Многие друзья и знакомые спрашивают, почему я не высказываюсь по конституционной реформе и никак не участвую в кампании вокруг нее.

Начну с того, что я придерживаюсь собственной «конспирологической» версии относительно причин тех лихорадочных изменений, которые начались 15 января. Версия моя довольно радикально отличается от всего, о чем говорят и пишут в СМИ. Как-нибудь, может быть, в ближайшие дни — я озвучу свое видение. А пока о Конституции.

Самое главное в реформе — все существенное в ней было заявлено Путиным сразу же и в проекте оно, естественно, останется. Почти все, что предлагает общественность и при этом находит поддержку сверху — носит риторический характер, иногда довольно приятный и благозвучный. Но в сущности это декоративные элементы, а не изменение сути курса. Ни консервативная трактовка института брака, ни стыдливое скороговоркой упоминание Бога, ни даже насилу выдавленное упоминание государствообразующего народа — курса не меняют. Скорее все это служит предохранителями от реванша отпетых либертенов и либертарианцев.

Между тем, российская Конституция 93-го года, скажем открыто, раз уж теперь ее обсуждают всерьез, сама по себе и целиком являлась продуктом колониального и капитулянтского сознания. Это совершено эпигонский, не творческий, не русский, то есть не нацеленный на развитие нашей цивилизации, документ. Он был скоропалительно скомпилирован на основе конституций США и Франции, держав, правовая история и государственная природа которых глубоко чужда России.

С таким документом оставлять страну президенту, претендующему на какую-то историческую репутацию, было бы стыдно. Может быть, здесь и лежит мотивация Путина, помимо чисто прагматических корректив, которые были озвучены сразу же, 15 января?

Эта Конституция сковывает дух исторического творчества, она попросту малопригодна для развития как правовой мысли, так и реальной политики. Ее следовало бы не латать, а отбросить. То, что происходит сейчас, напоминает суету и скрип при передвижке мебели в плотно заставленной комнате. Но вместо того чтобы отпиливать куски и ножки от старой дурно пахнущей обстановки, доставшейся от Шахрая, вместо того чтобы кроить из нее нечто новое по смыслу — проще было бы выкинуть всю эту рухлядь на помойку.

Но — тогда пришлось бы собирать Конституционное собрание. На это не хватает духу. Хотя при желании можно было бы очень быстро составить проект новой Конституции и за несколько месяцев организовать проведение Конституционного собрания. Это обошлось бы чуть дороже для госбюджета. Но зато было бы солидно и стало бы реальным историческим деянием.

Что же мы имеем на выходе? Убогую, исторически депрессивную Конституцию немного обновят и освежат, лишив ее наиболее вопиющих и одиозных черт, направленных против гарантий суверенитета России. Пока многие поправки, в том числе одобренные, звучат весьма невнятно, возможно, их еще подредактируют. Но есть опасность, что текст Основного закона превратится в нечто маловразумительное.

Вместе с тем независимо от того, кто у нас во власти, и как мы к ним относимся, приличному человеку стыдно писать доносы на свою власть в ООН и гаагский трибунал, делегировать им право судить нас. (Не стыдно делать это только предателям своего народа, наемникам наших цивилизационных конкурентов.) И то, что мы свое право признаем наконец-то выше международного — реальное достижение. Хотя и понятно, что у Путина и членов его команды здесь помимо стратегического есть и корыстный интерес.

Верховенство нашего права, а также ограничения на двойное гражданство и иностранные счета для чиновников — безусловное благо и движение вперед. Благом является и сквозное правопреемство к СССР и Российской империи. Это просто-напросто наша историческая правда. Уже эти скромные поправки оправдывают реформу по принципу «с паршивой овцы хоть шерсти клок». Однако при этом выводы делать рано, надо дождаться законченной редакции поправок в Конституцию.
______________________

А какой могла бы быть не половинчатая, полноценная Конституция? — спросите вы.

