М. Антонов:

— Итак, друзья, здравствуйте! Полемизировать сегодня традиционно должны писатель, обозреватель, ведущий радио «Комсомольская правда» Николай Стариков, он в санкт-петербургской студии находится, Николай, приветствую вас!

Н. Стариков:

— Здравствуйте, дорогие друзья! Михаил, вам отдельный привет из Питера!

М. Антонов:

— И мы пытаемся сейчас дозвониться до нашего Владимира Ворсобина, который по делам журналистским находится в Белоруссии, в Минске, но пока связь восстанавливаем… Николай, пожалуйста, вам вступительное слово.

Н. Стариков:

— А у меня есть объяснение, почему мы не слышим товарища Ворсобина. Я внимательно слежу за его перемещениями, за его Телеграм каналом, он находится в Минске, в центре событий, и вот вчера, когда в Минске была очередная попытка организации массовых беспорядков, я увидел, что он там присутствует без каски. А до этого все репортажи Владимира Ворсобина из Белоруссии были в красивой, большой такой, замечательной белой каске, которую он получил, по-моему, в подарок от сирийских коллег. (Шучу). Видите, может быть, именно отсутствие этого аксессуара как-то привело к тому, что телефон Владимира Ворсобина сейчас не отвечает.

М. Антонов:

— Нет, отвечает, мы пытаемся до него сейчас дозвониться… Уже, дозвонились. Владимир Ворсобин, из Минска, присоединяется к нам. Володя, приветствую тебя!

В. Ворсобин:

— Добрый день!

Н. Стариков:

— Я только что сказал, Владимир, что вы вчера забыли надеть свою красивую большую белую каску и, может быть, поэтому мы вас не слышим? Смотрите, некоторое время назад вы из Минска вели репортажи в каске, сейчас без каски. Это значит, что напряженность настолько серьезно упала и ничего серьезного не происходит?

В. Ворсобин:

— Николай, ну, начинаете опять переворачивать информацию. Тогда каску я в шутку надел в редакции. Это была каска фотокорреспондента и этим ребятам достается чаще всего… Здесь вообще каска не имеет никакого значения ни к прошлой революции, ни к сегодняшнему дню…

Н. Стариков:

— Мне хочется просто вам поднять настроение, Владимир!

В. Ворсобин:

— Я понимаю, да. Но я сейчас здесь вообще-то настроен сообщить, что здесь происходит, чем с вами пикироваться. И вот я сообщаю. Тут с утра было такое ощущение, что все провалилось, Тихановская должна пережить фиаско, потому что я вот с утра вышел, походил по магазинам — все открыто, ЦУМ местный открыт, заводы работают. Я съездил на «Атлант», потому что были сведения, что он бастует, даже видео было такое. Но выяснилось, что он работает… рабочие, скрипя зубами, объясняют, что большинство — поколение пожилое и куда устроишься на работу… и потом, жалко завод…

Н. Стариков:

— Подождите, Владимир, что значит работают, скрипя зубами? Забастовка либо есть, либо ее нет. Так работает завод или нет?

В. Ворсобин:

— Я им тоже говорю. Это наш московский взгляд, да. Но они говорят — мы против Лукашенко, как все нормальные люди — но не готовы мы бросить производство, потому что вот только-только раздали долги производства и холодильники вот эти знаменитые «Атлант» пошло в рост производство и их покупает больше всего Россия. И вот они дышат над этим своим предприятиям, они, конечно, в этом смысле молодцы, и говорят — а почему мы должны начать бастовать? Почему не начнут бастовать транспортники?

Н. Стариков:

— Подождите, зачем транспортники? Должны начать бастовать блогеры, креативный класс. Они должны первыми высказать свое отношение. А уже в конце подтянутся люди, которые действительно занимаются трудом на государственных предприятиях.

