Оправдание человека в поэзии Юрия Ключникова
Оправдание человека для поэта Юрия Ключникова – одновременно и идея, и задача. Облачённое в мелодичное греческое слово «антроподицея», это словосочетание имеет не бытовое и даже не философское значение: здесь начинается область богословия.
Пожалуй, глубже других эту категорию в русской культуре раскрыл священник Павел Флоренский. Он говорил о своеобразном парадоксе: человек после грехопадения всё же остался угоден Богу, творение ослушалось своего Творца, но не было за это Им оставлено. Бог после изгнания Адама и Евы из рая не разлучается с человеком, не отвергает его попыток духовного возрастания, когда тот своей праведной жизнью становится ближе к Творцу, что явлено нам в житиях святых. Но и сам Бог нисходит к нам. Антроподицея – движение встречное, и боговоплощение – главное свидетельство этой встречи. Свидетельство того, что небесное с земным неразлучно.
Об этом встречном движении говорят соборная природа Церкви, её таинства и обряды. Об этом говорят творчество и наука, если человек способен преодолеть в них собственный титанизм, гордыню и скепсис. Об этом говорит слово.
Русская литература всегда искала встречи с Богом и от самых своих истоков стремилась к оправданию человека.
«Тьма бесослужения сгинула, и слово евангельское землю нашу осияло» — проповедует в «Слове о Законе и Благодати» митрополит Иларион, когда Русь становится излюбленной землёй Христа.
Убийца Раскольников склоняется над Евангелием и, читая о Лазаре Четверодневном, осознаёт смрад своей души. Иван Карамазов не принимает мира Божьего из-за пролитой в нём слезы ребёнка, а смиренный послушник Алёша, видя детские слёзы, прозревает в них плач Бога по всем нам.
В советской литературе тоже живёт эта богословская высота оправдания человека. Шолоховский Андрей Соколов, перенёсший запредельный страдания, казалось, лишённый всякой радости в будущем, обретает отраду и утешение в мальчишке-сироте, что явился ему, словно ангел-хранитель.
В романе Александра Проханова «Убийство городов» герой, чудом выживая в плену, видя, как пытают ближних, услышал апокалипсический призыв: «Иди и смотри!» Даже в аду, в пору неодолимых мук Бог не оставляет человека. Ради спасения одного Спаситель совершает новое сошествие во ад и сподвигает спасенного свидетельствовать об аде, потому что там была встреча с Богом.
Поэзия Юрия Ключникова звучит в этом контексте. Она продолжает великое дело оправдания человека. Ключников, как никто в его поколении, свидетельствует о присутствии Божьем в человеческой жизни. Чтобы встретиться с Богом, человеку необходимо прозреть, снять пелену с глаз, преодолеть слепую рассудочность. Стихи Ключникова – это прозрение и преодоление. Оттого, казалось бы, традиционные для русской поэзии образы и темы звучат здесь совершенно по-иному, становятся богооткровением:
Нам мнилось: час великий пробил,
Страна снимается с креста.
О как стучалась в клетку рёбер
Нахлынувшая красота!
Нам с ней хотелось сердцем слиться,
Взлететь по стенке ледника
И выше, к солнцу, по ресницам
Лучей, пробивших облака.
Но Голос вдруг раздался строгий,
Звучал он как бы изнутри:
— Ещё не выстроились сроки
Стране обещанной Зари.
Ступайте вниз, в своё безлюдье,
Вериги прежние влача.
Да негасимою пребудет
Зажженная в груди свеча!
Всем нам грезится жить в своём Отечестве, как на горе Фавор: быть осиянными фаворским светом и, подобно апостолам, восклицать: «Господи! хорошо нам здесь быть». Но Бог говорит, что Фавор никогда не достаётся даром. Чтобы обрести Фавор, нужно взойти на Голгофу, и толькопостигший крестную муку, по милости Божьей, обретёт неизбывный свет.
Победа будет неминуема, потому что Победа – это тоже свидетельство Божьего присутствия в нашей жизни. Победа в русской истории пребывает вечно, она никуда не исчезает. Победа непобедима. Победа неизбывна. Поражение может наступить лишь тогда, когда мы сами становимся победообступниками.
