Официальную реакцию Китая на нынешнюю ситуацию в Иране можно назвать весьма сдержанной, хотя она затрагивает как тактические, так и стратегические интересы Китая. К тактическим можно отнести возможные проблемы с поставками иранской нефти, которые составляют значительную часть энергетического баланса Китая.
А что касается стратегических, то презрение Америки к нормам международного права подрывает стратегию Китая по созданию «Сообщества единой судьбы человечества», сформулированную Си Цзиньпином в 2013 году, а также новейшую концепцию создания более справедливой и равноправной системы глобального управления, изложенную китайским лидером в прошлом году в Пекине во время проведения саммита ШОС. Нынешняя агрессивная политика США показывает, что надежды Китая на создание нового миропорядка, где Китай будет играть важнейшую, если не главную роль, отступают на задний план. Поэтому сейчас в КНР происходит переоценка стратегий, и четкая реакция на изменившуюся ситуацию в мире пока не выработана.
Эта стратегическая неопределенность продлится как минимум до начала апреля, когда планируется визит Трампа в Пекин. Новая реальность будет обсуждаться во время встреч президента США с Си Цзиньпином, а результаты переговоров будут подвергнуты тщательному анализу. Кроме того, важна будет последующая встреча с Владимиром Путиным, которая произойдет примерно в это же время. Китайцы редко реагируют быстро и однозначно, но безусловно, нынешняя ситуация на Ближнем Востоке повлияет на дальнейшее развитие событий в Китае и вокруг него.
На фоне ближневосточного кризиса российско-китайские отношения только укрепятся. Очевидно, что США оказались сильнее, чем предполагали и в Москве, и в Пекине, и ясно, что по отдельности и Москва, и Пекин уступают в силе и в стратегической инициативе нынешней Америке во главе с Трампом. Поэтому стратегически Москва и Пекин будут сближаться еще более быстрыми темпами. А что касается тактических моментов, то проблемы с энергобалансом подтолкнут КНР к расширению закупок углеводородов в России. До сих пор китайцы проявляли известную сдержанность. Они долго тянули с газопроводом «Сила Сибири-2», поскольку пытались «раскладывать яйца в разные корзины». Но теперь, когда этих корзин особенно после венесуэльского кризиса становится все меньше, Китай понимает, что имея сопредельную страну с неисчерпаемыми ресурсами, самое дальновидное для него — развивать инфраструктурные проекты с Россией, не увлекаясь чрезмерной диверсификацией источников ресурсов. Мы так же понимаем, что без координации усилий с Китаем мы проигрываем Америке в тех частях мира, где у нас есть интересы. Поэтому я думаю, что долгосрочные последствия иранского кризиса продвинут российско-китайские отношения.