В. Ворсобин:

— Николай, дайте я расскажу, а вы потом все проанализируете. Вот я сутра, где-то с 10 до 11 часов было ощущение полного провала. И сейчас время два часа, я нахожусь на центральной площади, которая забита студентами. Студенты перекрыли дорогу около своего университета, такая маленькая улочка, причем, это сделал ровно один человек ровно на одну полосу транспортную, ровно на две-три минуты, но — обещание выполнено! И пошли к правительству. То есть, сначала силовики здесь всех гоняли, ну, здесь были попытки какие-то, но сейчас к трем часам здесь начинается примерно то же самое, что и вчера. Поэтому я уже с неким сомнением смотрю на сегодняшний день, и по поводу этой забастовки тоже. Она не началась. Но никто не дает гарантии, что она не начнется.

Н. Стариков:

— Владимир, я хотел уточнить, что забастовка — это когда люди не работают. Студенты — понятно, что обучение это их работа — но это, очевидно, самая питательная среда для каких-то бурлений, революционных событий, поэтому, конечно, именно студенты являются ледоколом революции.

В. Ворсобин:

— А, Николай, я забыл сказать — не работает велозавод, один из цехов «Азота» гродненского не работает. Не работают еще два-три предприятия, названия которых я тут же забыл. Но это средней руки предприятия. То есть, большие предприятия работают, средние — нет.

Н. Стариков:

— Владимир, откуда черпаете информацию?

В. Ворсобин:

— …сейчас протестующие пройдут по городу и по предприятиям, и вот этих рабочих, которые сомневаются, в их планах — вытянуть на улицу. То есть, вот эту забастовку, о которой они так много говорят, нужно катализировать. Удастся это или нет, я не знаю, но этот вариант еще возможен.

Н. Стариков:

— Владимир, я повторю свой вопрос. Вы поехали на «Атлант», своими глазами убедились, что предприятие работает. Вот по всем остальным предприятиям, о которых вы сказали, — вы там были и видели, что они не работают? Либо вы прочитали СМИ, послушали Нехту и радио «Свобода»?

В. Ворсобин:

— Мне не разорваться, я не могу быть сразу во многих местах. Там, где я был… вот мне рабочие рассказали с велозавода, что вообще-то он дохлый у нас, велозавод, он по сути не работает, но вот как бы он присоединился. Точно я знаю, что не работает около 10 мелких предприятий — кафе, магазинчики… там вывесили объявления, что они закрыты на учет…

Н. Стариков:

— Около десяти на всю Белоруссию?

В. Ворсобин:

— В Минске, да.

Н. Стариков:

— Ну, это серьезный удар…

В. Ворсобин:

— Я не говорю, что серьезный. Я тоже считаю, что сейчас это, скорее, близко к провалу, эта инициатива Тихановской. Тут я не буду с вами спорить, я не считаю, что здесь для революционеров все замечательно. Сейчас, скорее, они терпят фиаско, но сказать, что они совсем потерпели это фиаско, можно ближе к вечеру или завтра днем.

Н. Стариков:

— Поэтому давайте будем корректны. Давайте скажем так — по непроверенным сведениям, не работает 10 кафе в Минске, один цех одного из предприятий и один из заводов, который и раньше не сильно работал или вообще не работал. Ну, ничего нового-то нет. Давайте вспомним события на Украине, там первыми в топку, как пишет один из наших слушателей, бросили как раз студентов. Но я вам хотел бы предложить обратить ваше внимание еще на один смысл, почему именно сейчас нужно вот это все было сделать? Выдвинуть этот ультиматум, попытаться вновь накалить ситуацию, помимо всего того, что мы с вами обсуждали. Дело в том, что 7 ноября сего года начнется первый запуск Белорусской атомной станции. И в центре Европы в рамках Союзного государства появится большое количество дешевой электроэнергии. Это вызывает колоссальную озабоченность в Евросоюзе и особенно в Литве. Вы сейчас будете смеяться, дорогие друзья, но мои слушатели, мои читатели пишут мне из Вильнюса — в Литве бесплатно раздают таблетки йода. То есть, нагнетается ужас — сейчас начнет работать в Белоруссии атомная станция, поэтому идите, пожалуйста, в аптеку, вам бесплатно выдадут таблетки. Это еще не все. Литва говорит о том, что вопрос начала работы Белорусской атомной станции — это вопрос безопасности Евросоюза. Второе. Нужно немедленно принять решение о недопуске дешевой белорусской электроэнергии на рынок Евросоюза.

