— Тема нашего сегодняшнего выпуска неизбежно связана с Ближним Востоком. В каком бы мировом контексте мы ни рассуждали, любой вопрос сегодня — будь то экономика или большая политика — так или иначе завязан на происходящем в этом регионе.
Начнём с самого обсуждаемого аспекта на данный момент: вероятности наземной операции американских войск против Ирана. Речь уже не только об островах — всё чаще звучат прогнозы о возможной атаке на береговую линию или даже на стратегические объекты непосредственно на материковой части страны.
Ситуация складывается парадоксальная: с военной точки зрения руководство Ирана неоднократно заявляло, что они буквально «ждут» этого вторжения, чтобы дать решающий отпор. Политическое руководство Тегерана также транслирует уверенность, подчёркивая, что не боится прямой агрессии.
На ваш взгляд: насколько реальна наземная операция США в Иране? Это осознанный план, блеф или рискованная игра на сверхвысоких ставках? И какой фундаментальный смысл может нести такая атака, если она всё же произойдёт?
— Здесь нужно брать контекст в целом. Американские операции по вторжению и смене режимов в последние десятилетия удавались исключительно при одном условии: в руководстве страны-мишени обязательно должна была существовать прослойка, заранее заключившая с американцами соглашение о предательстве. Без этого у них ничего и никогда не получалось — такие операции даже не начинались.
Сценарий всегда один: сначала выдвигаются угрозы, подтягиваются войска, наносятся воздушные удары. Затем — либо американцами, либо их локальными союзниками, либо «своими» руками — уничтожается фигура, олицетворяющая сопротивление, суверенитет и консолидацию. Её либо дискредитируют, либо физически устраняют.
И дальше — обязательное предательство. Речь идёт о том, что я называю «шестой колонной». Это не «пятая колонна», которая выходит на улицы с протестами — в жёстких системах, вроде Китая или Ирана, их можно просто арестовать, и на этом вопрос будет закрыт. «Шестая колонна» — вот главная ставка американцев и самая большая опасность. Это люди, находящиеся в высшем эшелоне власти рядом с правителем суверенного государства. Всегда находится кто-то, готовый пойти на сделку с Вашингтоном, чтобы из второго или третьего лица превратиться в первое. Поскольку американцы объявляют войну именно лидеру, те, кто следует за ним по очереди, вступают в переговоры о резком изменении своего социального статуса.
Только это и работало. Всегда.
А в Иране сложилась иная ситуация. По иронии судьбы потенциальная «шестая колонна» — те, кто теоретически мог бы пойти на сделку с американцами, — была сметена первыми же ударами США и Израиля. В руководстве просто не осталось тех, кто готов к сепаратным переговорам.
Выявить «шестую колонну» крайне сложно: формально эти люди абсолютно лояльны, они клянутся в верности суверенитету, а на деле ведут тайные игры с врагом. Именно на них Вашингтон делал ставку в Ираке, Ливии и Сирии; на этом принципе строились все «цветные революции» от Венесуэлы до Ближнего Востока. Но сегодня в Иране такого сценария нет. Американцам впервые за долгое время придётся воевать по-настоящему.
Перед ними страна с 90-миллионным населением и ландшафтом, который ещё более неприступен, чем афганский. Иранцы не простят гибель своих лидеров и детей — убийство 165 девочек ракетными залпами сплотило против агрессора даже тех, кто недолюбливал режим. Победить такой народ в условиях высокогорья, после подобных чудовищных преступлений американского империализма, представляется задачей невыполнимой. У Америки просто нет такого опыта. Если они решатся на полномасштабное вторжение, это станет для них вторым Вьетнамом, только гораздо более страшным и затяжным. Эта кампания растянется на годы и с огромной вероятностью закончится крахом.
При этом союзников у США в наземной операции фактически нет. Израиль находится на грани: ЦАХАЛ несёт колоссальные потери в Ливане, «Железный купол» перехватывает лишь малую часть ракет, а сама территория страны постепенно превращается в подобие Газы под градом ударов Хезболлы и Йемена. Израиль дышит на ладан, там вот-вот начнётся тотальный исход населения — им не до помощи союзнику. Что касается арабских монархий, то их инфраструктура подорвана, а сами они слишком привыкли к роскошной жизни и финансовым спекуляциям, чтобы воевать. Кто-то из них, как Катар, может и вовсе отказаться ввязываться в эту авантюру.
