— Праздники начала 2026 года принесли новости, которые заставляют вспомнить масштабные сделки прошлого. В прессе активно обсуждают инициативу Дональда Трампа по Гренландии, сравнивая её с покупкой Аляски. Говорят: если Трампу удастся приобрести остров, его имя встанет в один ряд с величайшими президентами США. Как вы считаете, является ли приобретение Гренландии для Соединенных Штатов одной из главных целей Трампа, стремящегося таким образом войти в историю?
— Я думаю, что у Трампа, безусловно, есть такая цель, но она не является для него главной. На наших глазах происходит фундаментальное изменение всей мировой архитектуры. В истории США, помимо покупки Аляски, была и покупка Луизианы, принадлежавшей до этого совершенно другому режиму, и война с Мексикой, после которой Штаты аннексировали две трети её территорий. Расширение зоны влияния — это константа американской политики.
Сегодня Трамп провозгласил «доктрину Монро» со своим «королларием», что означает утверждение США как единственного гегемона в западном полушарии. Мы видели это на примере Венесуэлы: похищение Мадуро и постановка страны на колени практически без единого выстрела. Теперь американские политики распоряжаются там как у себя дома, а Трамп неслучайно пишет в соцсетях, что он — «действующий президент Аргентины». Гренландия в этой логике является естественным географическим продолжением североамериканского континента.
Однако Трамп на этом не остановится. Нынешний премьер-министр Канады уже фактически готовится к войне с США — Канаде стоит приготовиться следующей. Думаю, Трамп добьется своего и в отношении Гренландии, и в отношении Канады. Если с Южной Америкой еще могут возникнуть проблемы, то поглощение Канады мир просто «проглотит». Кто-то скажет, что нам не повезло с таким президентом, а кто-то — что он действительно сделал Америку снова великой.
Ситуация вокруг Гренландии обнажает важнейшее обстоятельство: полный раскол Запада. Единого Запада больше не существует. Он может воевать с нами, с Ираном или Венесуэлой, но теперь он готов воевать и внутри самого себя. Мы видели эти жалкие попытки Евросоюза отправить в Гренландию несколько военных для «защиты» от вымышленной угрозы со стороны России и Китая. Но как только Трамп поставил ультиматум по тарифам, Фридрих Мерц тут же отозвал свою группу.
Трамп открыто говорит европейцам: «Вы — мои вассалы, делайте то, что я велю». Сказано мириться с русскими — миритесь. Сказано отдать Гренландию — отдавайте. Сказано поддерживать Нетаньяху — поддерживайте. Глобалистское руководство США десятилетиями создавало иллюзию, что Европа — партнер с правом голоса. Сейчас эти иллюзии разлетелись вдребезги. Трамп заявляет им прямо: «Вы — никто, вы просто нанятые сотрудники, разносчики пиццы или гастарбайтеры. Если я забираю Гренландию, вы должны ответить: «О, дорогой папочка Трамп, бери её скорее, спаси нас от злых русских и китайцев с их подлодками»». Вот в таком мире мы оказались: Трамп стучит кулаком по столу, а Европа, еще пытавшаяся заявлять о защите Гренландии от Америки, быстро капитулирует.
Трамп готов расформировать НАТО, поскольку альянс на 95% и так состоит из ресурсов США. То, что происходит сегодня — это не просто колоссальное унижение Европы (хотя эмоции пройдут), это конец прежнего коллективного Запада. Ситуация вокруг Гренландии стала лакмусовой бумажкой, обнажившей уникальную картину: некогда единый монолит, с которым мы воевали еще год назад, распался на пять разных полюсов.
Первый Запад — это сам Трамп. Он провозглашает: «Я и есть Запад, а все остальные — лишь декорации». Он ведет себя как ковбой, который готов «разбомбить» всех: и врагов, и союзников, не считая никого более суверенным субъектом. Для него существует только президент США, а остальные — никто.
Второй Запад — это Евросоюз. Он внезапно обнаружил, что больше не является даже «младшим партнером». ЕС лишили субъектности, фактически кастрировали в политическом смысле. Для европейских элит, привыкших, что их хотя бы формально принимают в «мужской клуб», это стало абсолютным шоком. Им прямо заявили: ваше мнение по Украине или Гренландии никого не интересует.