Теперь переведу все на русский язык. Значит, в Литве закрыли, если вы помните, Игналинскую станцию. В Белоруссии открывают станцию. Разница разительная. А нужно, чтобы постсоветское пространство закупало электроэнергию из Франции, из других европейских государств. Просто им рынок переходит. И вот путем организации этих беспорядков и волнений стараются убрать с рынка конкурента. Причем, надо это сделать, пока не запущен атомный реактор. Потому что вся эта так называемая оппозиция всегда против атомной энергии.

В. Ворсобин:

— Ну, если б не было конспирологических версий, то наш разговор со Стариковым был бы бессмысленен. Николай предложит мне сейчас какую-нибудь версию заговора, что, значит, все это организовано и т.д., я буду пытаться с этим спорить, потому что я нахожусь все-таки в гуще событий. Но давайте просто одну мысль я выскажу. Если это было организовано такими большими игроками, для которых атомная станция имеет смысл в их геополитических раскладах, тогда в этом случае вопрос — почему так плохо организован протест? Он в этом смысле организован омерзительно. Потому что здесь столько хаоса, что вот эта Нехта, которая вроде считается организатором всего и вся, здесь уже сами оппозиционеры костерят, потому что она лишь заявляет, но ничего не контролирует. То есть, даже ее информация, куда пойти, часто не соответствует действительности. Все здесь разнобой. Это первое.

Второе. А зачем нужно вообще что-то организовывать в городе, где Лукашенко терпеть не могут? Причем, терпеть не могут и те, которые агрессивны против него, но и те, которые не выходят на улицы и даже, может быть, и проголосовали за него тайно…

Н. Стариков:

— Владимир, не могу молчать…

В. Ворсобин:

— Дайте дорасскажу… вот как такая супруга, которая уже не любит опостылевшего мужа, но терпит — а кому она нужна? Это такое старшее поколение, которое терпит… поэтому для этой пороховой бочки, собственно, даже неважно, откуда придет искра. И сейчас я нахожусь в центре Минска, где уже третий месяц полыхает и, если вы думаете, что полыхает только потому, что кто-то организовывает, то вы сильно ошибаетесь. Это просто невозможно.

Н. Стариков:

— Ну, Владимир, там так полыхает, что вы ходите без каски. Это первое. Второе. Историю семейного плана давайте мы отложим сейчас в сторону и перейдем к фактам. Значит, когда у вас нечего сказать, а вам сейчас явно нечего сказать, потому что вы вообще ни одного слова, ни одной запятой в адрес моей реплики предыдущей не сказали, и еще раз — любимое ваше слово «теория заговора»… дальше вы говорите — это не организовано. Ну, конечно, не организовано. Тихановская не призывала к забастовке. Нехта не призывала к забастовке. Нет чатов, где рассказывают, как сжигать машины и организовывать массовые беспорядки. Этого всего не существует. Западные государства не собирают миллионы долларов на различные нужды вот этих самых бастующих и протестующих. Всего этого не существует! Люди просто взяли сами вышли собой, откуда-то неизвестно из космоса узнав, куда и когда выходить…

В. Ворсобин:

— Николай, существует, да…

Н. Стариков:

— Значит, организация существует. И не надо ее отрицать. Теперь дальше, Владимир. Сейчас я всю сложность картины вам нарисую. Я вам предложил еще одну тему для полемики — остановка еще не начавшейся работы атомной станции — вам сказать здесь нечего. Уничтожить конкурента — это очень важно.

В. Ворсобин:

— Почему нечего?..

Н. Стариков:

— Ну, скажите, что нет атомной станции, что нет озабоченности Литвы, что не выдают йод в Вильнюсе, что не ставят вопрос в Евросоюзе о том, что вот станция появилась и нельзя допускать ее электроэнергию на рынок Евросоюза. Ну, скажите, что всего этого не существует! Ну, скажите, что меня тоже не существует, а есть только один вы и все само собой происходит.

