Решительно осудив воинственное заявление премьер-министра Японии Санаэ Такаити о возможности вооруженного вмешательства в тайваньский вопрос, Китай не только защитил свою национальную гордость и интересы безопасности. Он привлёк внимание всего мира к росту националистических и реваншистских настроений в Японии, достигших критического уровня за все 80 лет после завершения Второй мировой войны. Наряду с фашистской Германией милитаристская Япония были участниками Антикоминтерновского пакта и выступали как союзники в разжигании Второй мировой войны – Япония в Азии, а Германия в Европе. Обе державы-агрессоры в конечном итоге потерпели полное и унизительное поражение. Они были оккупированы победителями, лишились всех завоеваний и случае с Германией даже части собственной территории. Правящие элиты подверглись международному суду на Нюрнбергском трибунале, а также на Токийском и Хабаровском трибуналах. Казалось, «зубы дракона» вырваны навсегда. Увы, это была только иллюзия.
Сегодня мы видим собственными глазами не только попытки переписать историю преступлений, но также резкое усиление реваншистских настроений в правящих элитах Токио и Берлина. Германия возглавила воинственные круги в НАТО, открыто рассуждающие о готовности воевать с Россией уже в следующем десятилетии. Япония возглавила создание «азиатского НАТО» и укрепление военных связей с Америкой, Южной Корей, Австралией, Филиппинами, Индией и Австралией, создавая Индо-Тихоокеанскую систему сдерживания Китая. По существу, все еще оккупированная США страна, на территории которой размещены десятки тысяч американских солдат и десятки баз ВМС, ВВС и морской пехоты, Япония в послевоенные десятилетия избегала проявления воинственного «духа Ямато». Она сохраняла принятые в послевоенные годы и закрепленные в Конституции отказ от войны как права суверенного государства и права иметь регулярную армию. Она объявила «три безъядерных принципа».
Однако под прикрытием сначала антисоветской, а затем антироссийской и антикитайской политики США «силы самообороны» превратились в одну из самых мощных армий мира, обзавелись ракетным оружием и авианосцами, стыдливо называемыми «вертолетоносцами». Параллельно с ростом военного и промышленного потенциала происходило вытеснение пацифистских настроений в обществе, молодежи прививали настроения «несправедливости» послевоенного устройства в Азии.
Работая в Японии в 80-е годы, я видел, что на фоне «японского экономического чуда» нарастает национализм, уверенность в исключительности «расы Ямато», ненависть к победителям в Тихоокеанской войне. Уже тогда безнаказанно действовали военизированные отряды «уёку», ультраправых элементов, зачастую состоявшие из бандитов «якудза». Эти банды не только устраивали шумные митинги на людных площадях или перед посольствами СССР и КНР. Они раздавали листовки школьникам, издавали иллюстрированные брошюры-комиксы в стиле «манга».
Ожидания грядущего «японского века» и даже достижения превосходства над Америкой сдулись, как воздушный шарик, после подписания в 1985 году под американским диктатом «соглашений отеля «Плаза», которые резко подняли курс японской иены и резко удорожали японский экспорт, обрушили японскую экономику. Японию охватил не только экономический, но и духовный кризис. Несколько поколений выросли в обстановке неуверенности в будущем. Стала падать рождаемость и число заключенных браков.
«Второе дыхание» японские националисты приобрели с началом активной фазы американского «сдерживания Китая». Слабеющая Америка остро нуждалась в союзниках, и Япония предоставила не только оплату присутствия американских войск на своей земле, но также достижения своей экономики, науки и техники. Понимание собственной значимости в глобальных планах Вашингтона вызвало прилив реваншистских настроений в японских правящих элитах. Индологическая наработка «уёку» и других политических маргиналов постепенно стала использоваться респектабельными политическими деятелями, особенно из правящей в послевоенные годы Либерально-демократической партии. Нынешнее провокационное заявление премьер-министра Такаити сделало государственной политикой антикитайские настроения так же, как до нее в этот ранг были возведены требования реваншистов «вернуть северные территории», отобрать у Москвы Курильские острова, которые по решению Ялтинской конференции становились советской территорией.
В СССР, а затем и в Российской Федерации недооценивали реваншистские заявления из Токио, исходя то из желания не омрачать «политику мирного сосуществования», то в надежде на торжество «нового мышления», то из прагматических интересов торговли. Ни к чему хорошему эта политическая близорукость не привела. Та же Санаэ Такаити еще до своих антикитайских тирад призвала вернуть Курильские острова любой ценой, в том числе с использованием военной силы. Я считаю острую реакцию Пекина на провокационные слова главы японского правительства весьма своевременными и оправданными. Наученный столетним опытом общения с японским экспансионизмом, Пекин провел четкую красную линию, предупредил реваншистов о недопустимости вмешательства во внутренние дела Китая, к которым относится воссоединение Тайваня с Родиной.
