Может создаться впечатление, что новостной «белый шум» определяет образ мысли и сознание общества. То, в чем вы засыпаете на своей постели и с чем просыпаетесь в своем смартфоне. Кто-то даже называет этот фантом-работой. Делать новости руками, перекапывая ежедневно сотни страниц многоголосого текста. Мир — это почти уже, кажется, только текст. Трамп в Twitter троллит Турцию. Набор бессмысленных возгласов бытия, неупорядоченных, неразложенных по ячейкам машинной памяти. Идеи, потерявшие себя в водовороте больших данных. Настоящее — все более и более кажущееся противоестественным гибридом превратно понятого прошлого и фрустраций от сотрудничества с неизбежностью. Совсем недавно, я еще помню, так важного было узнать не быстрее всех, а точнее всего. Сегодня этот полезный навык почти утерян. Архаизация мышления и общественных связей — закономерный итог отказа от ценностей героической эпохи. Ахиллес никогда не догонит черепаху.

Черепаха будет жить долго, но непонятно зачем.

Впрочем, тот, кто проклинает реальность, кричит в ее глухие уши. Возбуждение информирующих раздражает информируемых. Тысячу раз ошиблись Лиотар и Деррида. Постмодернистское отрицание само стало большим повествованием и теперь уже отрицает свое собственное «ничто» в веках и в плоти цивилизации. Индивидуальное сознание ежеминутно фиксирует этот коллапс лентой старенького детектора лжи. Как сказал однажды известный российский политик: «Все это бессмысленно!»

А австриец Виктор Эмиль Франкл, узник концлагеря Аушвиц, психолог и психиатр, писал, что отсутствие смысла порождает у человека состояние «экзистенциального вакуума», является причиной многих психических заболеваний, включая «ноогенные неврозы» и самые разные виды отклоняющегося поведения. Утрата смысла ведет к лихорадочным попыткам замещения и поиска счастья в калейдоскопе псевдообоснований — от стремления к успеху и власти до противоестественного потребления. Знал, о чем говорил. Почитайте его «Психолог в концлагере», про которую Карл Ясперс восхищенно записал: «Эта книга принадлежит к числу немногих величайших человеческих творений».

Рефлекторное скольжение по информационному потоку — это путь в глубины античного Тартара, где политики начинают верить собственной пропаганде и принимают решения на ее основе. О, как слепы они! Как Эдип, ежедневно вырывающий свои глаза, непригодные для постправды. Манипуляции фейк-реальностью, состоящей из обезличенных мнений, — это вирус, который системно убивает нас всех. Плата за доведение до абсурда глубинной сути понятия свобода.

За этим траченным диссидентами и декадентами одеялом, все также нас ожидает сухая и заскорузлая, как рука рабочего, реальность. Не та, что в «l’Origine du monde», а та, в которой человек-творец должен обладать хорошим знанием истории прошлого и знанием социальных явлений современности, в которой он призван исполнять одновременно две роли: роль акушерки и могильщика.

Человек разумный информационный ищет эти слаботочные сигналы, отражающие суть происходящих в мире процессов, родовых схваток и агонии геополитических структур и исторических эпох. У нас ищут чуть более активно.

Год 2014-й не изменил вообще ничего. Естественным образом деконструкция страны, как пространства общей судьбы, начала отрицать собственную новизну. Идея прорваться в немотивированное будущее через полный отказ от опыта отцов и дедов, абсолютно юношеская в своей сердцевине, разбилась о кулаки дворовой банды внешнеполитических хулиганов. Было обидно. И только. Видеть же в этом отказ от «западного пути» — тоже самое, что отрицать объективную историческую реальность, данную нам не в ощущениях и мнениях, а в тысячах документов и археологических свидетельств. Все они в один голос кричат, что география — это пространственно-временной континуум. А в нем для нас и всех наших «благих предков», выражаясь языком древнеегипетской мистики, нет Запада и нет Востока. А есть только бесконечное пространство, на котором сотни народов и племен собрались вместе под флагом очевидных смыслов. Главный из них для геополитического дискурса — упор на понятии «межнационального», а не толерантности, уважительного отношения друг к другу, а не терпения друг друга, которое может и закончиться. Интернациональное отличается от толерантного тем, что призывает человека одной расы, этноса или культуры в общении с человеком другой расы, этноса или культуры, воспринимать его как себя (признавая его индивидуальность, достоинства наряду с недостатками), а не через призму собственной исключительности. В этом контексте антитеза «интернационализм — толерантность» столь же актуальна, как и более привычная антитеза «интернационализм — империализм». Такова модель. Но модель глубинная, уходящая корнями в проклятый норманнский вопрос, степную вольницу и новозаветное: «где нет ни эллина, ни иудея, ни обрезания, ни необрезания, варвара, скифа, раба, свободного, но все и во всем Христос». Равенство перед универсальными законами системы — в этом все дело.

