны, повторяющаяся в русской истории ситуация – ситуация черной дыры.

Потом из этой черной дыры медленно, мучительно, едва заметно стала появляться страна, стало появляться государство: по моей терминологии, пятая империя, поднимающаяся после крушения четвертой – советской, сталинской империи. Эта пятая империя появлялась очень робко, очень противоречиво, но она появлялась. Это как весна наступает: где-то там проталинка, там вылезла былинка вокруг ствола, – так образовалось и выстроилось государство.

Причем это государство по мере возрастания набирало пассионарную энергию, и русский народ медленно, мучительно воскресал, переживал свое очень сложное возрождение. Это возрождение проходило разные стадии. Сначала – победной войны 2008 года, когда мы прорвались сквозь Роккский туннель в Закавказье. Потом мистический Крым, который был и апофеозом путинского правления, и апофеозом всего первого периода становления русского государства, этого русского ренессанса.

Потом наступила стагнация. В течение нескольких лет мы смотрели, как снарядами убивает на Донбассе русских людей, детей, женщин, и Россия ничего не делает, кроме гуманитарных конвоев. Возникло уныние, печаль. Таинственные русские коды вдруг перестали звучать, русская музыка на время заглохла. Русский реактор затих. Он не взорвался, он не превратился в Чернобыль, просто были опущены графитовые стержни, которые заглушили это производство русской энергии.

Мировоззренческая задача сегодня для нас, философов, мыслителей и политиков – этот реактор опять запустить. Есть ли возможность запустить его, не уничтожая чудовищную олигархическую власть вместе с этой экономической моделью, когда мы по существу все свои ресурсы откачиваем из России и передаем их на Запад? Есть ли возможность запуска ректора так, чтобы это включало существующие ныне политические формы, но еще и сверх этих форм? Есть ли возможность опять запустить русскую энергию, чтобы она перемолола и олигархов, и этот набиуллинский экономический блок, сожрала эту тьму?

Но не устранение тьмы породит русскую экспансию, русский взрыв, а наоборот: русский взрыв, русская экспансия должны преодолеть эту самую тьму. Я все время сейчас размышляю над этим, потому что опять наступил выборный год. Денег в стране нет, не удастся залить ими страну и купить избирателей. В стране исчерпан ресурс обещаний. Обещали много, кое-что сделали, но большинство обещаний не выполнено. С чем прийти к людям, чтобы опять вспыхнули у русских людей глаза, чтобы опять засверкала в них великая русская надежда?

Ведь бывали времени и хуже, когда полстраны было под немцами, когда немец стоял в Химках. А русский реактор продолжал работать, и он перемолол нашествие. Мне кажется, что эти русские коды, которые не удалось выбить зубилом, как это делают с номерами на двигателях украденных автомобилей, русские коды, которые воскресли после 1991 года, вновь должны проснуться. Что я имею в виду? По-прежнему Крым – это огромный ресурс, к которому нужно по-новому подойти. Не не через создание санатория, не через создание инфраструктуры, а через идею сакральности, потому что Крым для России мистичен и сакрален. Второе – Донбасс. Донбасс не может больше существовать как место, где избивают русских. Там на Донбассе, вокруг Донбасса должны быть произнесены речения, слова, формулы и поступки государственные, которые будут способствовать воскрешению русского фактора. Третье – Арктика, русская обетованная земля, русское стремление к бесконечным пространствам. Это приоритетный проект, не только связанный с оборонными комплексами, которые мы строим на острове Врангеля, или с Севморпутем, или с углеводородными платформами. Но это и Арктика как «звезда пленительного счастья», как Полярная звезда, как русская мечта, как зона, где русские будут добывать опять пассионарность, а не только углеводороды.

И наконец, последнее – это создание великой русской сказки, потому что русский народ очень доверчив, очень наивен, очень открыт, его легко морочить, его легко обмануть. Но его не обманешь в другом – у него не отнимешь его сказочную мечту об идеальном бытии, которое он формулировал и в языческих волшебных сказках, и при старце Филофее в христианских трактатах, и при большевиках. Это непрерывное стремление к идеальному бытию, которое основано на божественной справедливости. Эти формулы, мне кажется, могли бы быть введены в общественное сознание для того, чтобы общественное сознание преодолено уныние, преодолело эту пагубную страшную печаль.

А когда наше общество преодолеет уныние, оно сможет изменить, изжить порочность нынешней политической и экономической модели.

И здесь, конечно, мы не обойдем и глазьевскую тему эмиссии денег, и тему жесткой борьбы с коррупцией, и расстрела нескольких олигархов, и проблему преодоления двоемыслия, когда, с одной стороны, происходит возгонка патриотического сознания в России, а с другой стороны – пестование олигархов. Чем больше людей оказываются вовлеченными в этот патриотический подъем, в патриотическую энергию, чем больше, грубо говоря, мы любим Родину, – тем страшнее на наших глазах выглядит эта бессовестная и бесчинствующая прослойка, олигархическая знать. Это противоречие катастрофично для самого устройства государства. Поэтому прекрасно было бы сегодня сформулировать весь набор представлений о русском реакторе: и критических, и идеалистических.

 

Михаил ХАЗИН, экономист, президент компании экспертного консультирования «Неокон»:

– За последние год-полтора количество разного рода концептуальных клубов, групп, кружков резко выросло. У нас имеет место некоторый очень мощный интеллектуальный подъем, которого не было достаточно долго. Помню, когда появилась Русская доктрина, она высилась одна на фоне абсолютно выжженной земли. Сейчас ситуация радикально меняется. Но у нас при этом есть принципиальная проблема, решение которой и может вызвать очень большую активность в массах. Эта проблема – полное отсутствие образа будущего, образа победы.

Была идея восстановления Русского мира. Но нельзя восстанавливать Русский мир, если вы живете в рамках экономической модели финансового интернационала. И те, кто ратовал за Русский мир, не говорили, что надо сажать всех – дальше там поименный список, начиная от Чубайса и кончая многими другими. Мне кажется, это их большая ошибка. Они именно этим идею и загубили, на какое-то время, во всяком случае.

Вся проблема состоит в том, что этого образа у нас как не было, так и нет. У нас есть некие образы элитно-управленческие, когда некоторая группа говорит: «А давайте восстановим монархию, а мы станем дворянством». Или: «А давайте мы устроим какую-нибудь сословную демократию с имущественным цензом, как в Древней Греции, и те, у кого меньше 100 рабов, права голоса не имеют, потому что они быдло». Или еще что-нибудь в этом роде.

Теоретически я вполне себе понимаю, почему Путин ничего не делает. Все его отношения со старыми командами действуют только до тех пор, пока эти команды имеют некоторый ресурс, как ни цинично это звучит. Базовый ресурс, на котором держалась существующая ныне модель, заключался в западных инвестициях. Больше этот механизм не работает и работать не будет. Это означает, что независимо от того, нравится нам это или не нравится, через 10 лет у нас будет другое будущее. И по этой причине сегодня обсуждение этого другого будущего не есть действие, которое теоретически попадает под статью Уголовного кодекса по борьбе с существующим строем. Потому что все, – денег оттуда больше не будет. Уже четыре года идет экономический спад, и я обращаю ваше внимание, все разговоры о том, что нужна новая стратегическая программа, связаны как раз с этим. Собственно, этому Правительству, этому Центральному банку говорят: «Ребята, вы можете обеспечить инвестиции? Если нет – уходите».

С кем вы (мы), мастера культуры? Мы с Китаем, мы с Германией, мы с Вашингтоном, мы с Израилем? Можно много разных вариантов придумывать, но предъявите, – для чего и откуда будут инвестиции, откуда буду деньги, на каком ресурсе будем развиваться. И как только этот образ будущего будет сформулирован, я могу вас уверить, под него сразу же будет запущен реактор. И если это будущее убедительное, то реактор будет большой, а если неубедительное, тогда он будет маленький и заглохнет быстро.

 

Александр НАГОРНЫЙ:

– Концепция, конечно, интересна, но есть некоторое непонимание. Вы говорите об инвестициях. Насколько я помню, в иностранных банках у России сейчас лежит порядка 380-400 миллиардов долларов, и все говорят, что у нас нет денег на инвестиции. Как это понимать?

 

Михаил ХАЗИН:

– Это не твой зуб и даже не мой зуб – это их зуб. Я могу вас уверить, что если наши олигархи вдруг перекуются, например, когда их заведут в глубокие подвалы и применят к ним разные методы устрашения, они не смогут эти деньги перевести в нашу экономику. Хорошо, международные резервы, может быть, и можно, но международные резервы – это ресурс одноразовый. А нужно запустить экономический генератор.

Какой у нас официальный ВВП? 1,2 триллиона. Из них примерно половина – это частный спрос, на самом деле 60%. То есть 600 миллиардов долларов, которые к тому же в результате политики Центробанка сократились примерно на 30-40% за последние два года. Это значит, мы потеряли 200 миллиардов долларов в год. То есть этих резервов хватит на два года, только чтобы компенсировать ту ситуацию, которая была два года тому назад, когда уже шел спад. Этого мало, Александр Алексеевич, надо больше.

Есть основания считать, что в нынешней ситуации, если обо всем, что я сказал, говорить достаточно громко вслух, это будет услышано властью.