Сопротивление в помощь Ирану вспыхнет как минимум в четырёх мощнейших очагах: это Ирак, Йемен, Сирия и ливанская «Хезболла». То, что вытворяют сегодня на юге Ливана израильские оккупанты, вызывает отвращение уже не только у шиитов, но и у всего ливанского общества, которое прежде было готово на любые сделки с Западом. В Сирии ситуация не менее накалена: даже если Аш-Шараа был приведён к власти при участии ЦРУ и Моссада, он вынужден реагировать на чаяния народа, а сирийская «улица» настроена жёстко антиизраильски.
Этот антисионистский импульс способен поднять суннитский мир даже в Саудовской Аравии, Египте или Алжире. Достаточно искры — например, удара по мечети Аль-Акса. Вчера латинскому патриарху Пьербаттисте Пиццабалле запретили вход в Иерусалим на Вербное воскресенье. Это беспрецедентный акт (впервые за тысячу лет), вызвавший волну возмущения в католическом мире. Если же сионисты пойдут на радикальные шаги в отношении исламских святынь, Израиль окажется в критической точке. О каком «Великом Израиле» может идти речь, когда само существование государства под вопросом?
И вот в этой катастрофической ситуации, не защитив союзников на Ближнем Востоке и не обезопасив свои «нефтеэпштейновские» монархии Залива, Америка Трампа собирается начать наземную операцию. Это происходит на фоне глобального энергетического локдауна. Перекрытый Ормузский пролив наносит колоссальный удар по экономике Китая, Японии, Индии и Европы. Мы тоже не можем и, прямо скажем, не горим желанием снабжать ресурсами своих врагов.
Трамп пытается оправдать вторжение необходимостью «открыть» пролив, но реальность куда страшнее. Сегодня ночью иранские войска поразили опреснительные установки в Израиле, дававшие 47 % воды. На Ближнем Востоке вода ценнее нефти, а теперь аналогичные объекты в Кувейте и ОАЭ также выведены из строя в ответ на удары по иранской энергетике.
Проводить наземную операцию в таких условиях — это геополитическое самоубийство. У Трампа нет консолидированной поддержки внутри страны: против него выступают не только демократы, но и значительная часть его собственного электората. Его рейтинг на дне, а когда в Америку пойдут первые гробы, политический контекст станет для него и вовсе невыносимым.
— Я полностью разделяю ваш скепсис относительно успеха подобной операции. Если взглянуть на цифры: в Афганистане пиковая численность контингента США достигала 110 тысяч человек, и результат нам известен. Здесь же группировка едва насчитывает 50 тысяч, притом ведь Иран — задача кратно более сложная стратегически и географически. Это выглядит как заведомо неразрешимое уравнение.
В контексте ваших слов об ударах «Томагавками» по гражданским объектам возникает закономерный вопрос: ведь в Вашингтоне не могли не понимать, какую реакцию это вызовет в Иране. Вся страна в едином порыве вышла на похороны погибших детей, а ненависть к агрессору стала абсолютной.
Получается, этот удар — не ошибка, а чёткая логика? Не была ли истинной целью провокация того самого тотального хаоса на Ближнем Востоке, который мы наблюдаем сейчас, после ответных действий Тегерана? Как вы считаете, является ли этот пожар самоцелью для США и Израиля, или они просто окончательно потеряли контроль над последствиями своих действий?
— Получается именно так. Но я хотел бы добавить ещё один фактор, который делает любую наземную операцию сегодня крайне проблематичной: это радикальное изменение самой технологии войны. За последние четыре года мы на собственном опыте поняли, что беспилотные системы — и в воздухе, и, что не менее важно, на воде — полностью меняют пропорции использования традиционных средств.
