От Шопенгауэра к шопингу

Юрий Поляков

Мы продолжаем публиковать беседы с яркими писателями и публицистами. Сегодня гость «ВМ» — писатель Юрий Поляков. Он существует в русской культуре в разных измерениях: популярный прозаик, главный редактор «Литературной газеты», общественный деятель, участник «Изборского клуба». В нашей беседе мы коснулись главных болевых точек современной жизни: разрыв части элиты и народа, запрос на социальную справедливость, конфликты коренных жителей с приезжими.

Писатель Юрий Поляков очень точный социальный диагност. В своих произведениях он описывал дедовщину в армии, разложение верхушки комсомола, продажность реформаторов и вороватость новых русских. И не просто описывал, а «бил тревогу», указывая на пагубность этих явлений.

Прозу и публицистику Юрия Полякова отличает афористичность. Недавно увидела свет его книга «Бахрома жизни», где собраны крылатые выражения из его статей, романов, повестей и записных книжек. Читается на одном дыхании. Книгу открывают два афоризма: «В России власть и народ похожи на давно охладевших супругов: спят в одной постели, но грезят каждый о своем» и «В России две проблемы: патриотизм, принявший форму идиотизма, и либерализм, принявший форму аморализма». Мы попросили Юрия Полякова поделиться своими наблюдениями о процессах, которые происходят в нашей стране. Разговор получился интересный.

— Юрий Михайлович, какие тенденции в обществе вызывают у вас беспокойство?

— Мы с вами современники нового великого переселения народов. Выходцы с бывших советских окраин перебираются на жительство в Центральную Россию. Этот процесс типичен для всех империй. Причем слово «империя» я использую в нейтральном смысле, имея в виду многонациональное государство.

Наша империя — и российская, и советская — была названа одним английским исследователем «империей наоборот». Если Великобритания высасывала богатства из колоний, то Россия, напротив, отрывала от метрополии и направляла на окраины. Не случайно в конце советской эпохи была принята программа подъема Нечерноземья. Уж слишком опустили… Не то что Центральная Франция! Уверен, нынешний приток мигрантов должен регулироваться государством. Необходимо учитывать интересы, обычаи и жизненный ландшафт традиционного населения. В основном — русских.

Хотя та же проблема существует и в Татарстане, и в Башкирии, и в Удмуртии, куда приезжают гастарбайтеры, а порой и гастнахлебники.

Противоречия незаметно накапливаются, густеют, а потом вырываются наружу, чаще тогда, когда происходит какое-нибудь криминальное происшествие — например, выходец с Кавказа или из Средней Азии убивает русского парня. И заметьте, за преступника вступается вся национальная община, которая хорошо организована. А кто защищает русских? Власть.

Как правило, неохотно или неуклюже. По-моему, тут в дело должны вступать русские общины. Государство, покуда возможно, пусть остается арбитром. Парадокс: у нас почти нет правозащитных организаций, которые отстаивали бы интересы коренного населения. А ведь оно во многих местах оказалось или в кабале, или в криминальных тисках, которые сжимают приезжие.

Гастарбайтеры — это люди, более сплоченные и нацеленные на успех, чем местные. Такова эмигрантская психология. Они уехали из родных мест, выпали из своих обычаев, а в поле наших традиций не попали. Отстаивать интересы русских в ситуации наплыва мигрантов должны русские общины. Не заменяя государство и законы, а помогая им! Зачатки этого есть в казачьих областях. У казаков испокон была четкая, военная организация. У них самозащита в генах. А вот в Центральной России этого качества не хватает. Но от самоорганизации русских мы никуда не денемся, если хотим сохранить свою цивилизацию.

— Многих сегодня раздражает, что элита слишком далека от простых людей. Вы согласны?

— Да, это острейшая проблема. Опасный разрыв — в материальном уровне и, что еще хуже, в нравственном смысле.