 

Леонид ИВАШОВ, президент Академии геополитических проблем, доктор исторических наук:

Нужно ответить на некоторые принципиальные вопросы, касающиеся реактора, который может запустить необходимое России развитие.

Кто осуществляет власть в стране и кто вокруг этого реактора работает? Заинтересована ли власть в возрождении нашей страны, или же она делает всё, чтобы Россия находилась, по крайней мере, в состоянии, когда реактор притушен? Второй вопрос — роль Кремля. Я не могу сегодня ответить: он делает благо для России или несёт вред? Слова оттуда слышим хорошие, призывы к патриотизму. Но посмотрите: кадровая политика, либерализм в экономике говорят об обратном. Нам нужно дать объективную оценку деяниям, а не словам.

Следующий вопрос: а есть ли у России какая-то стратегия развития? Что хочет делать Кремль, кремлёвская команда? Я не вижу, какой хотят они Россию сегодня видеть, не вижу, какой они хотят её видеть через 20 лет, вижу только, что усиливается роль олигархии, усиливается роль крупного собственника, и соответствующая фискальная политика проводится в отношении народонаселения.

Следующий вопрос: правительство отражает национальные интересы в своей деятельности и защищает их — или же проводит согласованный с Западом либеральный курс, который отвергается обществом?

И надо конкретно говорить, что мы будем строить, какую идеологию: социалистическую или рыночную, капиталистическую осуществлять? Мир движется вперёд, Китай несёт не только новые технологии, новую инфраструктуру — Китай несёт социализм. И это находит понимание и в Латинской Америке, и в Африке, по всему миру. А мы куда идём?

Как историк я рассматриваю историческое время циклично. И отмечу: февраль 1917 года, столетие которого только что отмечали, по многим чертам сходен с тем, что происходит сегодня. Власть замкнута на одного человека: тогда — на государя, сегодня — на президента. И сегодня это самая опасная ситуация нашей российской действительности — то, что всё замкнуто на одного человека. Недавно у меня была встреча с действующими людьми в погонах, и на вопрос: «А почему то, что в послании говорилось, не исполняется?» — последовал контрвопрос: «А вы думаете, кто-нибудь слушает?»

Исторический опыт показывает, что те, кто разрушал государство и пытался создать некий антипод, и сегодня сидят у власти, с ними компромиссов быть не может. Да, были заблудшие. Но те, кто создавал нынешнюю систему, разрушая прежнюю, классовые ли они или иные, — это противники, если не враги.

На эти вопросы нужно отвечать. И если мы дадим каждый хотя бы себе ответ, объективный и правильный, тогда можно говорить, как запустить этот реактор заново, на какой основе.

 

Михаил ДЕЛЯГИН, директор Института проблем глобализации, доктор экономических наук.

Один из наших коллег верно подметил: с одной стороны, все решения в России принимает один человек, а с другой стороны — этого человека почти никто не слушает.

Мир несовершенен, он часто ужасен, в нём очень многое устроено неправильно, — но другого мира у нас не существует, и нам нужно с имеющимися недостатками что-то пытаться сделать. Я как материалист и экономист постановку задачи запуска русского реактора понимаю следующим образом: нам нужно «формулу Божьей справедливости», о которой здесь говорилось, ввести в общественное сознание таким образом, чтобы оно, оплодотворённое этой формулой, оздоровило существующую политическую систему.

Но давайте посмотрим на наше чиновничество. Когда ему намекаешь, что у государства может быть субъектность, когда спрашиваешь: «А в чём заключается политика государства?» — та часть чиновников, что понимает, о чём спрашивают, смертельно обижается, потому что у людей, у которых все активы на Западе, субъектности быть не может.

Но, с другой стороны, речь идёт о том самом государстве, которое вернуло Крым. Которое умудрилось войти в холодную войну с собственными хозяевами на Западе и довольно успешно — относительно не экономических ресурсов и возможностей, а относительно глубины своего политического разложения — этим своим хозяевам противостоит.

То есть люди, которые про экономический суверенитет и вообще про суверенитет знают только, что они не хотят про это ничего знать, и которые полностью зависят от Запада, — эти самые люди ради защиты этого самого суверенитета вступили с Западом в жестокую конфронтацию, маленькими шажками, которых никто не хотел и никто не планировал.

Но тактические изменения, тактические действия часто стратегически меняют ситуацию. И наша задача в том, чтобы продумать эти тактические изменения, которые будут следовать локальным, незначительным для государства, но важным для чиновников частным интересам так, что изменят государство к лучшему, преобразят его.

У нас уже сейчас гибридное государство, которое во внешней политике пусть на три с минусом, но пытается обеспечить суверенитет. Да, в экономической политике оно не вышло из состояния начала 90-х годов — но в целом изменения к лучшему, безусловно, есть, и они произошли не потому, что их кто-то спланировал, а потому, что так получилось.

И время для осмысленных изменений сейчас отличное, потому что ресурс прочности заканчивается, и главная проблема — как обеспечивать выборы. У той части бюрократии, которая не ставит на Смуту или на Майдан, ответов нет, потому что старые механизмы мобилизации электората попросту не работают.

И сейчас хороший момент, чтобы чиновничеству, в том числе через общественное сознание, подбросить темы, которые оно захочет использовать ради решения своей корыстной задачи — обеспечения явки на выборы. Но использование бюрократией этих тем, в свою очередь, трансформирует общественное сознание так, что бюрократии потом придётся жить уже с этим новым сознанием и, соответственно, применяться к нему, а во многом ему и подчиняться.

Изменить общество, запустить русский реактор сможет общее дело. (Общее дело — это формула русской культуры). Это некоторый универсум, который позволяет каждому встроиться в него и, не теряя, не отрицая себя, не растворяясь в нём, развиваться, совершенствоваться и процветать. И очевидно, что в силу мессианского характера русской культуры и, с другой стороны, глобального характера современной конкуренции это общее дело станет возможным только в том случае, если даст решение наиболее насущных проблем современности всему человечеству.

Конечно, это общее дело должно опираться ещё и на новые технологии — и при этом, безусловно, нужно решать проблему свободного времени. Ведь оказалось, что материальные и нематериальные блага, нужные человечеству, может производить незначительная часть людей, и возникает страшный вопрос: что делать с остальными? Западный ответ — давайте мы их ликвидируем физически или социально — не работает даже на самом Западе и тем более не подходит для всех. То есть это в определённом смысле вопрос смысла жизни. И нахождение ответа на вопрос, что делать лишней части человечества, и даже простая игра на этом поле позволит нам успешно переформатировать и общество, и государство.

Можно продумать последовательность тактических шагов, которые при попытке решения задачи, что стоит сейчас перед государственной бюрократией, переформатируют и общество, и бюрократию.

 

Виталий АВЕРЬЯНОВ, директор Института динамического консерватизма, доктор философских наук:

Главным даром и ресурсом развития России является ее народ, совершенно уникальный исторический ресурс, в котором тысячелетия накапливался и сохранялся огромный духовный, ментальный и нравственный потенциал. Основная масса нашего крестьянского народа жила на грани нищеты, в бедности, иногда переходя грань нищеты, и в то же время она жила в праведности и на грани святости, — и тоже иногда эту грань переходя.

Когда мы говорим о том, что происходило, допустим, в Советском Союзе в 30-е, в 40-е годы, то одно из главных объяснений тайны советского проекта заключается в том, что этот резервуар был разогрет, — он зашипел, он произвел огромную энергию, которая в нем тысячелетиями накапливалась.

Но не один Сталин был мастером работы с этим резервуаром, это были в свое время и Сергий Радонежский, который свою модель Святой Руси предложил, это и Александр Невский, это и Иван Грозный, это и Суворов и т.д. Гениальность этих фигур заключалась именно в их способности вступить в конструктивный разговор со своим народом, вступать в отношение глубинного диалога с этим самым резервуаром русского духа.

Что можно в этой связи сказать о сегодняшней эпохе? Безусловно, во время «крымской весны» намек на апелляцию к этому резервуару был обозначен. Кто его обозначил? Его обозначил Путин? Его обозначили какие-то части элит? Его обозначили низы общества, которые сами восставали, скажем, в Крыму? Мне кажется, что это было историческое чудо, где вмешались высшие силы и повели дело наперекор всем планам и прогнозам. И эти силы дали нам нечто вроде намека — в том числе и Путину, и политическим элитам, и всем нам. А смогли или не смогли мы этот намек считать – это уже другой вопрос. Кто-то смог, а кто-то не смог.

Поэтому для меня вопрос русского реактора – это вопрос того, что у нас как у народа есть огромный потенциал, который представляет существенную опасность для субъектов глобализации. Именно это является главной причиной того, что Россия находится в определенной осаде. Причем дело даже не в санкциях, а в том, что неразвитие России является условием приемлемости политического режима, который в России правит.

Ведь действительно, с одной стороны, было сказано президентом о сакральности Крыма, что многих из нас вдохновило. С другой стороны, буквально в те же месяцы, выступая перед клубом лидеров, он очень странно говорил о патриотизме. Он говорил о том, что патриотизм фактически сводится к интересам маленького человека, к интересам потребителя.