Сегодня армия в 50 тысяч человек при наличии современных дронов может быть эффективно редуцирована до возможностей пятитысячного отряда. Мы столкнулись с этим в ходе нашей специальной операции: это война, к которой никто не был готов, она меняет свои параметры прямо на наших глазах. Где те хвалёные танки «Абрамс», на которые все так рассчитывали? Они сгорели за пару недель, от них ничего не осталось. И теперь о них молчат. Зачем отправлять многомиллионную «железку» на убой маленькому дрону из фанеры?
То же касается и флота. Современные подводные дроны позволяют за смешные десять тысяч долларов пустить на дно многомиллиардный эсминец. Эту технологию использовали против нас, и мы, к великому сожалению, понесли потери. Но в эту игру можно играть вдвоём. Иранцы внимательно изучают наш опыт. Тот же остров Харк занять, возможно, и реально, но на иранском берегу американские войска будут как на ладони. Количество потерь, которые они там понесут, не поддаётся исчислению. Мы сами проходили нечто подобное с островом Змеиный: захватить легко, а удерживать — значит нести потери, несопоставимые с целесообразностью присутствия. Это самоубийство.
При этом у Трампа нет в этой войне никаких позитивных целей, кроме попытки «открыть» Ормузский пролив, который он сам же и закрыл. Даже если представить себе этот сомнительный успех, трудно назвать победой ситуацию, когда ты сначала всё ломаешь, а потом ценой колоссальных издержек пытаешься чуть-чуть починить. Трамп, конечно, запишет себе в актив что угодно.
Меня просили сдержанно оценивать поступки и высказывания американского президента, и я следую этой просьбе. Думаю, у нашего народа достаточно метафор, чтобы описать его поведение по достоинству. Мы будем придерживаться дипломатических правил, но всё, что делает Трамп, похоже не на «хитрый план», а на планомерное самоубийство Запада.
Некоторые западные аналитики, из числа противников Трампа, внезапно вспомнили про «Рашагейт». Они говорят: «Мы же предупреждали, что Трамп — агент Путина! Посмотрите, что он творит: он уничтожает западную экономику, подрывает мощь Соединённых Штатов и превращает сам институт президентства в посмешище, над которым издевается весь мир». Я не хочу давать ему личных оценок — так говорят его оппоненты. Возможно, кто-то считает его великим человеком, достойным поклонения, но, кажется, сегодня так не думает вообще никто — ни в Америке, ни в остальном мире.
Фактически под видом укрепления американской гегемонии Трамп её окончательно разрушает. Возникает вопрос: как такое стало возможным? У меня есть только одно объяснение: в дело включился эсхатологический фактор. Это то, что на Западе называют prophecy — пророчество. Сегодня огромное количество серьёзных аналитиков используют этот термин для геополитического разбора ситуации на Ближнем Востоке.
Нетаньяху и его окружение, особенно радикалы вроде Бен-Гвира, искренне верят, что приход Машиаха близок. Они готовят территорию под Третий храм и проект «Великого Израиля» — и это не метафора, а прямое руководство к действию. В Америке христианские сионисты поддались этому же импульсу: для них война в Израиле — это финальная битва перед Вторым пришествием Христа. Об этом открыто говорит Пит Хегсет, глава Пентагона — на минуточку, человек в должности нашего министра обороны. Он транслирует войскам: «Вы идёте умирать за Второе пришествие, вы идёте в Крестовый поход».
Большинство человечества, включая многих американцев и израильтян, в это не верит. Но это становится иррациональной, мощнейшей мотивацией для ключевых сил на Западе. Геополитика пророчества — единственный фактор, который объясняет массу непоследовательных шагов. Если принять этот фактор, всё встаёт на свои места: хаос и разрушения не страшны, ведь это необходимый этап tribulation (тоже один из терминов христианского сионизма). С точки зрения христианских сионистов, катастрофа человечества — обязательный пролог ко Второму пришествию Христа, а для иудеев — к первому пришествию Машиаха.
— Обмен ударами по критической инфраструктуре не просто продолжается, он ожесточается: по последней информации, горит нефтеперерабатывающий завод в Хайфе, нанесены серьёзные повреждения иранским нефтехимическим объектам, а вчера был атакован один из крупнейших алюминиевых заводов в Бахрейне.