Кое-что, впрочем, в 2014 году обострилось. Внешняя среда стала открыто агрессивно заставлять обновленные отечественные элиты переосмысливать себя, свое место, свою историческую роль. Хуже того, отказ классово близких западных патрициев распространить свои правила честной игры на родственное им в социокультурном плане пространство обернулся синдромом отрицания и даже тезисом о завершении эпического путешествия России на Запад, прекращение многократных и бесплодных попыток стать частью Западной цивилизации, породниться с «хорошей семьей» европейских народов.

Любой эколог вам скажет, что наиболее жесткая конкуренция за ресурсы идет не между разными видами, а внутри одного вида, в крайнем случае одной экологической ниши. В равной степени это справедливо и для социальных организмов. Причина отторжения России не в ее раскосых глазах, а в том, что она живая альтернатива того же вида цивилизации. Рожденная от одного корня, но выросшая не в тепличных условиях европейского полуострова, а на продуваемых всеми ветрами и превратностями путях большой Евразии. Тот же Запад, тот же софт и разъемы — другой интерфейс, другая архитектура. Если Европа — это уран, то Россия — это оружейный плутоний. Его нельзя добыть из земли — можно только получить в ходе длительного, сложного и опасного производственного процесса. Россия и Запад: одна ДНК — анатомия разная. Все дело, как всегда, в регуляторных генах.

И нет, не мы 400 лет пытались стать Западом. Этих у нас, конечно, тоже было в достатке, но они неизменно саморазоблачались и отправлялись по пути князя Курбского или Колчака. Антироссийская часть Запада 400 лет — от Лжедмитриев до Керенского и Ельцина — пыталась если не взять силой, то перекодировать нас, а через это колонизировать — как у нее это вышло с Блистательной Портой и пока не вышло с Народным Китаем. Потому что весь мир, вплоть до его самых удаленных и малознакомых уголков, должен рассматриваться как объект полного политического присвоения.

Одновременно столь же прогрессивно западнические Иван Васильевич, Петр Алексеевич и Иосиф Виссарионович всякий раз объясняли европейским столицам суть первой директивы «Звездного флота» о невмешательстве во внутренние дела другой культуры, естественном развитии и прогрессе. Даже на киноэкране у западников с этим были большие проблемы — в жизни оказалось еще хуже. Плюралистическая монопольность 1990-х, 2000-х стала эпохой тоталитарной уравниловки под атлантическое понимание «западного пути».

Но конечно, ни о каком геополитическом одиночестве для России сегодня не может быть и речи — на сколько угодно лет вперед. Так может казаться только с борта авианосца, с которого современные «маккиндеры» осматривают географическую ось истории. В реальности, даже если стереть Россию с глобуса, гравитация безошибочно укажет вам, где искать. И конечно, укажут российские армия и флот, которые победоносно сражалась во всех крупнейших войнах, не начав ни одну из них.

А вот еще коммунизм и упрямство духа. Сначала скажем, что, несмотря на европейские корни — во всех трех источниках и составных частях, называть идею социально-экономической справедливости исключительно европейской не нажимаются клавиши. Это равнозначно тому, чтобы называть христианство чисто еврейской религией. Несколько миллиардов жителей Земли с этим могут не согласиться. В обоих случаях. И это сегодня — в мире, кажется, победившего капитализма. Говорят, что большевики хотели, чтобы все у нас было, как на Западе. Одно только «но». Решительное размежевание с западными соратниками стартовало задолго до III Интернационала. Причины тому были более чем серьезные. Чтобы убедиться в этом, нужно всего лишь полистать дореволюционные статьи и выступления человека, иногда писавшего под псевдонимом Нелиберальный скептик, — благо они есть в Сети абсолютно свободно. Такие дела.