В чем секрет этого парадокса? Мне кажется, что объяснение заключается не в каком-то недомыслии, а в том, что есть определенные неизвестные нам взаимоотношения верховной власти России и мировой финансовой олигархии. Может быть, власть и хотела бы пойти изборским путем, о котором грезят миллионы лучших людей России, но ее маневр ограничен условностями, достаточно жесткими, о которых мы, возможно, не все знаем.

И здесь вопрос заключается – к кому нужно апеллировать, к кому обращать призывы? К нашей политической элите, к нашей власти? А может быть, вопрос должен быть задан как раз тем субъектам, которые реально решают, где и во что в мире нужно инвестировать капиталы, реальными хозяевами которых они являются?

Но они, эти самые глобальные субъекты, думают, что Путин с их воли, с их согласия получил власть. Они не понимают, что власть в России дается Богом, а не мировой олигархией. И это совсем другой Бог, чем их бог.

Вопрос о русском реакторе – это вопрос о религиозной борьбе. В конечном счете это религиозный вопрос. Это нельзя понимать в узком смысле – что, допустим, Русская Православная Церковь должна подняться и повести за собой народ. Этого не будет по понятным причинам. Но ответить на поставленные вопросы может только субъект метафизический, религиозный, а не экономический аналитик, живущий внутри своего дискурса. Потому что у нас в Изборском клубе собрались лучшие экономические умы страны — и эти лучшие умы уже не одно десятилетие бьются головами о непреодолимую стену, пытаясь ее прошибить.

Значит, наша энергия заперта, значит, нужно искать другие пути, перенаправить поток наших усилий в обход этой стены. Может быть, имеет смысл направить его на прорыв в духовно-гуманитарной сфере? Почему Изборский клуб не может сегодня предъявить духовную альтернативу? Есть такая страна Иран, так же имперская страна, как и Россия, не обладающая нашим военным потенциалом, которая продержалась под санкциями более 30 лет. Почему бы не взять пример с нее в этом вопросе, делая поправку на то, что у нас другая ведущая религия?

В духовно-гуманитарной сфере мы могли бы сегодня предложить качественно новые системные решения. Наши друзья сегодня возглавляют и Министерство образования и науки, и Министерство культуры. Есть определенные позиции и в главных федеральных СМИ. Почему бы не предложить институциализировать некую общественную структуру, которая могла бы помочь нашим единомышленникам? В Изборском клубе есть кадры, которые могли бы осуществить нечто вроде микро-революций в этих сферах (взять хотя бы А.А.Агеева или Г.Г.Малинецкого — имея в виду сферы образования и науки). А такие микрореволюции привели бы к цепной реакции изменений и в других сферах, безусловно.

Если не ставить вопрос таким образом, то мы находимся в тупике, потому что та сторона в этой «религиозной войне» прекрасно знает, что она хочет. Она очень хорошо организована. Если они обвалят нынешнюю власть, то, в отличие от нас, они знают, как ее подобрать. Значит, нам нельзя допустить разрушения власти и нынешней конструкции государства. В противном случае, в очередной раз ввергнув Россию в хаос, они очень высокими темпами, еще быстрее, чем в 90-е годы, будут растлевать, отуплять, «омамонивать» русский народ, то есть превращать его в слугу Мамоны и тем самым до конца изничтожать тот святой резервуар, о котором я говорил в самом начале.

Болотная в Москве и Майдан в Киеве – это одна и та же рука, которая действовала в разные исторические моменты, как бы ударяла в разные точки. Сначала в Москве у нее не получилось, потом она ударила в Киеве. В то время, когда проходила Болотная, их называли во власти «лучшей частью нашего общества». Каковы же ценности и идеалы этой «лучшей части»? Они сводятся к священному праву частной собственности, к благодати богатства и к свободе, которая понимается так, как она понимается в лозунге сатанистов: «Do what you will».

Мамона — по этимологии «ма’амон» — переводится как «ценности, взятые в залог», иными словами, это религия кредита. Главное в религии кредита вовсе не получение процента, а завладение залогом. А в залог стремятся получить все целиком, всю страну, поэтому и проценты кредитные такие высокие. Инвестор не заинтересован в способности залогодержателей возвращать кредиты, ему нужна взятая в залог страна, и, соответственно, ее неразвитие для него — важнейшая ценность.

Наши политические элиты расколоты и в то же время в большинстве своем они двоедушны, они пытаются служить двум богам: носят на груди крестик, но все время переворачивают его на спину, когда приближаются к другому своему богу — Мамоне.

Еще раз повторюсь, главная опасность для мировых субъектов заключена в нашем народе, который уже неоднократно обманывал их ожидания. Им не понятно, что этот удивительный народ может «выкинуть» в очередной раз, на очередном историческом повороте. Вместо того чтобы наоткрывать мелкобуржуазных лавок, как все нормальные народы, с радостью пошедшие в их кабалу. И этот русский реактор, который, конечно, не умирал и не засыпал, — ниточка протянута была над бездной и в 90-е годы, — нуждается в том, чтобы нашлись люди, которые сегодня подняли бы знамя «религиозной войны», духовной брани, если быть более точным в определениях.

 

Георгий МАЛИНЕЦКИЙ, вице-президент Нанотехнологического общества России, доктор физико-математических наук.

Что в духовном плане могло бы запустить Русский реактор? Безусловно, правда и справедливость. Но давайте посмотрим, как даже мы сами относимся друг к другу. И сверху, и снизу — всюду мы сталкиваемся с хамством. Люди не ощущают, что их связывает. Они не связывают себя и с представлением о справедливости.

Конечно, то, что после Ельцина пришёл Путин, это огромная удача для России. Но честно скажем, что по массе показателей мы и сегодня находимся на 50-х—60-х местах в мире, а в области здравоохранения — вообще во второй сотне. И то, что сделано сейчас в ходе реформы здравоохранения, обрекает на смерть массу больных людей.

Посмотрим на совсем близкое решение. У нас были «хрущевки», сейчас будут «собянинки». Предполагается, что столица потратит три триллиона рублей на снос ветхого жилья и строительство нового. Это верх цинизма: в Москве сегодня меньше 1% аварийного жилья, а в среднем по РФ — больше 30%. И такое решение раскалывает страну. А очень важно понять, что будет соединять Россию, что будет связывать её.

Экономисты толкуют о деньгах: вот когда у нас будут деньги… Но у нас были деньги! Однако в России капитализм не состоялся: нет технологий, нет программы новой индустриализации, нет системы, которая бы смогла этим эффективно пользоваться. И потому деньги некуда было вложить. В итоге — где они? Для того чтобы было, куда вложить деньги, нужна новая индустриализация, нужно, чтобы были новые технологии и связующие цепочки, которые позволяют всё это запустить.

Простой пример. Предполагается, что в оборонный комплекс России будет вложено более двух триллионов рублей. Но заместитель министра обороны Борисов сказал честно: у нас нет нового оружия, мы делаем старое советское, которое было придумано 30-40 лет назад, нет научного задела, нет прикладного задела. К примеру, выработка на одного человека в корпорации «Боинг» — миллион долларов в год. На наших предприятиях — 60 тысяч. На 10 тысяч работающих сейчас в Южной Корее — 560 роботов, а в России — два. Советская наука создавала робототехнику. А сейчас Россию называют родиной робототехники без роботов.

К тому же, у нас полностью отсутствует какая-либо ответственность за результат. На сегодняшний момент у оборонных компаний прошло уже третье поколение «эффективных менеджеров». Дела разваливаются, оружие не создается, деньги тратятся, все разводят руками, снимают предыдущих менеджеров, назначают новых, повышают зарплату. И ничего не меняется! То есть, обратной связи нет. Но без обратной связи нельзя управлять!

В образовании ситуация тоже очень непростая. Нового министра назначили, но указаний-то не дали, что делать и что не делать. Только что Интернет взорвала чудесная новость. Госпожа Голодец сказала, что наша главная проблема в том, что у нас классы прямоугольные, а значит они авторитарны и мешают проектному мышлению. А нужны, дескать классы квадратные, и вот тогда всё станет хорошо. Я думаю, что в любой другой стране сказавший такое человек завтра ушел бы в отставку. Но нет, она дальше рулит.

Когда Обама пришел к власти, он сказал: для средней школы США в качестве главной цели я ставлю первые места по олимпиадам. И когда я говорил в Министерстве образования, что мы откатываемся назад, мне объяснили, у нас люди талантливые, мы уже на 8-10 местах по международным олимпиадам. Но давайте говорить правду. И давайте избавимся от комплекса национальной неполноценности. Когда продолжается ЕГЭ и когда стоит задача, что к 2020 году пять российских вузов должны войти в первую сотню вузов мировых, – это преступная программа, это просто разворовывание денег. Реальность такова, что у нас негде учить талантливых людей: ни в МГУ, ни в каких других вузах.

Сейчас Россия утрачивает многие рынки в сфере обороны, потому что мы неконкурентоспособны по многим вооружениям. У нас нет оружия, потому что нет прикладной науки — она уничтожена в 90-х. А сейчас уничтожена фундаментальная наука: Академия наук — это голова Черномора, которая может дуть, может говорить, но у неё нет рук, нет институтов.