Но пугает другое: целями стали университетские корпуса в Иране. Тегеран уже пообещал зеркальный ответ по аналогичным образовательным центрам в странах Персидского залива. На этом фоне прозвучало крайне резонансное заявление члена иранского парламента Алаэддина Боруджерди: он подчеркнул, что членство Ирана в Договоре о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО) больше не имеет смысла, раз уж США и Израиль фактически игнорируют любые международные нормы.
Тут возникает закономерный вопрос: если Иран всерьёз говорит о выходе из договора, не означает ли это, что «ядерный порог» уже пройден? Ведь логика подсказывает: выходят из соглашения тогда, когда оно начинает мешать реализации уже имеющегося потенциала. Как вы считаете, мы стоим на пороге официального признания Ирана ядерной державой?
— Есть вопросы, на которые десятилетиями никто не может дать прямого ответа.
Лишь совсем недавно Дональд Трамп открыто признал наличие ядерного оружия у Израиля, хотя все аналитики говорили об этом годами, а сам Тель-Авив лишь прозрачно намекал. Применит его Израиль или нет — не знает никто. Ядерный статус может долго оставаться в «серой зоне», пока определённые обстоятельства не заставят карты вскрыться.
Есть ли ядерное оружие у Ирана? — Мы видим, что у Тегерана есть превосходные ракетные комплексы с огромным радиусом действия. Технически не составляет большого труда доставить одну, двадцать или сто ядерных боеголовок морем из Северной Кореи, пока этот путь ещё не находится под тотальным контролем, или перевезти их по Каспию от нас, или доставить из Пакистана.
Если бы иранцы были отсталым народом, воюющим луками и стрелами, можно было бы рассуждать о времени, необходимом для создания технологий. Но при такой мощной военной инфраструктуре, великолепном ракетостроении и глубоко эшелонированной системе безопасности это лишь вопрос воли. Месяц идёт война, воздух в значительной степени контролируется американцами, но ракеты методично сыплются на весь Ближний Восток из законспирированных горных тоннелей, и Иран остаётся непоколебим.
Долгое время действовала фетва покойного имама Хомейни о запрете обладания ядерным оружием. Иранцы — мудрый, духовный народ, они понимали, что это адское оружие, оружие сатаны, несущее лишь самоуничтожение. У них были веские духовные основания не прибегать к нему. Но в критической ситуации, когда само существование страны поставлено на карту, они либо достанут уже спрятанные заряды, либо получат их в любой момент. Привинтить готовую боеголовку к иранской ракете, которая гарантированно достигает цели, — это вопрос «вытянутой руки».
Я не обладаю секретной информацией, но как аналитик и философ делаю предположение: оно у них есть. И они используют это оружие, если возникнет крайняя необходимость. До территории США оно, скорее всего, не достанет, но по американским базам на Ближнем Востоке, которые и так уже наполовину уничтожены, и по Израилю удар будет нанесён. Тегеран способен сделать так, чтобы на этой земле сто лет не было ничего, кроме Чернобыля и мутантов. Это им под силу — не сейчас, так через время.
Те люди в США и Израиле, которые идут на эскалацию, не имеют никаких позитивных перспектив. Даже если вообразить их локальную победу над Ираном — в чём я сомневаюсь, глядя на иранскую оборону, — итог будет катастрофическим: Ближний Восток и Израиль в руинах, мировая экономика в коме, а образ Америки вызывает у человечества лишь глубочайшее отвращение. Израиль ненавидим всеми. В самих Штатах поднялась такая буря антисемитизма, какой не было даже во времена Генри Форда. Степень неприязни к израильскому лобби, к AIPAC и христианским сионистам сегодня беспрецедентна.
Что получил Трамп? — Вместо укрепления Великого Израиля и собственной гегемонии он втянут в войну, которую уже проиграл — морально, политически и экономически. Пит Хегсет, глава Пентагона, вбросил идею Greater America (Более великой Америки), включая туда Гренландию и Канаду, — видимо, чтобы отвлечь внимание от ближневосточного фиаско. Но это скандал, не имеющий под собой почвы.