Если обратиться к истории, мы увидим: и в 1812 году, и в Крымскую кампанию дворянская элита, говорившая на французском языке, в большей степени ощущала себя частью народа, она была более патриотична, чем нынешняя, вроде бы доморощенная.

Прежних западников увлекал Шопенгауэр, нынешних — шопинг. Сейчас на слуху история с пермским губернатором Олегом Чиркуновым. Нажился на своих должностях, убыл в отставку и отправился на незаслуженный отдых во Францию со словами: «Прощай, немытая Россия». За этим частным случаем целое явление — отчуждение элиты от народа.

Она работает только на свой карман, жертвуя интересами державы ради выгоды. Многие правильные инициативы Кремля не реализуются именно из-за того, что для изрядной части чиновников безразлично укрепление и процветание России. Они воспринимают страну как вахтовый поселок, куда они приехали заработать, а потом уедут «на юга». Вырос целый класс, который в России жить не собирается. Их дети тоже не собираются. В будущем России они не заинтересованы. Многие сбои в нашей государственной практике связаны именно с этим.

— Мы живем в эпоху, когда стабильность внутри стран пытаются раскачивать при помощи «майданов». Такая опасность для России сохраняется?

— Да, «болотные» события показали, что в стране имеются немногочисленные, но достаточно активные и энергичные люди, которые хотят опять превратить Россию в одну большую баррикаду. Не дай бог! Эти силы имеют связи во властных структурах. Мы уже видели эту баррикаду в 1991 году. Тогда все закончилось крушением Советского Союза. От нас отпали не только те земли, которые исторически «не срослись» с основной территорией, но и те, которые даже не помышляли об отделении.

Кто-то убежал, боясь смуты в Москве. Кого-то просто оттолкнули, потому что советниками по межнациональным вопросам были персонажи типа Старовойтовой и Бурбулиса. Тогда страна на 10 лет впала в полуобморочное состояние. Представьте, что Олимпиаду надо было провести в 1994–1996 годах. Мы бы ничего не смогли, не успели.

Ни-че-го! Страна была полностью разорена. Кремль превратился в корчму. При всех недостатках, которые есть сегодня, поступательное движение очевидно. А назад, в разруху, никто не хочет, кроме ватаги сытых и благополучных «болотников». На что они рассчитывают? Видимо, их греет пример экс-губернатора Перми Чиркунова, занявшегося виноградарством в теплой Франции.

— Есть и СМИ, которые рады раскачивать лодку, как канал «Дождь», прославившийся скандальным предложением сдать блокадный Ленинград фашистам. Что вас больше всего возмутило в этой истории?

— Самое любопытное, что власть навязывала «Дождь» провайдерам. Им выкручивали руки, заставляя транслировать этот канал бесплатно. Хорош рынок! А ведь другие каналы, например канал «Комсомольской правды», платят за трансляцию немалые деньги.

А «Дождь» тем временем почти даром занимался инструктированием тех, кто «хочет бури». Я понимаю, если бы финансирование шло из-за рубежа — шагали бы тайные караваны верблюдов, груженных свежеотпечатанными долларами. Но когда влиятельные люди из властных верхов бесплатно всовывают «Дождь» во все пакеты — это заставляет очень серьезно задуматься.

Российскую империю во многом погубила именно пятая колонна во власти. То же самое и с Советским Союзом. Прорабы перестройки в основном вышли из журнала «Вопросы мира и социализма». Я встретил зрелость на дымящихся развалинах своей страны.

И я бы не хотел старость встретить на баррикадах.

— Вы член Изборского клуба, который был создан чуть более года назад. Что удалось ему сделать?

— Изборский клуб занимается современной теорией консерватизма, тем, что раньше табуировалось или вытеснялось на периферию интеллектуальной и общественной жизни.