В. Ворсобин:

— Да, Николай, это существует. Но это просто часть сложной картины. Не из-за этого все происходит. Хотя я согласен, что Литва против этой атомной станции, что вокруг нее много сражений и т.д. Да, и Тихановская заявляет о начале забастовки, да, и запад поддерживает оппозицию, как восток поддерживает Лукашенко. Да, идет игра. Вы понимаете, это сложная картина, она не двумерная, не черно-белая.

Н. Стариков:

— А кто говорит о черно-белости?

В. Ворсобин:

— Я еще раз говорю, здесь не существовали условия для протеста. Вся вот эта координирующая вещь — а здесь плохо скоординировано… если уж вы говорите про запад, тогда скажите мне — запад это мир высоких технологий, они на этих революциях собаку съели. Так еще раз я вопрос задаю — почему так плохо они работают, если они работают вообще?

Н. Стариков:

— Я вам отвечу. Владимир, напомню, что в России была революция 1905 года, которая закончилась ничем. А потом была революция 1917 года, аж две, которые привели к свержению власти. Вопрос — почему в 1905 году не получилось, а в 1917-м получилось? Потому что были разные исполнители, разные ситуации, разное количество финансов или разное количество указаний. Разные бывают вещи. Это первое.

Второе. Я так с юмором слежу за тем, как подается в западной информационной сфере финансовое обеспечение всего этого безобразия. То есть, получили премию… я даже боюсь правильно сформулировать… на обеспечение белорусской оппозиции. Вот объясните мне, пожалуйста, как можно деньги передать белорусской оппозиции? Белорусская оппозиция это кто? Это Тихановская или все те люди, которые на улице? Или те, кто был арестован, кто сам себе создал эти проблемы?.. То есть, берутся деньги, громко заявляется, что эти деньги куда-то передаются… Вопрос — вы что-нибудь про коррупцию и воровство когда-нибудь в жизни слышали? Нет, вы, конечно, думаете, что все те, кто сейчас хочет свергнуть Лукашенко, это сплошь святые франциски и ни копейки никогда они не возьмут. Вот вам, пожалуйста, первая причина, которая приходит в голову. Деньги на протест украли. Потому что их непонятно кому и как передают. Украли, денег нет.

Второе. Давайте не будем забывать, что белорусы действительно люди очень мягкие и добрые. Но самое главное не это. Главное — белорусы люди здравомыслящие и этих здравомыслящих огромное количество, подавляющее большинство, которое, кстати, в основном и голосовало за Лукашенко. Вот эти люди не бастуют на «Атланте», потому что они знают, что тогда разорится предприятие, а дальше придут эффективные менеджеры за спиной Тихановской, которые этот завод распилят, уничтожат и не будет производства холодильников в Белоруссии.

В. Ворсобин:

— Николай, вы выдергиваете факты и конструируете удобную смысловую цепочку…

Н. Стариков:

— Так я ж и предлагаю работать с фактами, а вы — с эмоциями.

В. Ворсобин:

— Я же сказал вам, что мне сказал рабочий, что большинство голосовали против Лукашенко. Вы эту информацию воспринимать не хотите… Вам так кажется — черное и белое. Предприятия, которые работают, они за Лукашенко. Что большая поддержка социальная есть у действующего президента. Вы исходите из этих аксиом. Но фундамент, он с гигантской трещиной… Если исходящие неверны, то все ваши дальнейшие построения они тоже неверны. А я исхожу из того, что социальное напряжение получилось совершенно натуральным, а не искусственны м образом. Вот в чем проблема.

Н. Стариков:

— Владимир, вы повторяетесь уже. Я вам скажу так. Если 90% жителей какого-либо региона страны хотят смещения, свержения власти, ни одна власть не устоит. Вы сами как раз подтверждаете то, что большинство населения Белоруссии, причем, подавляющее большинство, не хочет того, что сейчас пытаются навязать им Тихановская и компания.