Третий — Англия. Она оказалась в странном положении: вроде бы близка к США, но попала под тарифы Трампа из-за критики сделки по Гренландии. Британия уже не дирижер Евросоюза (после Брексита), но и не марионетка США. Это отдельный, обособленный игрок.
Четвертый — глобалистские остатки. Это «глубинное государство» (deep state) в США, демократы, которые с ужасом смотрят на Трампа, понимая, что они — следующие в очереди на зачистку. Их представители всё еще сильны в структурах ЕС и Британии, они продолжают твердить о глобальном доминировании, хотя почва уходит у них из-под ног. Даже Макрон уже заговаривает о выходе из НАТО, а Мерц подумывает о сближении с Россией, осознав масштаб потерь.
Наконец, пятый Запад — это Израиль: маленькая страна, которая ведет себя как центр мира. Нетаньяху в мессианском порыве строит «Великий Израиль», используя крайне жестокие методы, и заставляет всех себе содействовать. Оказалось, что Израиль — это не форпост Запада, а сила, которая сама во многом управляет Америкой через произраильские сети.
В итоге вместо одного врага перед нами пять разных «западных полюсов». У нас разбегаются глаза: с кем заключать сделки? Кто здесь на самом деле суверенен, а кто лишь прикидывается? Расслоение Запада на эти пять частей — это и есть главный итог нынешнего кризиса.
— Вопрос от слушателя: «Александр Гельевич, в чём причина того, что Трамп после Нового года так резко сменил тактику? Венесуэла, Гренландия, аресты танкеров — почему мы видим столь стремительную активизацию действий американского президента?»
— Во-первых, я думаю, что Трамп столкнулся с мощнейшей внутренней оппозицией в самих США, и ему жизненно необходимо закрепить свое положение успехами на международной арене. Его ведь выбирали для того, чтобы он навел порядок внутри страны, но это дается ему с огромным трудом. Выяснилось, что практически вся судебная система в Америке находится под контролем Сороса: так называемые «судьи-активисты» (activist judges) вместо закона и справедливости руководствуются либеральной идеологией и всегда принимают решения против Трампа.
Это стало тормозить все внутренние процессы. Начались протесты против таможенных служб, переходящие в столкновения с жертвами. Многие губернаторы на местах эффективно саботируют его распоряжения. Трамп начал буксовать внутри страны: список Эпштейна так и не опубликован, к нему накопилось множество закономерных претензий. Он понял, что может три года биться с этими коррумпированными либералами и не сдвинуться с места, а впереди — промежуточные выборы (mid-term elections) 2026 года, которые он имеет все шансы проиграть.
Я полагаю, социологи и пиарщики подсказали ему: внутренний ресурс исчерпан, нужен новый аргумент. Нужно что-то присоединить, кого-то похитить, победить, напугать или унизить. И тогда у него появятся козыри для внутренней политики. Трамп понимает, что время стремительно исчезает — и биологическое, и президентское. Он решил, что 2026 год — это черта, за которой тянуть уже некуда.
Присоединение Гренландии, фактическое начало войны с Канадой, роспуск НАТО и демонтаж ООН — всё это пункты повестки по глобальному переделу мира. На этом фоне внутренние враги Трампа уходят на второй план: президента, который приобрел для США колоссальные территории и вернул стране статус пугающей мощи, будет гораздо сложнее сместить. После Байдена к Америке начали относиться с насмешкой, но Трамп напомнил миру, что он — «бесноватый самодур», способный нанести любой удар в любой момент.
Человечество содрогнулось. Мы, конечно, тоже не лыком шиты и готовы к вызовам, но важно понимать: это уже не старая гибнущая глобалистская система, это нечто иное. Трамп пользуется любыми средствами: абсолютно безнравственными и беззаконными. Он прямо заявляет, что международного права больше не существует, а решать, что морально, а что нет, будет он сам.
Ковбой сказал — ковбой сделал. Он ворвался в мировую политику, как в салун на Диком Западе, перестрелял оппонентов и объявил себя шерифом. Трамп и есть воплощение этого «Дикого Запада» со всеми его отталкивающими и, для кого-то, обаятельными чертами. Если Европа сегодня — это старый, выживший из ума «дом престарелых», напоминающий «Волшебную гору» Томаса Манна, где вырожденцы доживают свои дни за счет гастарбейтеров, то Трамп — это молодая, агрессивная и хищная сила. Его переход к бурной внешней политике абсолютно рационален.