Трамп вместо решения внутренних проблем оказался в капкане. Если не верить в гипотезу, что он осознанно подрывает основы западного доминирования, то остаётся лишь одно объяснение: он и его окружение стали заложниками пророчества. Это самоубийственные действия. Бывают успешные войны, как краткосрочный захват Ирака, хотя и он обернулся затяжным отторжением. Уничтожение иранского руководства — это тактический успех, но ответная волна превзошла все ожидания. В долгосрочной перспективе для США здесь нет ни капли позитива.
Это самоликвидация. Если мы вспомним о «геополитике пророчества», то все нынешние катастрофы логично вписаны в эсхатологический сценарий протестантов-диспенсационалистов, которые сейчас заправляют в Белом доме. Там верховодят люди вроде Полы Уайт — женщины-пастора, которая вещает на демонических языках и занимается гипнозом. Эти маниакально настроенные деятели в союзе с израильскими политиками, впавшими в мессианскую манию, создают абсолютно иррациональный блок во главе коллективного Запада. Европа в ужасе отшатывается от этого: даже такие лояльные политики, как Виктор Орбан, признают: запрет на вход в храм для кардинала Пиццабаллы — это уже за гранью.
— Кстати, Нетаньяху всё-таки издал разрешение, допускающее кардинала в храм. Правда, сделал он это только на следующий день после Вербного воскресенья.
— У католиков сегодня уже Великий понедельник, первый день Страстной седмицы, а наша православная Пасха в этом году будет на неделю позже, чем у католиков. Но ведь в духовных вопросах всё важно делать вовремя. Если человека не пускают на праздник или, скажем, обещают допустить к Благодатному огню на следующий день — это слабое утешение.
Объяснить происходящее чем-то иным, кроме как маниакальной «геополитикой пророчества», на мой взгляд, просто невозможно. Но посмотрите: в этом безумии есть своя внутренняя рациональность. Если искренне верить в мессианский момент — как верят христианские сионисты Пит Хегсет, Пола Уайт и Линдси Грэм, окружающие Трампа, или как верят израильские радикалы вокруг Нетаньяху, — то каждое их действие получает оправдание.
Они живут «в кредит» грядущих эсхатологических времён. Они тратят «капитал Машиаха», который, по их глубокому убеждению, вот-вот должен явиться. Все их поступки совершаются на грани фола. Это напоминает прыжок с высокой башни в надежде, что в последний момент их подхватят. Вспомните, как сатана искушал Иисуса Христа: «Сбросься вниз, ибо написано: Ангелам Своим заповедает о Тебе, и на руках понесут Тебя».
То, что сейчас делают Трамп и Нетаньяху, Америка и Израиль — это и есть прыжок с башни. Они полагают, что ангелы ада подхватят их в этом падении и даруют мировое господство. Это самое настоящее сатанинское искушение. Поэтому геополитика пророчества — не фантазия, а действенная и крайне опасная сила.
— Давайте обратимся к фигуре, чей калибр несопоставимо ниже упомянутых лидеров Запада и Востока, но которая постоянно пытается удержаться в новостной повестке. Я имею в виду просроченного президента Украины, который внезапно отправился на Ближний Восток и даже подписал в Объединенных Арабских Эмиратах некие соглашения — якобы о поставках дизельного топлива и прочем.
Понятно, что в масштабах человечества этот вопрос куда менее значим, но для нас, для России, в контексте продолжающейся специальной военной операции, он остаётся актуальным. Каково ваше мнение о появлении Зеленского на Ближнем Востоке — в этой самой точке мирового перелома и бифуркации?
Зачем он туда поехал и какие политические цели преследует в сложившейся ситуации? А главное — добьётся ли он их? Ведь многие эксперты сходятся во мнении, что на него просто перестали обращать внимание на фоне глобальных потрясений.
— Во-первых, на него точно перестали обращать внимание. Когда в дело вступили гигантские демоны, то до мелких бесов и недотыкомок вроде Зеленского уже никому нет дела. Он пытается встроиться в коалицию этих больших демонов: напоминает о себе, говорит, что тоже может гадить и убивать. Но это лишь судорожные попытки. Раньше, когда главные силы ещё только подступали, перед ним поставили огромное увеличительное стекло, его проецировали как голограмму на мировые экраны, ему рукоплескали парламенты. Это была разминка. Теперь же, когда пришли большие демоны, конечно, он оказался по сравнению с ними ничтожным.