Маяковский писал: «Я славлю отечество, которое есть, но трижды — которое будет!» А какое будет? Мы ехали, ехали, но куда приедем, не знаем. И очень важно обращаться с нашим народом не как с неразумными детьми, которых нужно похвалить или развлечь, а как со взрослыми людьми. А исходя из этого, можно, наверное, что-то и сделать. Для запуска реактора нужны правда, справедливость и любовь.

 

Елена ЛАРИНА, аналитик, генеральный директор компании «Персоналинвест»:

– Чтобы реактор работал, нужно соединение нескольких вещей. Первое – это энергия, второе – это ресурсы и третье – мудрость. Это соответствует трем возрастам. Посмотрев направо-налево, могу сказать, с мудростью у нас все хорошо. Что касается ресурсов, то этот вопрос спорный, можно обсуждать. А вот что касается энергии, то есть молодежи, с этим у нас есть большие проблемы. Где наша молодежь? Наша молодежь уезжает. Только в Соединенных Штатах сегодня работает около 100 тысяч специалистов, особенно в области новых технологий, то есть разработчики-исследователи, программисты, нейробиологи и так далее. Какое будущее мы можем обсуждать без молодежи?

 

Василий СИМЧЕРА, вице-президент Академии экономических наук, доктор экономических наук:

Можно ли реактор построить на тех ресурсах, которыми мы обладаем? Возьмём образование и науку. По финансам они равны одному Кембриджскому университету. Значит, образования нет, науки нет.

Анализируя те или иные данные, все высказывают противоречивые цифры. Свести их воедино нельзя. Как директор НИИ статистики я 12 лет пытался это сделать, и не смог. И никто не сможет, это просто невозможно. Но чтобы выстроить что-то достоверное, надо иметь достоверный материал. Достоверная стратегия возможна на достоверных данных, а не на измышлениях.

У нас ныне 27 различных стратегий, подписанных Путиным, и одна другую опровергает, все они разнонаправлены. Но пока не будет единой стратегии, порядок не навести. А ведь стратегия — это своеобразный реактор. Если 27 реакторов построить вместе, они друг друга взорвут завтра же, что мы и видим. А так — много стратегий создано и озвучено, потому что никакой цели нет. И всё для того, чтобы убить истинную цель и убить вектор развития.

Чтобы разобраться, нужна инвентаризация всех активов России. А последняя инвентаризация была в Советском Союзе в 1961 году. Её перекрывает перепись населения, и то фиктивная, потому что то, что в переписи, — уже в загсах в органах регистрации зафиксировано. А вот чтобы к человеку пришли и спросили: «В чём тебе можно помочь? И как бы страну устроить?» — этого не было, такие вопросы при переписи населения запрещено задавать. В итоге мы не имеем реального представления о себе, о стране.

Чтобы подобраться к запуску реактора, в первую очередь надо оценить трудовой потенциал в стране. Якобы в стране 85 миллионов дееспособных рабочих и служащих. Враньё! У нас 27 миллионов алкоголиков, наркоманов и других невозвратимо больных людей — это цифры, которые я вывел на основе переписи 2010 года. Надо понимать, что на этих людях не построишь реактор. К тому же из работающих — половина людей фактически не работает. Они получают среднюю зарплату, но даже та нищенская больше, чем то, что они фактически заработали. Мы их содержим, это скрытые иждивенцы. Их надо переучивать.

Но если количество токарей и слесарей в последние годы сократилось в 10 раз, то кто будет ремонтировать этот реактор?

По рыночным оценкам, Россия только за три года подешевела в 2,5 раза, а в целом она стоит — её основные фонды и все другие оценённые материальные и нематериальные активы — всего 4 триллиона долларов США. Наш хвалёный рынок — это 270 миллиардов, фондовой рынок — это копейки. Гипотетически Россию может купить одна компания или финансовая группа! Хотя национальное имущество России — 150 триллионов, но оно доведено до 4-х триллионов нынешними «мудрыми» мозгами руководителей и бездарными торгашами.

Невозможно на таких основах строить реактор. Значит, нужно, кроме духовных скреп, воссоздавать, продуцировать и умножать те реальные скрепы, которые поднимут страну.

 

Вячеслав ШТЫРОВ, член Совета Федерации, председатель Совета по Арктике и Антарктике при Совете Федерации, экс-президент республики Саха (Якутия).

Когда речь заходит о запуске «реактора общественной жизни», волей-неволей возникает вопрос: а существует ли в стране общегосударственные цели и стратегия их достижения, ради которых запускается этот реактор. Для чего мы хотим разбудить общественную жизнь, включить идеи и инициативы каждого в поток общенационального развития.

Ответ на это будет таким: нет, не существует. Формально действует стратегия социально-экономического развития России до 2020 года. Никто её не обсуждал, никто о ней не знает, думаю, что и сами правительственные разработчики давно забыли о её существовании. Иначе не появились бы рядом с общей стратегией отраслевые и региональные, не вытекающие из неё и не соподчинённые ей. Об этом говорят хотя бы несовпадения сроков их действия. Одна до 2020 года, другая до 2025, третья до 2030. Таким образом целостности в реальности не существует.

А может быть в современном, быстро меняющемся мире, где события носят вероятностный, а не детерминированный характер, и невозможно вовсе формулировать долговременные цели, задачи и пути их достижения? Нет, это не так. За внешним хаосом случайностей стоят закономерности поступательного развития производительных сил, уже видны контуры новой технологической основы мирового хозяйства в первой половине XXI века. А значит становится понятно, какое место в мировом разделении труда мы должны занять, чтобы быть в числе лидеров, а не третьеразрядных стран. Различимы наши достоинства и недостатки, союзники и конкуренты, ресурсы за которые развернётся борьба на мировой арене. Новое качество производительных сил неминуемо потребует нового экономического порядка в мире. Глобализация продолжится, но в качественно другой форме: от одномерной и однополярной к многомерной и многополярной. Суть и направленность происходящих в мире и стране событий хорошо и полно описана в трудах российских экономистов, геополитиков, идеологов, таких как С. Глазьев, Л. Ивашов, А. Проханов. Всего этого достаточно, чтобы сформировать реалистично наши цели, задачи на долгосрочный период.

Не претендуя на полноту, можно их сформулировать так: первое – ускоренное развитие нового технологического уклада в экономике, основанного на нано- и биотехнологиях, новой элементной базе в микроэлектронике; второе – формирование новой системы производственных отношений внутри страны и в области наших мирохозяйственных связей, обеспечивающей накопление капиталов и справедливое распределение доходов, соответствующей новому технологическому укладу и стимулирующей его развитие; третье – укрепление обороноспособности страны и формирование вокруг себя геополитического пояса безопасности и союзников; четвёртое – всемерное стимулирование роста численности нашего населения с более рациональной системой его расселения по макрорегионам страны. Это самые общие наброски для формирования общенациональной стратегии, вокруг которой должен кипеть «общественный реактор».

А кто будет разрабатывать эту стратегию? Кто субъект? Можем ли мы ожидать от руководства страны выработки таких стратегий, которые повели бы за собой весь народ?

Не существует ни одной однозначной исторической фигуры — у каждого можно найти плюсы и минусы. И когда мы задумываемся, почему нынешнее руководство действует так или иначе, мы должны понимать, что каждый человек противоречив. В одном направлении политический лидер мыслит так, помыслы его соответствуют национальным интересам страны, а в другом – иначе. Когда мы говорим, что у нас есть хороший царь и плохие бояре, которые его окружили и ведут неправильную социально-экономическую политику, то надо задуматься, а может быть, нынешняя социально-экономическая политика это и есть квинтэссенция взглядов главного руководителя? Может, он думает, что все делается правильно, что надо только победить инфляцию, этого дракона, вот так — путём нищеты и деградации, а потом, неизвестно откуда, сами по себе возникнут инвестиции, начнётся расцвет?

Жизнь сложнее, и очень важный практический вопрос: как корректировать позицию любого лидера? В 1993 году приняли Конституцию, которая установила почти феодальный режим в стране. Что хочет царь, то и делает. Во времена князя Владимира дружина занималась полезным делом: она защищала родину. Но она была задействована в основном в определённые времена года, когда распутица закончилась, а другая не началась. А дружину надо содержать! Вот князь и говорил: идите на кормление. Примерно так и сейчас: страна на кормлении у дружины. Тебе эту отрасль, тебе этот регион, тебе это предприятие, тебе этот подряд. Какие тут цели и идеи? Всю элиту всё устраивает. Ей нужна стабильность. И царю тоже

Как же противодействовать этому? Надо возвращаться к основам государственного строя и менять конституцию. Надо ставить исполнительную власть под серьёзный контроль со стороны парламента. Например, в назначении руководителей правительства — не одного председателя, а всех зампредов и ключевых министров. Должна быть их периодическая отчётность перед парламентом. Тогда и парламент изменится: парламентарии будут понимать и меру своей ответственности, и меру своих возможностей. Надо менять систему государственной власти на уровне субъектов федерации, ликвидировать все федеральные структуры, слить их с региональными, поставить их под совместное управление. Надо менять полностью систему местных органов государственной власти, упростить её по советскому образцу. Страна уже не в состоянии такую ораву чиновников содержать.