В. Ворсобин:

— Это другой вопрос. Вот с этим я соглашусь. Большинство населения спорят между собой, вот большинство, которое против Лукашенко, у них нет согласия между собой, какими способами можно добиться своего. Есть радикалы, которые выходят на улицы, ну, в белорусском понимании этого слова «радикалы»… А есть вот это молчаливое большинство, которое вы ошибочно трактуете, как поддержку Лукашенко. И если вдруг случится так, что Лукашенко падет, ну, я не знаю, это в теории, очень маловероятной, потому что пусть даже 10-20 процентов его поддерживают, но в этих процентах находятся силовики, и ОМОН, которому терять уже нечего…

Н. Стариков:

— Подождите, Владимир, вы сейчас нам сами все объяснили. Большинство силовиков на стороне Лукашенко, большинство людей на стороне Лукашенко, большинство людей на стороне своего завода.

В. Ворсобин:

— Я это не говорил, что большинство на стороне Лукашенко…

Н. Стариков:

— Подождите, Владимир, давайте зайдем с другой стороны. Потому что у меня тоже есть источники информации, источники хорошие, правильные… так вот, мои источники информации присылают фотографии целых горстей шипов, которые разбрасывают на пути автомобильных пробегов за Лукашенко и за стабильность. Теперь, пожалуйста, найдите мне одну фотографию автопробегов и шипов, которые разбрасывались на пути тех, кто выступает против Лукашенко. Хоть один шипчик найдите, пожалуйста.

В. Ворсобин:

— Найду.

Н. Стариков:

— Не найдете. Так вот, с одной стороны, попытки насилия, оскорбления, шипы. А с другой стороны абсолютно нормальные…

В. Ворсобин:

— Такая нормальная светошумовая граната! Так что лучше — шип или граната!

Н. Стариков:

— Извините, полицейские применяют меры воздействия…

В. Ворсобин:

— Вы хоть раз слышали, как взрывается граната в 10 метрах от вас? Николай, вы много в жизни потеряли, если этого не слышали.

Н. Стариков:

— Я не хочу на запрещенные акции…

Вы знаете, после того, как мой коллега постоянно отказывается видеть реальность, каждый раз я нахожусь в таком легком тупике и меня выводят письма наших уважаемых слушателей из этого тупика. Ну, казалось бы, все уже человеку объяснишь, разложишь по полочкам, приведешь факты, а он все равно тебе говорит — нет этого и все. Сам говорит — три месяца идут протесты, но это все само собой, никем не организовано. Каждый день с утра люди случайно выходят или вечером в одно и то же время в одно и то же место, но они как не договариваются и их никто не координирует, никто не платит деньги тем, кто с утра до вечера ходит. И все происходит случайно.

Не могу не прокомментировать то, что сказал Владимир в самом начале. Значит, технология, давайте пойдем большой колонной или толпой и подключим к забастовке людей, — на самом деле, это технология 1905 года и немножечко 1917-го. Когда есть завод, воинская часть, где никто даже не собирается ни к кому присоединяться, приходит толпа людей и силой останавливает работу. Вот это очень частая история была 1905 года, когда была всеобщая стачка, которая в итоге привела к серьезным уступкам со стороны царского правительства. Именно так останавливали работу. Об этом, кстати, Нобелевский лауреат Солженицын очень много и хорошо писал в книге «300 лет вместе», которую либералы не очень любят по сравнению с другими плодами творчества Александра Исаевича. Я ж, наоборот, рекомендую ее почитать, там очень хорошо этот механизм описан. Февраль 1917 года. Унтер Кирпичников, в нарушение не то что присяги, а всех божеских и человеческих законов, убивает командира Волынского полка, с чего начинается воинский мятеж в феврале в Петрограде. Что делают эти солдаты? Они понимают, что им грозит трибунал, они вываливают из своих казарм на улицу и идут поднимать соседние воинские части. И силой, буквально прикладами и пинками выгоняют их. Вот так начинаются мятежи и перевороты. Те, кто стоит за этими переворотами, прекрасно знают эту технологию. Поэтому мирные студенты просто идут мимо заводов… дальше начнется насилие, для того, чтобы заставить людей прекратить работу. Причем, когда это насилие начинает распространяться, останавливают не только заводы, а останавливают… в 1905 году трамваи останавливали, сейчас будут останавливать транспорт, и мы видим уже это… а дальше будут останавливать кафе, будут останавливать офисы. То есть, если ты не хочешь останавливать, тебе бьют морду, стекла и т.д. Поэтому человек говорит — нет, нет, я, пожалуй, да. Вот как организовывается всеобщая стачка. Не надо думать, что она делается исключительно в белых перчатках.