— На официальном уровне уже звучат важные прогнозы. Спецпредставитель президента Кирилл Дмитриев отмечал, что на фоне ужесточения действий Трампа Европа может начать разворот в сторону диалога с Россией. Насколько реалистичен такой сценарий при текущих правительствах той «пятой части Запада», которую вы упомянули? Ведь в силу и геополитических причин, и географического расположения Европе сейчас объективно выгоднее начать этот разворот.
— Вы знаете, если бы мы ещё год-полтора назад — да что там, даже пару месяцев назад — заговорили о том, что США всерьёз поднимут вопрос о присоединении Гренландии, это выглядело бы настолько нереалистично, что даже люди с самым авангардным геополитическим мышлением назвали бы это невозможным.
Представить себе, что Европа сначала соберётся воевать с Америкой за Гренландию, а потом эта решимость не продержится и недели, и всё закончится попятным движением — такое даже прошлой осенью казалось немыслимым. Нам всё ещё грезилось, что Европа обладает хоть каким-то суверенитетом.
Сегодня европейцы оказались в совершенно новых, шоковых условиях. Раньше они могли спорить с Трампом по мелочам, вроде объемов поддержки Киева. Для самого Трампа это не так принципиально: его имидж «миротворца» был лишь ширмой, дымовой завесой. Неслучайно он фактически вернул Пентагону статус Министерства войны — этим всё сказано. На реальный мир ему наплевать, на перемирие на Украине — тоже. Он решает свои собственные, сугубо американские задачи.
Трамп прямо сказал европейцам: «Быстро заключайте с русскими перемирие на тех условиях, о которых я сам договорился в Анкоридже». На это Европа поначалу высокомерно ответила: «Мы — коалиция желающих, мы поддержим Украину и без вас справимся». Трамп парировал: «Справляйтесь, но тогда Гренландию положите на стол и выживайте как хотите». Европа влетела в эту ситуацию внезапно, без подготовки. И сейчас там царит паника.
Тот факт, что Макрон начал в сердцах говорить о выходе из НАТО, а Фридрих Мерц мечется между признанием краха немецкой экономики из-за разрыва с Россией и попытками поддакнуть Вашингтону — это классическая истерика. Евросоюз в панике. Нынешние европейские лидеры — это ведь реликты прежней системы: люди Сороса, Давосского форума, приверженцы модели Фукуямы, которая окончательно пошла ко дну.
В этой агонии они могут предлагать любые, даже самые фантастические сценарии. В том числе: «А не опереться ли нам на Россию? Не пересмотреть ли отношения с Путиным?» Насколько это серьезно — большой вопрос. Пока такой разворот кажется маловероятным, но в условиях глобального передела мира, который затеял Трамп, исключать нельзя абсолютно ничего.
— Не будем далеко уходить от темы Дональда Трампа: на этот раз обсудим его инициативу по созданию Совета мира для управления сектором Газа. Буквально только что на ленты информагентств пришла новость: пресс-секретарь российского президента подтвердил, что Дональд Трамп пригласил Владимира Путина войти в этот совет. Чем именно будет заниматься данный орган и насколько эффективным он может стать в текущих условиях?
— Я думаю, что Трамп, засучив рукава, действительно перешёл к радикальному переделу политической карты мира. Международное право, воплощенное в ООН, отражало расклад сил почти вековой давности — биполярный мир, где две сверхдержавы вели диалог, а остальные страны служили лишь массовкой. Когда Советский Союз совершил геополитическое самоубийство, эта система фактически отжила свой срок. Американцы уже не раз ставили вопрос о роспуске ООН и замене её некой «Лигой демократий», где вместо диалога будет звучать монолог США при одобрительном молчании зала.
Сегодня коллективный Запад распался на пять блоков, о которых мы говорили. У каждого своя программа, но особенно выделяется тандем Трампа и Нетаньяху. Последний всё более открыто провозглашает себя «царем иудейским», реализуя мессианский проект «Великого Израиля». Идеи истребления палестинцев и расширения границ от моря до моря, изложенные в радикальных текстах вроде «Царской Торы», уже не просто конспирология — они отражены в символике того же ЦАХАЛа.