Надо ставить под контроль общества и судебную систему. До тех пор мы не победим коррупцию, пока судьи будут ни перед кем подотчётны. Их надо ставить под контроль, как это было при советской власти, когда районный судья через 5 лет отчитывался перед райсоветом, судья краевой через 5 лет – перед краевым советом. И неизвестно было, утвердят они его вновь или нет.

Нужна система реформирования политической части нашей жизни. Тогда можно влиять на социально-экономическую ситуацию в стране.

Ещё очень важный вопрос — народ должен быть включён во все созидательные процессы. Такой пример. Когда объявили, что во Владивостоке будет проходить саммит, в городе был ажиотаж и подъём, все радовались. Через некоторое время один крупный федеральный чиновник на совещании на острове Русский говорит: «Приморцы — странный народ. Мы им мосты строим, электростанции, дороги, гостиницы новые, а они только нам палки в колёса ставят. Какой неблагодарный народ!» Ему в ответ: «Это потому, что вы им строите, а не они сами. Приморцы думали, что их привлекут ко всему, что они там будут сами работать, что не бог знает кто начнёт строить дороги и мосты при помощи таджиков. Надеялись, что арматуру будут поставлять с Магнитки, а не из Германии. Их отодвинули и теперь зачем вы им тут нужны, только мешаете жить: долбите, мусорите, перекрываете…» И то же самое в Крыму. Людей не включили в процессы. Они в стороне — не работают на гигантских стройках, не участвуют в преобразованиях. Поэтому если мы разрабатываем стратегию, значит, мы должны искать механизмы включения людей для её реализации. Люди сами должны запускать реактор.

 

Константин СЕМИН, публицист:

В природе, как и в реальной жизни, существует не так много типов реакторов. Есть ВВЭР-1000, РБМК, есть «Вестингауз»… И мне кажется, нельзя запустить русский реактор на руинах советского реактора, а принципы, на которых советский реактор был построен, прямо противоположны тем, по которым устроена жизнь сегодня. Есть капиталистический способ организации жизни, а есть социалистический. И каждый новый день доказывает, что принципы, на которых было основано советское государство — что общественное бытие определяет сознание, а не наоборот, — они незыблемы.

Нужно обратить внимание на одну очень важную контекстуальную деталь, которая имеет отношение ко всем нашим проблемам и язвам. В своё время Столыпин сказал: «Если России будут даны 20 лет спокойствия без великих потрясений, то Россию мы не узнаем». Но никто и никогда России 20 лет спокойствия не предоставлял и не предоставит. И как сто лет назад, о чём говорили классики политэкономии, так и сегодня в капиталистическом мире назревают противоречия, которые в определённый период времени прорываются в войнах, в жесточайших кровавых конфликтах.

Мы видим, что планета беременна войнами, и, ставя вопрос о том, какой реактор можем перезапустить или пересобрать, мы, в первую очередь, должны спрашивать себя, в состоянии ли мы, в случае если эти противоречия вновь полыхнут очередным пожаром, сохранить то немногое, что у нас осталось. И должны прямо отвечать себе: с нынешним общественным и экономическим устройством мы не уцелеем в этом пожаре, мы не в состоянии обеспечить даже минимальную обороноспособность для того, чтобы защитить этот самый реактор.

Реактор должен основываться на базисе. Но если в этом базисе кровь и пот большинства, несправедливость, слёзы и безудержная эксплуатация, то надстройка не может быть сверкающей, ослепительной и божественной. Поэтому до тех пор, пока мы не поменяем основы нашего экономического уклада, ничего не изменится и в надстройке. И чем больше сегодня мы углубляемся в метафизику, тем больший ущерб наносим физическим принципам организации нашего общества.

Я рассуждаю не как перековавшийся марксист, хотя считаю, что пришло время реабилитировать классическую политэкономию, и она не противоречит основным канонам христианства и православия, а я рассуждаю как журналист, который видит деградацию, декомпозицию нашей жизни — ежедневную, ежеминутную.

Мы снимаем большой фильм об образовании — народный, не инициированный ВГТРК или кем бы то ни было ещё. Он объединил 5000 человек из разных уголков страны от Владивостока до Калининграда — людей, которые видят катастрофу ежедневно. И они ставят вопрос о цене эволюции.

Очень много сказано — в том числе и мною как журналистом — о том, что революция опасна, нового переворота наш реактор может не пережить. Но какова цена эволюции? Если завтра мы останемся с поколением, которое не сможет сесть за штурвалы самолетов, которое будет не в состоянии проектировать и испытывать новое высокоточное вооружение, которое не сможет встать за операционный стол со скальпелем в руках; если завтра ценой эволюции будет размещение чужого высокоточного оружия в одной минуте подлётного времени от нашей столицы, то можем ли мы смириться с такой эволюцией? Можем ли мы без конца заклинать и отстаивать стратегию эволюционного развития? Не будет ли такая эволюция дороже для нашего реактора, чем любая революция?

Некоторое время назад я сам верил в то, что можно выкликать, вымолить православного святого русского олигарха, который будет строить, воссоздавать русскую матрицу, русский мир. Но вот я приехал из одной из русских областей, где снимал руины советских школ, построенных в совхозах и колхозах в 1988‑ом, и даже в 1989-ом. Казалось бы, уже конец советского мира, и, тем не менее, деревни жили, в эти деревни проводился газ, школы там строились. А сейчас я видел там руины, дымящиеся кирпичи, видел то, чего не мог представить себе ещё некоторое время назад, когда был очарован романтическими надеждами.

Когда едешь по самой что ни на есть русской провинции, по обе стороны дороги видишь колючую проволоку, потому что все колхозные и совхозные поля приватизированы и распроданы, куплены тем самым появившимся, народившимся у нас новым русским посконным православным национальным капиталом, который выращивает на этих полях американскую мраморную говядину, чтобы продавать её в дорогих столичных магазинах. Для того чтобы расчистить площадь под американских быков, со свету сживаются последние деревни и оставшиеся там школы, а детей выбрасывают на улицы.

Месяц назад я стоял на могиле доктора физико-технических наук, заведующего кафедрой нанотехнологий в Южном федеральном университете в Ростове. Этот человек повесился у себя во дворе. Он повесился, потому что не сумел набрать студентов на свой новый курс физтеха. Администрация вуза обещала ему одни параметры зачисления по ЕГЭ, а потом внезапно подняла входную планку по русскому языку, и дети, которых он лично убеждал идти в физики, не пошли к нему и не стали физиками. И он решил свою судьбу так, не по-христиански.

Тот курс, который сейчас проводится в экономике и в политике, не является противоположностью курсу, сформулированному в 1991 году, когда разрушался советский реактор. Это естественное и закономерное продолжение тех принципов, которые были положены в основу новой русской государственности, той приватизации, которая была проведена в 1993 году. Всё закономерно, не произошло никаких фундаментальных перемен.

Национальный капитал, выросший у нас, пришедший на смену всем этим Ходорковским и Гусинским, которые были всего лишь интерфейсом для людей, что задумывали разрушение советского государства и приватизацию общенародной собственности (а эти ребята были нужны лишь для того, чтобы сделать грязную работу и передать имущество настоящим собственникам) — так вот, национальный капитал и в национальных республиках нашей страны ведёт себя абсолютно одинаково, будь то татарский, башкирский, адыгский, чеченский или русский капитал. Ему нужна идеология для того, чтобы защищать свои завоевания — то, что он проглотил в 1990-е. Этой идеологией становится национализм — это национализм местный, этнический, это национализм великорусский. И это самое опасное, на мой взгляд.

Мы должны чётко понимать, что с помощью идеологии русского мира национальный капитал, которому выгодна эта идеология, пытается расправиться с остатками мира советского. Он сталкивает два этих мира, он выращивает это противоречие.

Мы наблюдаем, как это происходит сейчас на Украине, и я боюсь, что это начнёт происходить и в других местах. Обелогвардеивание нашей сегодняшней действительности, попытка протащить какие-то коллаборационистские мифы, реабилитировать их, восстановить в массовом сознании, попытка демонтировать остатки советского идеологического наследия — прямо связаны с желанием национального капитала сохранить то, что им было завоёвано.

Если 8 марта этого года в центре Минска при колоссальном стечении молодого белорусского народа проходит концерт рок-группы, выступающей под символикой, напоминающей символику 30-ой гренадёрской дивизии СС, то это должно заставить нас насторожиться. И такая реакция со стороны уже белорусского мира и белорусского капитала, который с помощью своего национального мифа отгораживается от экспансии русского капитала, закономерна. Я видел то же самое в 2009 году на Украине, когда до войны ещё было далеко, но все уже ждали войну, и все говорили тогда, что русские олигархи, православные олигархи точно так же вкладывают в развитие украинского национализма и финансируют украинские националистические партии, как и в домашние националистические партии, потому что капитал не имеет отечества и нации, капитал интересуется только прибылью.

Конечно, очень важно, что в 1941 году появилась икона над Москвой, но если бы в 1921 году не начали испытываться в созданных большевиками институтах ракетные боеприпасы для миномета БМ-13, «Катюша» — то одна икона бы не помогла. Одна лишь икона не в состоянии защитить детей Донбасса, необходима оборонная промышленность, которая в условиях столкновения с внешним империалистическим окружением будет в состоянии не одну «Армату» произвести для парада Победы, а производить их систематически и непрерывно.