Часто приходится слышать, что у России нет никакой идеологии, что мы живем без царя в голове. На самом деле у нас все эти годы была идеология — либерализм. Достаточно почитать «Российскую газету», чтобы понять это. А смысл консерватизма в том, чтобы взять лучшее из того, что уже наработала российская государственность, и поставить эти наработки на службу сегодняшним задачам. Любой прорыв к новому должен опираться на мощное основание. Мы, к сожалению, отказались от многих наработок советской цивилизации. А ведь она решала сложнейшие задачи: провела модернизацию страны, создала промышленность, победила в войне, восстановила страну, запустила человека в космос… Это была колоссальная работа. И ее выполнила советская система. Заметьте, с момента краха советской власти у нас в стране не построено ни одной ГЭС. И в космосе мы до сих пор эксплуатируем то, что было наработано в советское время.

Изборский клуб собрал лучших мыслителей консервативного и евразийского направлений. Выходят книги, журнал.

Изборцы много ездят по России. Недавно были интересные встречи в Свердловской области. На местную интеллигенцию они произвели сильное впечатление — наконец-то с ними говорили о наболевшем. А то раньше из Москвы приезжал десант и рассказывал про ГУЛАГ и общечеловеческие ценности.

Это все понятно, но людей больше волнует судьба Отечества и местного военно-промышленного комплекса, где они всю жизнь проработали…

— У нас сейчас наблюдается активное соработничество Церкви и государства, появилось выражение «духовные скрепы». Как вы к этому относитесь?

— Я человек православный, крещенный в младенчестве.

Но воспитан, как и все мое поколение, в атеистическом ключе. Впрочем, морально-нравственная и бытовая сторона православия входила в нас с бабушкиным воспитанием. С православием связано само становление российской государственности. Но у нас страна многоконфессиональная. Поэтому симфония православной церкви и государства не должна вызвать раздражение адептов других религий.

Это важно! У нас стыдливо замалчивают, что в падении имперской России немалую роль сыграли неправославные конфессии. Активными участниками свержения самодержавия были, скажем, старообрядцы. Я рад возрождению православной книжной культуры.

Во времена моего детства добыть Библию было почти невозможно. Мне Библию бабушка принесла. Сейчас появились священники-писатели, восстанавливаются и строятся сотни храмов. Это хорошо. Если, конечно, церковь не растет на фоне жилых домов, разваливающихся от бесхозности. Что еще меня смущает? Мне не нравится, когда людей с атеистическими взглядами объявляют неполноценными. Как в свое время неполноценными объявляли верующих. Это неправильно! Когда говорят: «Давайте вынесем тело Ленина из мавзолея и заживем!» — я возражаю: «Ни в коем случае!» Что такое мавзолей и тело Ленина? Мавзолей — это позитивистский храм. Храм религии, в основе которой была вера не в Бога, а в безграничные возможности человека. В Киево-Печерской лавре лежат мощи святых, нетленные тела праведников. Это чудо, явленное Господом. А в мавзолее лежат позитивистские мощи. Это символ веры в то, что человек может быть равен Богу. Нет, не может. Но так думали несколько очарованных поколений, и не только у нас в стране.

И пусть этот памятник эпохи атеизма останется. Разорим — потом пожалеем, как жалеем о взорванных золотых куполах.

— Вы многие годы выступаете за социальную справедливость. К сожалению, здесь подвижек нет. Трудно быть патриотом страны, где такое сильное расслоение общества.

Что можно сделать для улучшения ситуации?