Трамп, будучи специфическим христианским сионистом, тяготится старыми институтами. Ему нужно нечто новое, и он начинает лепить альтернативные структуры — такие как «Совет мира» — вокруг того региона, который в его эсхатологической геополитике является ключевым. Это Израиль и Газа. Трамп хочет создать институт, где не будет активистов-глобалистов вроде Греты Тунберг с её флотилиями, а будут лишь те, кто не станет перечить его другу Нетаньяху. Это тоже однополярная модель, но в новой, «мистической» конфигурации.
Что касается приглашения Владимира Путина в этот совет: информация требует проверки. Если Трамп действительно сделал такой шаг, значит, он ошибочно полагает, что наша позиция по Израилю мягче, чем у западных глобалистов. Хотя мы категорически осуждаем геноцид в Газе и считаем методы Нетаньяху абсолютно недопустимыми. Трамп надеется окружить себя теми, в ком он уверен, но в вопросе палестинской трагедии наши взгляды с его видением «нового порядка» едва ли совпадут.
— Об этом только что заявил Дмитрий Песков, пресс-секретарь президента. Это официальная информация, подтвержденная Кремлем: приглашение Владимиру Путину действительно поступило.
— Тогда вполне очевидно, что Трамп уверен в нас и в том, что мы поддержим его инициативу. Столь же очевидно он убежден: те, кого он намеренно не позвал в этот «Совет мира», выступят против. Это событие — приглашение Владимира Путина — лежит в том же русле, что и история с Гренландией. Мы, конечно, не в восторге от сделки по покупке острова, но, по большому счету, Гренландия заботит нас куда меньше, чем Венесуэла, Иран и уж тем более Украина. Сами европейцы прекрасно понимают: если Трамп поглотит Гренландию, об Украине все мгновенно забудут — будет просто не до неё. В такой ситуации он сможет продавить любое решение по перемирию на своих условиях.
Образ Трампа как противника интервенций оказался лишь политическим туманом. Он обещал быть «президентом мира», но на деле спокойно вторгается туда, куда захочет, грозит всем войной и фактически превращает оборонное ведомство в «Министерство наступления» или Министерство войны. Миротворчество для него — не более чем вывеска. Всерьез он в это не верит. Его реальная цель: укрепить американскую гегемонию за счет всех — за счет нас, за счет Китая и, как выяснилось, за счет Европы.
Европу Трамп воспринимает как досадное недоразумение, как взбунтовавшийся филиал собственной торговой сети, который вздумал продвигать свой «мерч» в его лавке. Их неповиновение раздражает его куда сильнее, чем наша спокойная, суверенная и дистанцированная позиция. Мы не задираемся, мы ведем себя последовательно: всё, что декларируем — выполняем, а всё, что делаем — обозначаем понятными ему словами. Это не делает Трампа нашим другом — он друг только самому себе. Я не уверен, что он является другом даже американскому народу, ведь его политика может закончиться катастрофой. Он рискует как гусар, заложивший в карты всё: имения, семью и будущее. Таким игрокам иногда везет, но чаще они проигрывают всё разом.
Трамп — это рискующий задира, который поставил на кон всё. Ставки в этой Большой игре взвинчены до предела. Его ходы неожиданны: приглашение России в совет по Газе сделано, скорее всего, чтобы насолить Евросоюзу. Показать им: «Смотрите, что я могу». Для глобалистов, которые в первый срок Трампа клеймили его «агентом Кремля», это приглашение выглядит как оживший адский кошмар. «Путин-френд» позвал своего «френда» — для них это конец привычного мира.
Однако ждать реального мира в Палестине трудно: судьба многострадального народа находится в руках тех, кого можно назвать палачами и маньяками. У России сейчас нет возможности жестко диктовать свои условия в этом регионе, не рискуя разозлить Трампа так же, как он разозлил Европу. Это приглашение — оферта, которую наш президент будет изучать крайне ответственно. Нам не нужны подачки. Мы посмотрим, войдут ли в этот совет Китай и другие страны БРИКС — это и есть наше многополярное понимание порядка: альтернативного, не ооновского и не глобалистского.