Мы должны сейчас изо всех сил: православные, мусульмане, все, — бороться за сохранение советской инерции, потому что, если эта инерция будет разобрана, если она будет брошена в качестве добычи местным национализмам (повторюсь, за каждым из этих национализмов стоит капитал), то мы пропадем все.

Мне кажется, сейчас очень распространена иллюзия, что когда рухнет заговор глобалистов-империалистов, ему навстречу придёт единый фронт традиционалистов, в котором сольются англичане, немцы, французы, американцы и русские, и наступит какая-то другая эпоха. Но ровно всё то же самое происходило в начале ХХ века. Сразу после того, как глобализаторский проект рухнет, участники этого традиционалистского сообщества вопьются друг другу в глотки и примутся с радостью друг друга потрошить. Немецкие консерваторы будут потрошить французских, русские турецких и наоборот. И сегодня ключевая задача тех людей, у которых болит сердце за будущее русского народа и русского мира, — защитить мир советский. Единственным рецептом для спасения русского мира сегодня является ресоветизация, потому что это единственная стратегия, которая позволяет изменить базис. Без смены базиса, без перехода от метафизики к физике (потому что мы умираем сегодня физически), может быть, мы спасёмся духовно, но умираем мы физически сегодня.

Принципиально важно исходить из того, что есть такие вещи, как первичные атомы (коль скоро о реакторе мы говорим) — это труд и капитал. И если капитал объединяется, если капиталисты всех стран интернационально объединены — и мы видим, как наш капитал вертит хвостом в Донбассе и повсюду, пытаясь договориться с капиталом международным, — то только проповедь сплочения трудящихся способна быть эффективным противоядием. Когда я говорю о ресоветизации, то речь не об этической стороне вопроса, не об инерции каких-то представлений о добре и зле, а, в первую очередь, об организации экономики, которая упирается всё в те же максимы классической советской политэкономии.

Вот у меня на столе лежит книга «Гражданская война в СССР» под редакцией товарища Сталина, где в одной из статей очень подробно говорится, как подвозился уголь русской армии снабжавшими её олигархическими трестами на фронты Первой мировой войны. Так вот, никакой возможности организовать планирование в условиях, когда в экономике господствует частная собственность на средства производства, нет. Поэтому никакой стратегии будущего, никакого государственного планирования при торжестве частного капитала быть не может.

Нам нужна национализация, нужна общественная собственность на средства производства, потому что только это даёт возможность планировать. И только имея возможность планировать, можно говорить об эффективной обороне и защите Отечества.

Исторический опыт показывает, что те, кто разрушал государство и пытался создать некий антипод, и сегодня сидят у власти, с ними компромиссов быть не может. Да, были заблудшие. Но те, кто создавал нынешнюю систему, разрушая прежнюю, классовые ли они или иные, — это противники, если не враги.

Я прошу у Александра Андреевича Проханова — человека советского, с таким же красным базисом, как и у тех, кто младше его по возрасту, — заступничества от лица советского мира, который убивается на наших глазах.

 

Александр НАГОРНЫЙ, заместитель главного редактора газеты «Завтра».

В начале 30-х годов, когда страна под названием Красная Россия—Советский Союз всё ещё лежала в развалинах, оставшихся от Первой мировой и Гражданской войн, её руководитель Иосиф Сталин просто и чётко заявил советскому народу и внешнему миру: «Мы отстали от передовых стран на 50-100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут». Тогда наша страна находилась в еще более тотальном враждебным окружении, чем сегодня, и вопрос стоял о жизни или смерти русского народа и российской государственности, сокрытой под красным, с серпом и молотом, знаменем. Слова Сталина послужили мощным мобилизационным импульсом для грандиозного, уникального в мировой истории рывка в развитии науки, техники и всей экономики. Сейчас Россия находится в не менее драматичной ситуации, чем 85-90 лет назад. Мы сталкиваемся с тотальной враждебностью внешнего мира, который — может быть, за исключением коммунистического Китая и Индии, — готов сделать всё для окончательного разгрома России и уничтожения её государственности. Но есть и известные различия. Главная разница состоит в том, что у России тогда в руках была наступательная красная идеология и единый порыв многонационального народа СССР. Тогда как сейчас РФ сталкивается с не меньшей ненавистью «коллективного Запада», но наши руководители всё еще мечтают стать частью этого западного мира в качестве хотя бы младшего партнера, о чём свидетельствует, например, ориентация Кремля на поддержку олигархического слоя в противовес широкой общественности. И, более того, — на подброшенную нам еще в начале 90-х модель либерального управления, которая вот уже 25 лет разъедает и ослабляет российскую экономику, подрывает социальную стабильность, уничтожает научно-технический потенциал недавно еще второй державы мира. Даже не надо задаваться вопросом, кто победит в этом жесточайшем противостоянии.

Заданный воссоединением Крыма антизападный политический вектор не может держаться вечно без реализации выверенной стратегической схемы внутреннего социально-экономического развития. Но такой схемы не просто нет — она считается в принципе ненужной. И, как результат, налицо неуклонное ослабление нашей страны с ростом социального и регионального неравенства. Роскомстат сообщил, что промышленное производство в феврале по сравнению с февралем 2016 года упало на 2.7%. И падение, согласно всем прогнозам, будет продолжаться. А команда управленцев — всё та же, и реализуют они всё ту же гайдаровскую модель, навязанную американскими «советниками» еще в 1992 году.

Правы те, кто считает, что России нужна срочная «ресоветизация», у нас нет другого пути. Правда, имеются и другие предложения. Насчёт либеральной модели уже всё ясно: мол, коней на переправе не меняют. Даже троянских. Но говорят и о монархии, православии, народности. Той идеологической формуле, которая господствовала в конце XIX—начале ХХ веков и, собственно, привела к революциям 1917 года. Но в ней — глубокая архаика, которая, кроме всего прочего, отбрасывает общественное сознание назад. Для рывка вперед и перезапуска русского реактора нужна не только смена управленцев и смена экономического курса, но и смена идеологии.

Вспомним слова другого отечественного лидера, Бориса Николаевича Ельцина, который, празднуя своё семидесятипятилетие, сказал: «Большое спасибо всем тем, кто меня не ненавидит». В этой фразе заложен глубокий смысл. То есть этот человек прекрасно понимал, что делает, разрывая единое пространство своей страны. И итогом этого служит украинская трагедия, когда русские и украинцы убивают друг друга. И он в могилу унёс ту великую вину, которую с ним может разделить только Михаил Сергеевич Горбачёв и которую не прикроешь никаким «Ельцин-центром».

И в этом смысле никакой Русский реактор запущен быть не может до тех пор, пока мы не дадим правильной исторической оценки этим двум руководителям нашей страны и не перейдем к реальному анализу: а какова роль нынешних руководителей нашей страны в продолжающемся процессе распада. Владимира Владимировича Путина, который подарил цветы Наине Иосифовне, наградил орденом и поблагодарил её за всё, что она и Борис Николаевич сделали для России. И здесь возникает, как любят сейчас говорить, когнитивный диссонанс: либо расчленение Советского Союза — это геополитическая катастрофа, о которой сам Путин говорил (а распада никакого не было, Союз членили умышленно), либо в 1991 году было сделано благое дело, разрушена «Империя зла», о которой говорил Рональд Рейган.

Надо понимать, что есть два условия, при которых кремлёвское руководство будет принято западным миром. Во-первых, отдать Крым, а, во-вторых, осуществить — парламентскую революцию, когда каждый субъект Федерации получит свою конституцию, будет жить по своим законам, а Россия будет разорвана на части, как Советский Союз в 1988-1991 годах. Когда идет война, никаких парламентских конституций не может быть. И как царь является преступником, отказавшись от своей позиции главнокомандующего в русско-германской войне, точно так же и все люди, которые будут объявлять конституционную реформу, в этот момент будут являться теми же пособниками процесса расчленения страны.

Только после победы — и не только на украинском направлении, а после глобальной победы, сравнимой с Победой 1945 года, — можно будет повернуться к политическим реформам, а до тех пор необходима централизация и мобилизация всех ресурсов для отражения агрессии со стороны Запада. Только после такой новой Победы можно будет в полной мере обратиться к конституционной реформе, к созыву конституционного собрания, предусмотренного Конституцией Российской Федерации. Защищать родину с букетиком цветов для Наины Ельциной наперевес не получится.

Конечно, не всё так плохо. И пример товарища Трампа показывает, что «коллективный Запад» будет продолжать давление на Россию независимо от того, кто формально стоит во власти и побеждает на выборах. Исторический процесс развивается не благодаря чьей-то доброй или злой воле, он обладает собственной метафизикой, где сочетается огромное количество объективных и субъективных факторов. Так, присоединение Крыма не было задумано какими-то силами внутри Кремля — это был объективный процесс, из которого иначе выйти было нельзя. И Кремль не мог дать приказ уйти из Севастополя, что определило всю последующую цепь событий и решений. По той же причине мы остановились там, где остановились, и видим, как ежедневно умирают и гибнут на Донбассе люди, которые поверили в Русский мир.