Это большая тема. Не буду же я сейчас сочинять целый проект Основного Закона! Тем более что мы писали об этом, в той же Русской доктрине. Обозначу свою позицию тезисно:

— В подлинной Конституции развития должна быть дана своя, а не заимствованная модель народовластия. В частности, уверен, что в XXI веке нам потребуется расширение использования механизмов плебисцита и референдума, а также построение реальной демократии снизу через сквозной принцип делегирования от малых сообществ, муниципалитетов вверх — на Земский Собор. Нынешняя система, и это понимают уже все, симулирует демократию, является прикрытием власти нескольких государственно-олигархических кланов и корпораций, представляет собой систему узаконенного политического спектакля, состязания «рекламных бюджетов» и админресурсов.

— Единственный способ ограничить подавляющее влияние на политику крупного капитала, как иностранного, так и внутреннего — отказать ему в праве на представление своего интереса как частного. В XXI веке мы могли бы создать свою модель сословно-корпоративного представительства и управления. Крупный капитал — функция от общества и государства. Крупный капитал должен имеет право политического голоса только при условии, что он говорит от лица корпорации, отрасли и сословия, с которыми он связан. Если крупный капитал не способен вплести себя в интерес всей отрасли как ее лидер, выразитель ее коллективных интересов и прав — значит он враждебен обществу, является хищником, разрушающим наше хозяйство и воюющим с нами, а не служащим нам. В таком случае его частный интерес и голос в политике не должен учитываться вообще. Пока же у нас все происходит ровно наоборот.

(Важно отметить, путинская элита далека от такой постановки вопроса, которая единственно глубинно отвечает нашим национальным и цивилизационным интересам. Но 90% нашей так называемой уличной оппозиции, всех тем, кому дозволено на словах претендовать на смену власти — все эти детки Ходорковского, навальные, дуди и иже с ними — еще дальше чем Путин отстоят от такой постановки вопроса. Если бы они дорвались до власти, они еще дальше оттащили бы нас от перспективы не олигархического, а суверенного цивилизационного развития.)

— Мы обязаны были бы построить новую многоэтажную модель унитарного государства с элементами федерации лишь для воспроизводства самобытных культур. Мы должны отказаться от политического федерализма и прийти к более рациональному территориально-хозяйственному районированию своей державы. Это означает отказ от множественности суверенитетов (республиканских) внутри единого суверенитета, это означает отказ от права «наций» на самоопределение без согласия других народов, входящих в союз.

— Мы уже достаточно зрелое государство, вкусившее плодов вестернизации, чтобы отказаться от идеологии и философии «прав человека» как порожденных антиколониальными революциями. Россия не являлась никогда колонией, равно как и колониальной империей, и поэтому нам это чуждо. При этом во главе нашего понимания человека должны стоять право на жизнь, классические политические права и свободы, социальные права, пакет которых у нас долгое время был самым передовым. Высшим выражением гражданского права у нас могли бы стать привилегии гражданской чести и достоинства — в таком направлении следовало бы строить русскую конституционную традицию. А не в рабском подражании чужой философии, в которой очень много лживого и лицемерного (к примеру, лицемерным является знаменитый принцип «разделения властей», ведь ветви власти в действительности могут разделяться только во время кризисов, когда они начинают противоборство и превращаются в инструменты внешних сил).

— Непосредственно в Конституцию следовало бы внести такие положения как: общенародная собственность не только на недра, но и на все ресурсы, и на землю; Центральный Банк как подчиненный суверенитету страны; в Конституции могли бы быть прописаны те стратегические отрасли экономики, которые не могут быть разгосударствлены; главная цель государства — развитие человеческого потенциала; следующие из этого приоритеты: сохранение и развитие классического образования, воспитания, формирование человека-творца, а не человека-потребителя, сохранения традиционного понимания, что есть человек (было бы недурно, если бы в Конституции было бы дано определение, что мы понимаем под человеком).

— Наконец, нашим правоведам следовало бы приникнуть к золотому фонду отечественного права — Своду законов Российской империи. Как говорил ныне покойный наш коллега и соавтор по Русской доктрине Сергей Петрович Пыхтин, в этом своде при обращении к нему откроется «бездна великих идей».

Примерно в таком ключе. Понятно, что это лишь набросок, а не исчерпывающий перечень. Вот в каком направлении следовало бы мыслить и дерзать нашим правоведам. А не плестись в хвосте заемного чужеземного конституционного права.

comments powered by HyperComments