Война в 1945 году не закончилась. В режиме низкой интенсивности она продолжалась до 1991 года. Миф о стране «отдельно взятой» — это только миф. Скромное обаяние цивилизации не помещалось за задвинутым с той стороны занавесом. Миллионы и миллионы людей, в том числе на Западе, например, члены антивоенного и рабочего движения, своим ежедневным трудом делали весь мир лучше. А СССР оказывал самое значительное влияние на прогресс глобального человеческого общества. И если в Восточной Европе об этом забыли, то в Азии, Африке и Латинской Америке помнят превосходно. Впрочем, как говорил товарищ Берия: «Демонстративно наглые провокации и авантюры американской военщины в отношении СССР в виде многочисленных маневров сухопутных, военно-воздушных и военно-морских сил, «инспекторских» поездок военных заправил Атлантического блока в районы, граничащие с Советским Союзом, активность американской военной авиации у западных и восточных границ СССР — все это, очевидно, предназначается для того, чтобы нарушить спокойствие советских людей и поддержать военный психоз у себя и у своих вассалов». Так что не нойте. Санкции и военное давление — это навсегда.

Но потом диалектические противоречия внутреннего и внешнего контура поставили общественно-экономический прогресс на паузу. Величайшая геополитическая катастрофа накрыла собой земной шар, и волны эти все еще делают круги по его поверхности, взрываясь локальными хаосами и войнами, невозможными в период высокой биполярности. Параллельно мир победившего постмодерна ломает себя сам. После развала соцблока человечество лишилось альтернативы в деле устройства общества и государства. В мировой системе остался лишь один путь, адепты которого оказались крайне заинтересованы удержать свою идеологическую монополию. В этом контексте, например, школа «слабой геополитики» (Г. О’Туатайл, Дж. Эгнью) утверждает, что базовый принцип геополитики — «дуализм Суши и Моря» — более не релевантен существующим реалиям. В глобальном мире эта дуальность должна быть снята, однако путем подчинения «суши морю». То есть обобщенному Западу.

Представителям же якобы проигравшего полюса предлагается мыслить, исходя из уже свершившегося факта полной и окончательной доминации англосаксонской цивилизационной модели. Для этого в дело вброшена «постгеополитика» или «слабая геополитика», чья практическая задача состоит в отведении внимания от реальной геополитической структуры глобального мира. Поверьте, что борьбы нет, и для вас ее не станет. Точно как в Матрице. Долгое время верили, но и такая Россия, с вырванными клыками и когтями, не вписалась в «путешествие на Запад». И не могла вписаться в условиях отрицания там любой вариативности.

Может быть, дело в том, что все мы «полукровки», бастарды Запада от монгольских ханов, пораженные древнерусской тоской под огромным влиянием знатных семей ордынского происхождения?

Только почему-то Москва гордо именовала себя Третьим Римом, а не вторым Каракорумом с присказкой, что «Мы от Августа Кесаря родством ведемся». Вот и вся азиатчина. А что армия вооружена была на турецкий манер — так дело здесь было не в желании, а в возможностях. Никакого другого пути материальная база Московского царства физически не тянула — до петровских реформ.

Вообще дуализм «Восток-Запад» — детище европейской общественной мысли и отнюдь не самой передовой. Фата-моргана — сложная и редко встречающаяся форма миража, при которой на горизонте появляются сложные и быстро меняющиеся изображения предметов, находящихся за горизонтом. В ней так и сквозят ухмылка сэра Редьярда Киплинга с его бременем белого человека и разговор о правильной и неправильной стороне истории. Все это мы уже много раз видели. Именно поэтому сегодня так актуально звучит мысль не о самоизоляции, а, наоборот, о самом активном синтезе идей, смыслов, технологий при сохранении самоценной значимости культурного своеобразия всех составляющих наше общество элементов. А для такой системы важна не унификация формы, а унификация цели.

При таком понимании можно будет прекратить страдать комплексом непонятого деревенского гения, ищущего подтверждение своего благородного происхождения в районном архиве, а вернуть себе право формулировать видение будущего. Своего и всех тех, кто посчитает его привлекательным для себя. Тогда прекратится лихорадочное блуждание и придет опять понимание, что мы — самое большое государство мира. Мы — сердце мирового острова. Мы — победители. И в этом смысле мы — сами себе главные союзники. Можем позволить себе суверенно принимать решения о судьбе страны. Такой партнер очень привлекателен для всех без исключения международных игроков. Очень многие на Западе и Востоке хорошо это понимают и ждут. Там, в мире реальной политики-экономики, который почти уже не пересекается с информационной повесткой.

Ну и звезды, конечно, пусть даже не красные. «Все всегда рождаются не под своей звездой, и единственный способ жить по-человечески — это ежедневно корректировать свой гороскоп», — так говорил Умберто Эко.

comments powered by HyperComments