Да, нас припрут к стенке именно войной. Но не надо думать, что весь мир нам объявит войну. Надо учитывать два фактора, ограничивающих западную агрессию. Во-первых, это Китай, который сейчас является нашим естественным союзником. И, во-вторых, это огромные массы людей в Европе и Америке, которые не приемлют глобализационной модели и вызванного ею системного кризиса. Но, чтобы активизировать оба эти фактора, Путин должен был бы объявить антиглобалистскую традиционалистскую революцию. В 2013 году он практически к этому подошел в своей речи на Валдайском клубе. Но с тех пор об этом — молчок. А следующее слово должно быть произнесено.

 

Сергей БАТЧИКОВ, председатель правления Российского торгово-финансового союза.

В 2015-16 гг. мне довелось быть одним из организаторов серии конференций и круглых столов, посвящённых взаимодействию молодёжи и молодёжных организаций на евразийском пространстве в условиях геополитической напряжённости. Идея провести эти молодёжные встречи, создав таким образом коммуникационную площадку для обмена идеями и опытом в различных сферах, родилась не случайно. Ведь именно молодому поколению предстоит определить и сформировать образ будущего для страны и выполнить огромный объём работы для его воплощения в жизнь. Молодёжь, по мнению немецкого социолога Карла Мангейма, во все времена выполняет функцию оживляющего посредника социальной жизни, она — потенция, готовая к любому начинанию. Поэтому сегодня, обсуждая вопрос о том, с какой программой власть должна идти к своему народу в данный исторический момент, я бы хотел остановиться на проблемах молодёжи.

Ценностные ориентиры молодого поколения — это залог духовного здоровья нации.

Патриотизм — основа независимого развития страны.

Отношение к семье — основа стабильной демографической ситуации.

Профессиональный и образовательный выбор — это закладка ориентиров экономического развития страны.

Предпринимательский дух — залог построения мощной и эффективной экономики.

Сегодня в России в общественно-политическую жизнь входит поколение молодых, мировоззрение и взгляды которых сформировались после распада СССР. В результате внедрения на постсоветском пространстве стандартов и идеологии общества потребления, насаждения ложных ценностей, значительная часть молодёжи оказалась объектом манипуляций. И сегодняшнюю российскую молодёжь в сравнении с поколениями предыдущих периодов характеризует постепенная утрата многих присущих российской цивилизации ценностей. Если раньше во главу угла ставился принцип общественного блага, то сейчас ему на смену приходит личный успех, зачастую — невзирая на принципы морали. По данным ВЦИОМ (опрос от апреля 2012 г.) более половины опрошенных в возрасте 18-24 лет (53%) полагают, что современный мир жесток, и поэтому, чтобы добиться успеха в жизни, иногда приходится переступать через моральные принципы и нормы. И лишь 33% ответило, что никогда не переступит через моральные принципы. При этом 40% молодёжи в этой возрастной категории считают многие моральные нормы устаревшими. При той информационной среде, в которой сейчас взрослеет молодёжь, можно с высокой степенью вероятности предположить, что со временем доля молодёжи, полагающей многие моральные ограничения анахронизмом, будет лишь увеличиваться.

В сегодняшней России только 47% молодёжи оценивает любовь к родине и её благополучие как очень важные в своей жизни. За годы «реформ» патриотическому воспитанию молодого поколения не уделялось должного внимания, и постепенно молодёжь усвоила удобную формулу, что жить надо там, где лучше (т.е. там, где больше платят). Согласно опросу ВЦИОМ от июля 2015 г., 26% молодых людей в возрасте 18-24 лет и 18% в возрасте 25-34 лет хотели бы уехать за границу на постоянное место жительства, при этом многие предпринимают конкретные шаги по организации своего отъезда! При таком подходе молодёжь едва ли может стать локомотивом преобразований в стране.

В настоящее время только в США на постоянной основе уже работают 900 000 российских учёных и научных специалистов, 150 000 работает в Израиле, 100 000 — в Канаде, 80 000 — в Германии, 35 000 — в Великобритании, около 3000 — в Японии и около 25 000 — в Китае. В своё время французский математик Блез Паскаль говорил: «Достаточно уехать 300 интеллектуалам, и Франция превратится в страну идиотов»… О какой политике инновационного развития мы можем сегодня всерьёз говорить, если страна будет продолжать терять наиболее креативно мыслящих и предприимчивых молодых специалистов?

За годы «реформ» трансформировался подход молодёжи к созданию семьи, что оказывает огромное влияние на демографическую ситуацию в стране. Ориентация в первую очередь на материальное благополучие и карьерный рост ведёт к тому, что молодёжь откладывает создание семьи. Количество вступающих в брак в возрастных категориях 25-34 года и старше 35 лет, начиная с 1995 г. неуклонно растёт, а число вступающих в брак до 24 лет стремительно снижается, что не может не сказываться и на количестве детей в семьях, и на здоровье новорождённых. Эта тенденция особенно заметна в регионах с преобладанием русского населения.

Улучшение демографической ситуации, о котором неустанно говорят власти, на деле оказывается фикцией. В России продолжается естественная убыль населения. Согласно данным Росстата, за период 2008-2014 гг. чистая естественная убыль населения превысила 333,3 тыс. человек, что «компенсируется» притоком низкоквалифицированной рабочей силы из стран ближнего зарубежья.

Крайне тревожная ситуация сложилась сегодня в сфере образования.

Основы духовного, культурного и национального самосознания будущих граждан России закладываются в школе, об огромной роли которой мы можем прочитать в книге Леонида Кучмы «Почему Украина не Россия?»: «При любом отношении к происходившему в 20-х годах надо признать, что если бы не проведённая в то время украинизация школы, нашей сегодняшней независимости, возможно, не было бы. Массовая украинская школа, пропустившая через себя десятки миллионов человек, оказалась, как выяснило время, самым важным и самым неразрушимым элементом украинского начала в Украине». К этому можно добавить, что «рыцарей» Майдана, участников кровавой бойни в Одессе и боевиков национальной гвардии также воспитала в 1990-е и нулевые годы новая украинская школа.

Будущее российской цивилизации во многом зависит от того, как российская школа справится с задачей формирования идентичности молодых граждан России, с задачей воспитания патриотов своей страны, как она сумеет воспитать нравственного человека.

В послании президента Федеральному собранию говорится: «В школе нужно активно развивать творческое начало, школьники должны учиться самостоятельно мыслить, работать индивидуально и в команде, решать нестандартные задачи, ставить перед собой цели и добиваться их».

Однако эти исключительно правильно сформулированные задачи плохо согласуются с тем, что в ранге заместителя председателя совета по науке и образованию при президенте РФ реформой образования продолжает рулить Фурсенко, в своё время провозгласивший, что «недостатком советской системы образования была попытка формировать человека-творца, а сейчас задача заключается в том, чтобы взрастить квалифицированного потребителя, способного квалифицированно пользоваться результатами творчества других».

Очевидно, что, отказавшись от воспитания человека-творца, мы откажемся от своего будущего!

Тревожная ситуация сложилась с высшим образованием. Российские вузы выпускают всё больше офисного планктона. По данным Росстата, доля специалистов инженерного и технического профиля в структуре выпускников вузов с 1990 по 2014 г. снизилась с 43,8% до 19,9% при одновременном увеличении доли выпускников в области экономики и управления с 13.8% до 37,2%. С 12,2 до 21,1% возросла доля специалистов гуманитарного профиля. В распределении занятых по видам деятельности в возрасте 19-29 лет преобладает занятость в финансово-экономической, административной и социальной деятельности (более 2/3 от общего числа занятых), что свидетельствует о наметившемся переходе российской экономики к финансово-торговым и сервисным функциям при импорте большинства основных товаров из-за рубежа. При таких структурных деформациях трудно рассчитывать на построение промышленной экономики в ближайшей перспективе. Молодёжь доминирует в таких секторах, как финансовая деятельность, гостиницы и рестораны, торговля, а в таких стратегически важных сферах, как образование, здравоохранение, обрабатывающая промышленность, доля молодёжи неуклонно сокращается. (Для примера: в медицинской сфере доля молодёжи за последние 15 лет снизилась с 23,1% до 15,7%). Переход молодых специалистов из сферы услуг в сферу производства представляется крайне маловероятным. Это означает, что в перспективе 15-20 лет страну ожидает острейший дефицит кадров для структурной перестройки экономики.

Ценностные ориентиры молодёжи определяют направления дальнейшего развития страны, но в то же время сами эти ценностные ориентиры должны закладываться и формироваться государством. Молодёжь — это наиболее восприимчивая к внешнему воздействию социальная группа. И если государство не будет проводить продуманную, взвешенную и последовательную работу с молодёжью, то ориентиры и интересы подрастающего поколения будут формироваться западными фондами и продукцией Голливуда в угоду интересам глобального бизнеса. Если мы не воспитаем человека-творца, а будем, по совету Фурсенко, выращивать потребителей, то страна обречена на сырьевой статус, зависимое развитие и сокращение населения. Государственная молодёжная политика должна охватывать все уровни — детские сады, школы, систему профессионального образования, вузы, а также такие мощные факторы воздействия на сознание подрастающего поколения, как СМИ, кино и интернет.