— Увы, реформы 90-х годов проводились людьми ненадлежащими. Они запустили страшный механизм немотивированного социального расслоения. Одни люди просто присвоили часть государственной собственности. Другие потеряли свой социальный статус, профессию, достаток. А ведь разумное социальное равенство вполне возможно. Это доказал опыт Советского Союза, где человеку были гарантированы работа, зарплата, отдых, бесплатные образование и лечение. Это все производило громадное впечатление на Западе, запускало там механизмы выравнивания уровней жизни. А мы после 1991 года двинулись в обратном направлении. У нас разрыв между кучкой богатых и основным населением гораздо больше, чем в развитых странах. Это претит чувству справедливости любого нормального человека и возмущает здравый смысл. Приезжаешь в город средней России, идешь по центральной улице и видишь, что последние дома были построены в 80-е. Люди живут очень скромно, бедно. Буквально выживают. А с другой стороны, читаешь, как наш миллиардер имярек обзавелся очередной яхтой с площадками для вертолетов. И возникает вопрос: а что, имярек порох выдумал? Изобрел лекарство от СПИДа? Нет, просто подшустрил в залоговых аукционах, которые теперь всеми признаны жульническими. И если бы богачи вкладывали деньги здесь, у нас, можно было бы скрепя сердце с этим смириться. Но они демонстративно поддерживают спорт в американских штатах, покупают западные команды, чудят с дворцами и яйцами Фаберже. Недавно в Монако мне показали самый дорогой в княжестве пентхаус, его за полмиллиарда евро купил наш нувориш, имени которого я даже прежде не слыхал. Представьте себе блокадный Ленинград, вокруг доходяги держатся за стенки, а мимо идет упитанный человек, у него коробка с эклерами. И он их ест, причмокивая. Что бы там с ним сделали? Но ведь нынешнее вызывающее расслоение, по сути, то же самое. Что же, спросите, делать? У нас в Отечестве образ жизни, моральный канон задаются людьми публичными — политиками, государственными деятелями, актерами, музыкантами, писателями, спортсменами.

У нас еще силен патриархальный уклад. Возьмем недавнюю трагедию в московской школе. Я уверен, что, таким жутким способом обращаясь с оружием, мальчик копировал отца. И, видимо, впитал его отношение к другим людям. Пусть от этой фразы упадут наши правозащитники, но у нас до сих пор отношения власти и народа — это отношения родителей и детей. Хотим мы этого или не хотим.

Можно над этим потешаться, а можно учитывать, борясь с негативными тенденциями в обществе.

—И последний вопрос. Чего вы ждете от Олимпиады в Сочи?

— Многого. Грандиозное торжественное открытие на современном «с иголочки» стадионе показало, что мы снова можем многое. Кстати, впервые за много лет я увидел в этом грандиозном шоу достойное отношение к нашей советской истории. Не глумление, а признание высочайших достижений советской цивилизации. Это обнадеживает.

И хотя «Тату» во время открытия тонкими голосками пели: «Нас не догонят!» — я думал о другом: «Нет, теперь догоним!» По крайней мере догоним здравый смысл.

ЦИТАТЫ

Афоризмы Юрия Полякова из книги «Бахрома жизни»

● Народ, не уважающий прошлых побед, обречен на будущие поражения.

● Сила государства — в уважении народа.

● Согласитесь, смотреть на весь советский период только сквозь призму «Архипелага ГУЛАГ» примерно то же самое, как оценивать американскую историю исключительно на основании «Хижины дяди Тома».

● Россия может быть или империей, или союзом независимых деревень.

● Наша национальная идея — это три «Д»: Державность.

Духовность. Достаток.

Для особо нервных могу добавить четвертое «Д»: Демократия.

● Если патриотизм — последнее прибежище негодяя, то антипатриотизм — его первое прибежище.

● Хуже войны — поражение.

● Где наркобароны — там и наркобараны.

● Когда Бог наказывает народ, он заставляет его выбирать между Горбачевым и Ельциным.

● Либералы готовы пожертвовать Россией ради свободы.

Патриоты готовы пожертвовать свободой ради России.

Нужна середина! ● Любое отклонение считает себя магистралью.

● Жить легче безбожнику, а умирать верующему.

Из записных книжек

● Революцию начинают от хорошей жизни и заканчивают от плохой.

● Европа не любит Россию, как уродливая коротышка — рослую красавицу.

● Гибель государства начинается с телевизионного диктора, который иронизирует и кривляется, читая новости.

Это конец! Дальше — чертополох в алтаре.

Вечерняя Москва 17.02.2014