Со времен Второй мировой войны Англия* остается верным младшим партнером США.

Несмотря на диалектичность этого партнерства (США вместе с СССР до начала 60-х уничтожали Британскую империю как общего стратегического конкурента), Англия в политическом отношении традиционно ближе к США, чем к континентальной Европе, и играет роль их верного представителя и в НАТО, и Евросоюзе (пока). Формула «не мочись в Атлантику!» — неоспоримая квинтэссенция всей внешней политики Соединенного Королевства. Тем не менее, в последний год отношения верного вассала со своим сюзереном внезапно приобрели оттенок соперничества.

Глобализм Обамы пробудил британское политическое самосознание

Толчок к этому, похоже, дала стратегия Обамы по разрушению глобального рынка в интересах США. Транстихоокеанское и Траснатлантическое торгово-инвестиционные партнерства (TPP и TTIP) должны были не просто вырвать из мировой торговли посмевшие задуматься о суверенитете страны БРИКС, но и принципиально изменить взаимодействие государств с глобальными (преимущественно американскими) корпорациями.

Главное содержание указанных партнерств (равно как и продвигавшегося с ними Соглашения о торговле услугами — TISA), насколько можно судить (ибо они были секретными, и их участники не имели права открыто сообщать, что же они подписывают), — рассмотрение споров государств с корпорациями не государствами на основе их собственного или международного права, а специальными арбитражными органами, создаваемыми под решающим влиянием глобального бизнеса. Таким образом, отношения глобальных корпораций с государствами, на территории которых те действовали, должны были регулироваться самим корпорациями, что низводило государства до положения их региональных представительств, не имеющих обязательств перед своими народами.

Стратегия Обамы провалилась и, более того, вызвала перенапряжение и провал глобалистской Америки, ознаменованные победой Трампа.

Но Евросоюз, рабски зависимый от США и живущий в рамках задаваемой ими повестки дня, обсуждал TTIP всерьез, — хотя оно означало уничтожение его экономики по образцу Восточной Европы (так как свободная торговля с США, Канадой и Мексикой делала ее неконкурентоспособной из-за больших социальных и административных издержек) и ликвидацию суверенитета как европейских стран, так и ЕС, причем в пользу даже не США, а глобальных монополий.

Серьезность этой перспективы вызвала шок в английском правящем классе, и во многом предопределило Brexit: находиться в одном Евросоюзе с настолько обезумевшей, утратившей идентичность и чувство реальности континентальной элитой для англичан стало невозможно. Именно поэтому противнице Brexit Терезе Мэй пришлось заниматься им, несмотря на рекомендательный характер и неоднозначные итоги референдума.

Наследников Британской империи шокировала именно готовность европейцев отказаться от своей идентичности и превратить свои государства в придаток глобального бизнеса. Свободная торговля с НАФТА для Англии, превращенной либеральной политикой в финансовый бутик с добычей газа, не создавала проблем: большинство своих производств страна уже утратила, — что и было подтверждено скорым после Brexit созданием зоны свободной торговли с Канадой (а значит, и всей НАФТА).

Но Brexit серьезно подорвал интересы США в ЕС.

Удар в спину США

Англия была, по сути, представителем США и единственным значимым донором ЕС, постоянно поддерживавшим безумное иждивенчество режимов, созданных США в Восточной Европе. (Колониальное освоение последней корпорациями «старой» Европы лишило их экономики перспектив и превратило элиты, за редким исключением, в оторванных от своих народов наемников, скупленных США и используемых для ослабления Евросоюза, чтобы он не стал полноценным глобальным конкурентом.)

Англия обеспечивала 10% бюджета Евросоюза, потеря которых ускорит сокращения финансирования с 2020 года стран Восточной Европы (на их поддержку, — а точнее, на обеспечение прибылей в них корпораций «старой» Европы, — идет сейчас 43% бюджета ЕС). Помимо ускорения национальной катастрофы стран Восточной Европы (хозяйственной — прежде всего Прибалтики и Болгарии, политической — прежде всего Польши и Венгрии), это подорвет саму модель Евросоюза, являющегося финансируемой населением «старой» Европы зоной гарантированных прибылей для ее корпораций, и придаст ему забытый и неконтролируемый динамизм.

Этот динамизм распахивает новые перспективы перед Россией (равно как и создает новые угрозы), но впервые с формирования Веймарской республики выводит ситуацию в Европе из-под контроля США, что неприемлемо для них.

В Вашингтоне не питают ни малейших симпатий к английскому правящему классу, непокорство которого грозит ускорить превращение Европы (средний класс которой едва удалось отвлечь от его обеднения угрозой безопасности, созданной наплывом мигрантов) в Большой Ближний Восток.

Кроме того, отделившейся от ЕС Англии приходится думать о своем позиционировании в мире — роли «младшей сестры» США становится мало (особенно с учетом падения значения этой роли, больше не сопряженной с присмотром за европейцами). И здесь, просто следуя своей исторической памяти, британский правящий класс невольно начал подрывать американское доминирование — и более независимым поведением в арабском мире, и выстраиванием оси с Китаем (пусть даже пока более символической, чем стратегической).