Сегодняшняя молодёжь не увязывает решение проблем России с собственной активной деятельностью. Поэтому одна из задач государственной молодёжной политики — воспитание пассионарности. Необходимо воспитать в молодом поколении чувство ответственности и ощущение, что от них (их ценностных установок, профессионального выбора, здоровья, а главное — деятельной энергии) зависит будущее страны. Когда Лев Гумилёв впервые употребил термин «пассионарность», его вызвали на редколлегию журнала «Вопросы истории» и спросили: «Что это за качество, которое вы называете «пассионарностью» и которое мешает людям устраивать свою жизнь наилучшим образом?» По мнению Гумилёва, доминирующими для пассионариев являются их потребность в активности, «повышенная тяга к действию», необоримое внутреннее стремление «к целенаправленной деятельности, всегда связанной с изменением окружения, общественного или природного…».

Пассионарность исключает бездействие, равнодушие и удовлетворённость достигнутым. Без пассионарной энергии новую Россию не построить! Пассионарность обладает одним важным свойством — она «заразительна». Это значит, что люди нормальные (а в ещё большей степени — импульсивные), оказавшись в непосредственной близости от пассионариев, начинают вести себя как пассионарии, происходит индукция пассионарности. Это издавна использовалось в военном деле. Сегодня России жизненно необходим пассионарный всплеск как альтернатива потребительско-обывательскому благополучию. Только он может перезапустить русский реактор. И в этом я вижу главную задачу государственной молодёжной политики.

 

Иван ОХЛОБЫСТИН, актер, режиссер.

Внешний мир фактически объявил России войну. Для того чтобы что-то изменить, необходимо задать горизонты, по пути к которым мы будем возрождать нашу Отчизну. Если мир нам объявляет войну, мы должны живо на это откликнуться. Наверное, надо перевести гражданское общество, – как минимум, быть готовыми к этому, – в состояние военного положения, что влечет за собой определенного рода надзор за экономической сферой, за другими областями нашей жизни.

И коли мир объявляет нам войну, мы должны объявить войну миру – к этому хотя бы внимательно отнесутся. Нас услышат. После этого начнут рассуждать, будут сверяться с доводами наших экспертов. Затем нужны резкие заявления, нарушающие привычный ход мысли среднестатистического гражданина, которого затягивает быт, телевизионная рутина, проблемы политического абсурда и весь тот хаос, в который погружена Россия.

Это прекрасная возможность весь тектонический пласт, на котором находится Россия, перевести в одну плоскость — и экономическую, и политическую – и исходя из неё уже действовать, разбираться, наконец, уничтожать наших врагов, которых невесть сколько…

У нас выхода не останется, рано или поздно мы все равно к этому придем. Рано или поздно нас припрут, и мы вынуждены будем метаться с автоматом Калашникова. А можно это сейчас сделать первыми.

У братского чеченского народа есть прекрасная книга – «Свод этических правил», «Къонахалла». У маленького гордого народа есть то, что должно быть и у всех нас – единый свод этических правил. Имеет смысл силами компетентных людей — философов, политологов, экономистов – выработать некий морально-нравственный кодекс для граждан России, исходя из которого мы могли бы рассуждать о взаимоотношениях между собой, решать жизненно важные вопросы. На Саур-могиле будет построена часовня (уже есть договорённость с афонскими монахами), где мы предполагаем хранить первый экземпляр этого кодекса.

Итак, сначала — создание кодекса. Далее торжественная закладка капсулы с кодексом, освещаемая в прессе, с салютом, с заявлениями о поддержке Русского мира и Новороссии. Это крайне необходимо, потому что миром правит информация, а не здравые доводы.

(Я могу переубедить кого угодно во время телевизионной полемики, хотя человек может в тысячу раз быть умнее и осведомленнее меня. Но, действуя простыми методами телевизионной интриги, я могу вывернуть всё наоборот. Поэтому без медийной составляющей мы ничего не сделаем.)

Нужно, чтоб нас услышали. Чтобы нас услышали, нужно делать резкие заявления, которые, разумеется, будут осуждать. Пусть осуждают. Но пусть при этом думают вместе с нами.

Итак, возвращаясь к идее кодекса. Затем следует торжественное препровождение кодекса на Афон. И третье – избрание человека, который будет хранителем кодекса, будет трактовать те или иные постулаты в спорных ситуациях.

Нам объявили войну. А если нам объявили войну — это прекрасный повод объявить войну всему окружающему миру. Я плохой знаток истории, но тем не менее, отчего-то мне грезится, что наша страна росла, развивалась, входила в эволюционную экспоненту в послевоенный период, как правило, предварительно заплатив очень высокую цену. Но — либо так, либо никак.

 

Шамиль СУЛТАНОВ, руководитель центра стратегических исследований «Россия — Исламский мир»:

Как учил Владимир Ильич Ленин, конкретный анализ конкретной ситуации — живая душа марксизма. Когда сегодня мы говорим о будущем, то рассуждаем так, будто у нас есть огромный ресурс — ресурс времени, что мы можем это сделать если не сегодня, то завтра, если не завтра — через полгода, через год, через 5 лет. Но времени нет. Буквально несколько дней назад нам открыто объявили шах. Один очень высокопоставленный американский генерал из окружения советника президента США по национальной безопасности Герберта Макмастера сказал: «Пока Путин у власти, никаких послаблений для России не будет».

Сценарий такой. В ближайшие 3-4 месяца, где-то до июня-июля, это будет обкатываться по конфиденциальным каналам, через те агентурные сети, которыми американцы обладают в Москве. Это будет доводиться до соответствующих верхушек элиты. Нынешняя элита уже раскалывается, есть три группировки, которые выдвигают своих кандидатов на пост «наследника». Собственно говоря, между вождем и представителями этих групп происходят конфиденциальные переговоры в конфликтной или в околоконфликтной форме.

А в августе-сентябре уже будет поставлен ультиматум: или по согласованию с «вашингтонским обкомом» Путин не баллотируется в президенты, а согласует некую кандидатуру, которая устроит и американцев, и Москву, — и тогда начнется некая новая стратегия во взаимоотношениях между Западом и Россией. Либо, если Путин не согласится, будет ужесточение: президентские выборы будут признаны нелегитимными, будет скандал, связанный с фальсификациями, взрывами элит и с прочими негативными моментами.

Реактор, его запуск — это хорошо. Но вопрос заключается в том, что у нас нет времени, остается максимум 9-10 месяцев, потом уже будет поздно. Игра сыграна фактически.

Очень важный момент. Была публикация так называемого Стила — английского контрразведчика, и это был как бы компромат на Трампа. Но в действительности это был компромат не на Трампа, это была чёрная метка, обращенная к Кремлю. И этот коллективный Стил сказал этой черной меткой: «Мы кое-что знаем, но то, что мы здесь публикуем — это всего лишь цветочки, мы знаем гораздо больше». И то, как здесь встрепенулись: последовали аресты в ФСБ, очень интересные реакции среди разного рода людей, — показывает, что действительно этот сигнал, «мы имеем в Москве разветвленную агентурную сеть, она работает и достаточно эффективно» — это один из элементов данного ультиматума. Поэтому нельзя строить иллюзии — у нас практически нет времени. Нам объявили шах, через полгода нам объявят мат.

 

Александр ПРОХАНОВ:

– Каждое выступление сегодня – это сильный, мощный, проверенный трагическими десятилетиями поток. И эти потоки соединяются в одно русло странным стечением русских обстоятельств. Этими обстоятельствами являются постоянные крушения нашей великой родины и постоянные возрождения нашей великой родины. У русской истории и у русского государства, у русской страны есть потрясающая, чудесная, волшебная способность вылетать из черных ям, из черных дыр. Это происходит не по воле лидеров, не по воле элит, не в результате стечения экономических обстоятельств. Это происходит по загадочной причине, которую нам не объяснят ни марксисты, ни монархисты, ни даже православные.

Россия неистребима. И поэтому вот эти потоки, в которых мы сейчас находимся и которые сейчас были продемонстрированы – это очень положительное явление, говорящее о том, что русская история движется в этих потоках. У меня есть подозрение, что не Путин строит новую Россию, а Россия строит Путина, что не мы строим наше государство, наши экономические модели, научные представления, а Россия этим занимается, и мы все являемся функцией этой величественной субстанции.

Россия не является в чистом виде территорией, она не является в чистом виде государством, она не является в чистом виде литературой, она не является в чистом виде природой, она не является в чистом виде костями наших предков. Но она чем-то является, – и в России это ее огромное звездное небо пропорционально нашей огромной территории. Поэтому я просто убежден, что русский реактор будет запущен. Я не знаю технологию запуска – об этом знает родина. Родина знает, как запустить тот реактор, чтобы она, родина, выстояла в условиях идущей войны, борьбы. И, конечно, провидцы, визионеры, поэты или прорывные технологи угадают этот момент – они угадают голос родины, подхватят его и переведут на язык экономики, на язык войны, на язык молитвы, на язык художественного стихотворения. Спасибо всем за этот очень интересный дискуссионный день.

comments powered by HyperComments