Китайская нация заплатила страшную цену в борьбе за свое достоинство. Черными страницами в истории «столетия унижений» стала Китайско-японская война 1894-1895 годов, оккупация Маньчжурии в 1931 году, отражение японской агрессии в 1937-1945 годах. Но в истории минувшего столетия были великие победы, самой большой из них стал разгром японских оккупантов и их безоговорочная капитуляция в сентябре 1945 года. Жертвенный вклад китайцев в разгром азиатского фашизма только в период 1937-1945 годов исчисляется в 35 миллионов человек!
За пределами Китая до сих пор недооценивают не только эту колоссальную жертву, но и стойкость китайской нации. Она не просто отказалась капитулировать, как это сделала Франция после полутора месяцев вялого сопротивления. Она не последовала примеру «героев» из Англии, Франции, Америки, Голландии и Австралии, которые тысячами сдавались японцам после атаки японцев на Перл-Харбор в декабре 1941 года.
К тому времени больше половины японских сухопутных войск были связаны на фронтах и в тылах Китая. Оставшихся сил хватило для блицкрига в странах Южных морей. С 8 по 25 декабря длилась блокада Гонконга, завершившаяся сдачей в плен крупного английского гарнизона. Несколько дней ушло на разгром британских войск в Малайе. За шесть дней пал «неприступный бастион Британской Империи» Сингапур. Там в плен сдались свыше 70 тыс. британцев и австралийцев. На островных просторах Голландской Ост-Индии (нынешней Индонезии) сопротивление японцам продолжалось около двух месяцев. Около четырёх месяцев потребовалось для разгрома американских войск на Филиппинах и зачистки этих островов, являвшихся тогда колонией США. 8 марта 1942 года десант японцев захватил столицу британской Бирмы Рангун, а к маю они контролировали почти всю её территорию. Французский Индокитай (Вьетнам, Лаос и Камбоджа) без единого выстрела перешел под контроль Японии по приказу прогерманского капитулянтского режима Виши, являвшегося копией марионеточного Маньчжоу-го.
Ни одна из колоний западных держав не смогла продержаться дольше, чем Шанхай (три месяца), Ухань (четыре с половиной месяца), Чанша и некоторые другие китайские города.
Фантомные боли от капитуляции 80- летней давности лежат в психике японской элиты. Воспоминания об унизительных поражениях времен Тихоокеанской войны сохраняются в глубинах памяти англо-саксов. Тех и других сближает стремление унизить подлинных победителей Второй мировой войны на Тихом океане – Россию и Китай. Это стремление лежит в основе послевоенного накачивания Японии капиталами и технологиями, а в последние годы как в основе создания системы двусторонних военных соглашений (США-Япония, США-Южная Корея, США -Австралия, США-Филиппины), так и в основе многосторонних военно-политических блоков (АУКУС, КВАД, США-Япония — Филиппины и т.д.).
Получая стратегическую и прямую военную и экономическую выгоду от союза с США и сближения с НАТО, японские элиты мечтают о восстановлении самостоятельности в мировых делах. Они видят путь к этой цели в наращивании обычных вооруженных сил, а также в приобретении собственного ракетно-ядерного потенциала. В распоряжении Токио уже есть ракеты, способные выводить в космос тяжелые спутники и, следовательно, доставлять к целям на земле боевые заряды, включая ядерные. Официально Япония остается неядерным государством в соответствии с «тремя неядерными принципами». Однако ни для кого не составляет секрета, что страна накопила на своих АЭС достаточно оружейного плутония, усовершенствовала в лабораториях технологии производства атомного оружия. Российские эксперты считают, что технически Япония способна создать свое ядерное оружие в течение нескольких месяцев. Для этого требуется только политическое решение. Эту остающуюся проблему как раз и старается быстро решить верхушка правящей Либерально-Демократической партии и нынешний премьер-министр Санаэ Такаити. Они сейчас сознательно обостряют конфликт с Китаем, чтобы отбросить пацифистские статьи Конституции и «три безъядерных» принципа.
Похоже, в Пекине поняли и просчитали многоходовку Токио. Решительную реакцию Пекина на опасное проявление японского реваншизма должны поддержать все страны, испытавшие на себе сущность японского милитаризма. Как и 80 лет назад, японский милитаризм становится угрозой региональной и глобальной безопасности.