В. Ворсобин:

— Ну, что я могу на это ответить? В этом и самая главная проблема. Вот как достигнуть гражданского мира… вот сейчас я иду, кстати, по Проспекту Независимости, митингующие ушли с центральной площади и пошли по проспекту, и, видимо, они все проплаченные, по Николаю Старикову…

Н. Стариков:

— Этого я не говорил, это ваша версия.

В. Ворсобин:

— А вот сейчас гул стоит — это проплаченные автолюбители гудят… а самое обидное, что Лукашенко и, кстати, многие у нас в России исходят из этого посыла, что все организовано. И Лукашенко бы, чтобы этот кризис каким-то образом решить, должен был бы, по мне, признать некую справедливость, частичную справедливость требований, признать людей, которые выходят на улицы, не агентами запада, не алкашами, не купленными, как у нас Николай Стариков говорит… а нормальными гражданами…

Н. Стариков:

— Владимир, да я никогда этого не говорил. Ну, зачем вы врете? Я вас не перебиваю, когда вы говорите правду, а когда вы начинаете врать в отношении меня, я не могу молчать. Вы врете. Именно так. Я никогда не говорил, что те, кто выходит на улицу…

В. Ворсобин:

— Ну, могу я закончить свою мысль, Николай?

Н. Стариков:

— Нет, вы меня оболгали и я должен свое честное имя защищать. Вы сказали, что я якобы сказал, что все выходящие на улицу получают деньги. Никогда я этого не говорил. Я говорю о том, что организаторы этих протестов получают деньги, и эти деньги собираются на западе, и вы найдете десятки свидетельств, и они сами говорят, что эти деньги собраны.

Второе. Я никогда не говорил, что люди, выходящие на улицы белорусских городов, алкоголики. Чушь собачья! Это люди, введенные в определенную иллюзию и эмоцию, но это не играет никакой роли, потому что последствия будут очень печальны для этих людей. И те, кто в феврале 1917 года устраивали безобразия в столице воюющего государства, года через два голодали и стреляли друг в друга. Но обратно закрыть уже то, что они открыли, невозможно. И сегодня здравомыслящие белорусы не идут на забастовку и работают. Потому что, в том числе, и мы с вами объясняем им, чем это все закончится. В Белоруссии был создан и существует политический такой парник, где сорняки пропалывались, иногда слишком, может быть, даже жестко, но люди не представляют, как устроена обычная политическая система. Если вы выходите с благоглупостями на улицу, они не будут реализованы.

В. Ворсобин:

— Николай, если вы возьмете моду перебивать меня таким образом, я поступлю примерно как Кашин.

Н. Стариков:

— Говорите правду.

В. Ворсобин:

— Я говорю только правду и ничего, кроме правды.

Н. Стариков:

— Тогда не говорите домыслы с отношении меня. Пожалуйста, вам слово. Говорите свою точку зрения, а не вашу точку зрения на мою.