Активизация Англии, более не сдерживаемой путами в виде ЕС, на пространстве бывшей Британской империи воспринимается США как стратегическая угроза, — и вызывает ответную, хотя, возможно, и инстинктивную, не осознаваемую в своей целостности реакцию.

Солсбери — Париж: первые зарницы невидимой грозы

Применение химического оружия против предателя Скрипаля и его дочери, их похищение и развязанная вокруг этого безумная антироссийская истерика удивительны своим непрофессионализмом. Английские спецслужбы отличаются глубоким пониманием реальности (вызванным и традицией инициативной поддержки гражданами, включая специалистов, своего государства); данный же скандал изобилует нелепыми заявлениями и чудовищными для западного сознания действиями (вроде умерщвления домашних животных), дискредитирующими правительство Мэй даже на современном западном информационном фоне.

Эта дискредитация вызывает ощущение как минимум побочной цели организаторов провокации (как могут работать английские спецслужбы, можно судить по убийству собравшегося вернуться в Россию Березовского или по серии «загадочных» смертей ряда других видных эмигрантов из России).

Ведь крах правительства Мэй может привести Англию обратно в «европейское стойло» (косвенный признак надежд на это — отсутствие активации шотландского проевропейского сепаратизма при том, что в Шотландии находится половина английской промышленности, включая почти всю добывающую). Главный европейский интерессант этого — Германия — утратила навыки стратегической игры, но США могли рассчитывать на резкий протест России, превративший бы Мэй в недоразумение и всемирное посмешище.

Но России — в силу противоречия интересов с развязавшими против нее беспрецедентную по своей всеобъемлющности агрессию США — нужна Англия вне Евросоюза и, соответственно, нужно правительство Мэй. Поэтому (хотя нельзя сбрасывать со счетов и фактор политической импотенции) Россия не поддалась на провокацию, включающую отравление и похищение своих граждан.

Возможная модель действий американских спецслужб против англичан была отработана на Украине на малазийском «Боинге»: непосредственно руководившие хунтой американские специалисты, похоже, просто обманули своих подопечных, объявив малазийский рейс личным самолетом В.В. Путина и потребовав его сбить. Выполнив команду, украинские фашисты стали заложниками своих американских хозяев, которые могут в любой момент отдать их под суд (и даже организовать их смертную казнь) за организованное самими американцами преступление.

Вероятно, в истории со Скрипалями английские спецслужбы получили от американцев команду похитить их и обеспечить соответствующие заявления в рамках протоколов «трансатлантической солидарности» или сотрудничества в рамках НАТО. Скорее всего, американцы потребовали немедленных действий, обещая представить доказательства позже, — а, когда англичане, подчинившись им, загнали себя в капкан, отказали им. Возможно, в рамках этой провокации английские спецслужбы осознанно сработали против правительства Мэй на стороне американцев.

Не сумев свалить правительство Мэй провокацией со Скрипалями, США взялись за его реформу «изнутри». Признак этого — замена министра внутренних дел, уличенной в намерении бороться с нелегальной иммиграцией, на произраильского мусульманина Джавида, публично мечтающего о жизни своих детей в Израиле, его уже прочат на место Мэй.

Почти незамеченным на фоне скандала со Скрипалями прошел беспрецедентный арест Саркози с его не менее беспрецедентным 25-часовым допросом (правда, с перерывом на ночлег дома). То, что за последующие почти 2 месяца нахождения под судебным контролем это не вызвало истерики дрессированных медиа Европы, означает, что проанглийский президент Макрон лишил проамериканского экс-президента Саркози глобального политического статуса: теперь это обычный подозреваемый.

Формальный повод бесспорен: Саркози, по-видимому, действительно брал деньги на президентскую (как минимум) кампанию у лидера Ливии Каддафи и действительно развязал чудовищную агрессию против Ливии, чтобы замести следы своего преступления.

Но Саркози был всецело поддержан США, которые возглавили начатый им крестовый поход против суверенитета, законности и демократии. И суд над Саркози уже в силу официального обнародования на Западе (пусть даже в качестве лишь версии) реальных причин нападения НАТО на Ливию нанесет серьезный ущерб и США, и проамериканской части английской элиты, и пресловутой «атлантической солидарности» (то есть подчинению европейцев американцам в НАТО и мировой политике целом).

Поэтому «дело Саркози» во Франции — эффективная антиамериканская акция английской элиты.

* * *

Прозрачное англо-американское измерение имеет и «цветная революция» в Армении, осуществляемая, как и на Украине, со второй попытки (после «Энергомайдана»).

Основные битвы тихой войны между США и Англией еще впереди, — и пока все, что мы видим, представляется разведкой боем.

Непосредственным полем столкновения, скорее всего, станет Ближний Восток (возможно, в связи с вероятным нападением на Иран США по инициативе Израиля и Саудовской Аравии), а объективной задачей США является возвращение Англии в Евросоюз. Эта цель недостижима, хотя промежуточный этап, — привод к власти в Англии проамериканского правительства, объективно противостоящего королевской семье, — представляется реальным.


*Применение химического оружия в центре собственной страны против граждан России с их последующим похищением и дикой русофобской истерией лишили эту страну права на название с приставкой «Велико-». Хотя формально «Англия» — лишь центральная часть Соединенного Королевства, наряду с Шотландией, Уэльсом и Северной Ирландией, на русском языке так называют и всю страну.