Мир сегодня — это не черно-белая картинка, а «философия сложности», о которой президент говорил на Валдае. Мы находимся в ситуации квантовой механики в международной политике. Классическая механика с её инерцией и высчитываемыми траекториями падения ядер — в прошлом. Сейчас действуют волновые законы. Идут сложнейшие процессы суперпозиции, которые внезапно «коллапсируют» в национальное государство: вот премьер-министр вещает от лица страны, а в следующий момент всё снова превращается в сетевые волны, где непонятно, где начинается одно и заканчивается другое.
Я ежедневно изучаю сводки ведущих мировых аналитических центров, и у меня складывается впечатление, что ясного понимания происходящего нет ни у кого. Каждый описывает свою вселенную со своими константами гравитации. Нам нужна совершенно новая мысль в международной политике.
Приглашение в «Клуб мира» от страны, с которой мы фактически воюем на Украине, при том что мы осуждаем агрессию их союзника Израиля — это парадокс, который нужно поместить в правильный контекст.
Старые карты с красными линиями больше не действуют. Как отмечает Сергей Караганов, даже ядерное оружие перестает быть сдерживающим фактором в привычном смысле — теперь встает вопрос о его непосредственном применении. Мы находимся в состоянии фазового перехода: вода в котле то ли уже закипела, то ли вот-вот закипит. Этот стохастический переход, описываемый уравнениями Навье-Стокса и теорией фракталов, сегодня полностью переносится на мировую политику. Нашим аналитикам пора оставить старые гуманитарные шаблоны и обратиться к новой физике и теории суперструктур.
— Вы упомянули украинский трек, и здесь крайне любопытно его место в нынешнем контексте. Сейчас, судя по публикациям в западных СМИ, европейские политики буквально на ходу перекраивают свои планы по Украине: те тезисы, с которыми они собирались ехать на форум в Давос, фактически выбрасываются в корзину, а всё внимание переключается на Гренландию. Как вы считаете: возможно ли, что теперь не только Соединенные Штаты, но и Европа начнут планомерно отстраняться от украинских событий, что позволит нам, по факту, закончить этот конфликт один на один с Киевом?
— Это было бы оптимальным вариантом, но боюсь, что подобной роскоши нам никто не предоставит. Хотя я убежден: дни Зеленского сочтены. Его совершенно точно «отменят». Не факт, что заменой станет Залужный — на его место могут поставить кого-то иного. Однако не стоит тешить себя иллюзиями: сам Трамп не готов отдать нам Украину. Более того, наличие такого очага конфликта на нашей собственной территории ему выгодно: это классический leverage, то есть рычаг управления нами.
Трамп не отдаст Украину добровольно. Тот план, который он предлагает якобы на наших условиях, — это лишь попытка заморозить конфликт. Они намерены перестроиться и создать сдерживающий центр против нас «на всякий случай». Я не думаю, что Трамп считает нас экзистенциальными врагами, но он совершенно точно не желает нашего усиления. Он понимает: победить Россию невозможно, но помогать нашему росту в его планы не входит. Напротив, его цель — ослабить нас. Поэтому рассчитывать на его благосклонность не стоит.
Напротив, Трамп будет продолжать давление с помощью санкций, а возможно, дело дойдет и до военных провокаций. Трамп нам совсем не друг. И хотя его противники называют его «другом Путина», в реальности это не так. Он сам по себе, он за свои интересы. В его стратегии — даже в самых смелых её версиях — отсутствует идея передачи Украины России. Решительная русская победа не входит в его планы, а значит, он будет нам противостоять.
К большому сожалению, нам нужно опираться исключительно на свои силы. Мы должны использовать любой удобный момент: колебания при смене президентства в США, разногласия в Европе, коррупционные скандалы, сотрясающие Украину, и перенос внимания Запада на Гренландию. Всё это факторы, которые необходимо учитывать. У нас нет иного выхода, кроме как действовать суверенно, в своих интересах и по собственной стратегии.
Нам нужна куда более дерзкая стратегия, чем сейчас: суверенная, активная, быстрая и эффективная. Если угодно, она должна быть по-российски «безумной», потому что сейчас мы слишком рациональны и слишком добры.