В. Ворсобин:

— Николай, вы, по крайней мере, обо мне высказываетесь еще круче. Я просто знаю, что вы относитесь к этому протесту, как к чему-то извне инспирированному. Я закончу эту мысль. Эта мысль сидит очень твердо у Лукашенко, у силовиков, поэтому она не дает им возможность войти в диалог с очень большой частью общества, для того, чтобы с уважением послушать друг друга, поговорить и вот если бы Лукашенко смог это сделать, он бы в итоге сейчас такой ситуации не допустил. Но когда власть говорит — да вы все продажные… вот если включить телевизор белорусский, то, что говорит Стариков, просто потоком льется оттуда, просто низводя протестующих в каких-то гадов, мерзавцев и прочее. И это подкрепляет протест. Именно Лукашенко — один из самых главных революционеров в Белоруссии. Он сам это не осознает. Силовики его, мягко говоря, не очень подготовленные, тоже, видимо, этого не понимают. Потому что даже если сейчас все провалится, это просто уйдет в тень, они загонят болезнь вовнутрь и будут кричать, что они победили. Но это все снова вспыхнет при первой возможности. И очень жалко, что это не решено было сразу. И очень жалко, что власть до сих пор не пользуется возможностью не то что помириться с оппозицией, а, по крайней мере, начать с ней нормальный человеческий диалог.

М. Антонов:

— Друзья, у нас три с половиной минуты. Я попрошу вот полторы минуты Николай и полторы минуты Владимир — для финала, для подытоживания сегодняшней встречи…

Н. Стариков:

— Значит, что, Лукашенко — организатор сегодняшнего вот этого безобразия ? Конечно, мы об этом сто раз говорили, я даже повторять не буду. Это первое. Второе. Когда вы говорите о том, что все вспыхнет, вы посмотрите на Соединенные Штаты Америки. Там вот-вот вспыхнет и уже вспыхивает, хотя там Лукашенко никогда не было. Вопрос — как же так? Третье. Лукашенко уже начал диалог с оппозицией, он пришел в СИЗО, он кое-кого там выпустил, конституционная реформа началась. Вы говорите — как решить этот вопрос? Да очень просто. Сейчас пройдет конституционная реформа и будут выборы — идите, готовьтесь к выборам! Регистрируйте политические партии, вступайте, усиливайте их, готовьте кандидатов на новые президентские выборы. Я был в телевизионных эфирах, там кандидат либеральный был на пост президента Белоруссии — это крайне слабый человек. Я не помню его фамилию, но он просто чушь какую-то нес… это примерно как наш яблочник, даже гораздо хуже. За такого, конечно, нормальные белорусы никогда не будут голосовать. Готовьте нормальных кандидатов! Но они бросают шипы под колеса пробегов, которые им не нравятся. И вы обещали — пожалуйста, выполните свое обещание. Фотографию, историю, факт — одного шипа, который был брошен под пробег против Лукашенко.

В. Ворсобин:

— Ну, по поводу конституционной реформы — это самая главная обманка этого процесса. Потому что мало кто понимает, что такое на самом деле конституционная реформа, о которой Лукашенко говорит: вот, смотрите, я же иду навстречу. Мне про эту конституционную реформу рассказывали задолго до событий, еще летом, по-моему. Ее суть состоит в том, чтобы скопировать систему России в каком-то смысле. Кроме, конечно, передачи от президента полномочий премьеру. А здесь самая главная засада. Они хотят воссоздать псевдопартийную систему, при которой они назначат главного коммуниста, главного либерала — ну, как у нас: Зюганов, Жириновский и т.д. Это будет контролируемые Лукашенко люди, которые будут изображать из себя парламент. А так как править будет премьер-министр, то даже народ лишится возможности напрямую выбрать человека, который имеет главные рычаги управления страной. Выбирать его будут депутаты. И то, что Лукашенко предлагает, как компромисс, на самом деле, Лукашенко придумал еще раньше и это будет укреплять его систему. Это очень тонкий и очень хороший пиар-ход, в котором, если покопаться, то это на самом деле та обманка, которая сейчас есть в России под названием парламент.

М. Антонов:

— Володя, Николай, спасибо вам большое, новая неделя принесет новые события, я внимательно читал, что писали нам наши слушатели, ну, здесь разделение мнений… Спасибо. Все ваши мнения очень ценны. До новых встреч! Ровно через неделю мы встретимся в эфире! Спасибо, что были с нами!

comments powered by HyperComments