Мне мало душу стихотворством баловать,
В бумажные кораблики играть.
Мне сердце шепчет:
Дерзновеньем Павлова
Какой-то срок держался Сталинград.
Извечная обязанность поэта —
Вытаскивать Отечество из бед.
Увы, я забывал порой об этом,
Я забывал о том, что я поэт.
Что мы в раю бываем по ошибке,
Что Родина не списывает нас
За адские раненья и нашивки
На инвалидность,
Пенсию,
В запас.
Воюю, жду, что подойдёт Родимцев,
И вместе мы удержим рубежи…
Душе живой сегодня не годится
Отсиживаться чижиком в тиши.
Победа – наше естество, это неотъемлемая часть русской души. Она в природе русского человека, она обороняет его. И та природа, в которой мы живём: леса, горы, степи, озёра, моря и реки – тоже победоносна. Всякий образ природы у Юрия Ключникова, всякое русское пространство, будь то Подмосковье, Сибирь, Алтай, Кавказ – это тоже свидетельство присутствия Бога в нашей жизни.
Здесь всё кругом, как было, с пылу с жару
Явилось в мир из Божеской печи:
Цветы и лес, закатные пожары…
Здесь Истина, другую не ищи.
О скалы первозданные Алтая,
Над ними ледники – как паруса!
Их отраженье светлое читаю
В глазах озер и рек, в твоих глазах.
Герой поэзии Ключникова будто проживает все семь дней творения. Он видит, как тьма отделяется от света, как появляются небесные светила, как посреди вод проступает земная твердь, как рождаются деревья, травы, цветы, рыбы, птицы и звери. И как творению Божьему человеку даруется ещё один день, неисчислимый никакой мерой времени. Это день, в который Адам дает имена всему существу. День именования бытия. День словотворения. И поэзия сберегает Адамов язык, который вбирает в себя всё, в чем мы можем увидеть Бога.
Мы нередко поём о предметах, пера не достойных,
И боимся глаза от земли приподнять к небесам,
И тогда к нам приходят вражда и ужасные войны,
И внимаем по жизни враждебным порой голосам.
Но когда мы услышим, как в разных эпохах и странах
Люди пели Христу, Богоматери праведный гимн,
И летела молитва, в церквах оглашалась осанна,
И сплетался на небе венок из словес дорогих,
То тогда мы поймём, что горели сердца не напрасно,
Что поэтам и рифмы, и ритм были Свыше даны,
И почтён был Спаситель в веках и наречиях разных,
Чтоб за миром спасённым не числилось зла и вины…
Чтобы в битве великой стихов этих суть огневая
Подарила любовь и доспехи бесстрашия нам
И заданье дала нашей Родине – выстроить сваи,
Что Ковчегом послужат всем верным Христу племенам.
Пусть на русском и в рифму звучат их слова золотые,
Пусть запомнится подвиг их душ, обращённых к Христу,
Чтобы наши сердца наполняли заветы простые –
В небо чаще смотреть и творить на земле красоту.
По Ключникову, поэт подобен не только Адаму, но и Ною. Он созидает поэзию, как ковчег, который в пору потопа, в пору житейских бурь сохраняет всех. На этот ковчег всегда стремятся «в минуту жизни рудную» и неизменно спасаются.
Главное устремление Юрия Ключникова – созидание поэтического ковчега. А значит, оправдание человека. А значит, свидетельство о Божьем в человеческой жизни. А значит, извечный поиск человека. Но не тот поиск, в котором Диоген вышел с фонарём в руках среди дня, а тот, в котором Он никогда нас не терял, никогда не отводил от нас очей и ждал как отец блудного сына. Это искание человека ради его спасения. Это поиск Богом в человеке божественного.
В Бытии звучит вопрос «Где ты, Адам?», а Евангелие заканчивается вопросом: «Любишь ли меня?» Этот вопрос Спасителя обращён не только к отрекшемуся апостолу, но и ко всем нам. И только тем, кто троекратно ответит на него «да», Родина, Победа, природа и поэзия откроются во всей полноте.