Его «помощь», разумеется, ни на что не влияет. Прибыли какие-то дроны — иранцы их тут же ликвидировали вместе с украинской обслугой. Одно дело — воевать с нами на знакомой территории, где они годами окапывались вопреки Минским соглашениям. На Ближнем Востоке ландшафт иной: там они как на ладони, там их экспертов и самого Зеленского устранить проще простого. Иранцы после всего, что они перенесли, отбросили лишние церемонии.
Вы затронули важную тему: почему американцы и израильтяне, как настоящие мясники и маньяки, бьют по университетам, уничтожают мыслителей, учёных и студентов? Потому что это война духа, война тьмы против света. Они понимают: сила Ирана не только в ракетах, но в сердцах и умах, в образовании и культуре. Нам бы тоже стоило обратить на это внимание. Враг прекрасно осознаёт: суверенная наука и образование — это фундаментальный ресурс общества, на котором всё держится.
Удары по университетам — это не просто безумие или нарушение конвенций. Враг бьёт в самое сердце, потому что это война идей. На одной стороне — их пророчество, на другой — иранское или наше видение того, где должна быть Россия в критическую эпоху конца времён. Идея пророчества — вещь не пустая. У них она оформлена так, у иранцев — иначе. У нас же своя миссия: роль Катехона, Удерживающего мир от прихода антихриста. Эту роль наша власть унаследовала от Византии.
Каждый участник нынешнего конфликта — и на Украине, и на Ближнем Востоке — имеет свою карту этой последней битвы. И если враг наносит прицельные удары по университетам, значит, суверенная мысль является важнейшей составляющей этой войны. Из событий на Ближнем Востоке нам нужно сделать много выводов, но этот — о значении мысли и духа, — на мой взгляд, является первоочередным.
— И напоследок — интересный вопрос, пришедший к нам в телеграм-канал. Касается он возможности так называемого «пасхального перемирия»: «Как вы считаете, Александр Гельевич, может ли этот великий праздник — будь то католическая Пасха, которую отмечают сейчас на Западе, или наша православная — как-то повлиять на интенсивность боевых действий?
Возможны ли со стороны Ирана или Израиля какие-то жесты, связанные с этими датами, или в нынешнем эсхатологическом накале подобные передышки уже немыслимы?»
— Думаю, никак. Абсолютно никак. Что касается православия — это наша вера, вера наших народов, и в этой конкретной эскалации на Ближнем Востоке православные напрямую не участвуют. Что же касается католиков, то они эту войну осуждают, и сейчас в Америке против них фактически начинаются гонения. Католиков снова обвиняют в антисемитизме, превращая в своего рода козлов отпущения в рамках новой радикально-мессианской политики США. Отсюда и запреты, отсюда и издевательства над ними.
Папа Римский на днях жёстко запретил молиться за тех, кто развязал эту бойню. «У них руки в крови, — сказал понтифик, — за них мы не молимся». Это очень важный момент: общехристианская традиция подразумевает молитву за всех, ведь душа и сердце человека — тайна, и судить должен Господь, а не мы.
Но если глава католической церкви — крупнейшей конфессии, объединяющей полтора миллиарда верующих, — признал, что молиться за Трампа, Нетаньяху и сионистов, начавших эту войну, запрещено, то это крайне серьёзный сигнал. В такой атмосфере ни о каких перемириях речи идти не может.
— То есть, резюмируя: Пасха не остановит удары Ирана по Израилю и никакого затишья нам ждать не стоит?
— Иудейская традиция в своей основе отвергает Христа, поэтому христианские праздники никак не касаются этой стороны. Мусульмане же Пасху не празднуют — у них свой календарь и свои святыни. Таким образом, ключевые участники этого процесса ментально и духовно с Пасхой не связаны.
А «цивилизация Эпштейна» в лице современных США и подавно не имеет к этому великому празднику никакого отношения.
Я убеждён: ни для одного из прямых участников конфликта Пасха не обладает сакральным значением. В их системе координат нет никакого смысла останавливать боевые действия в этом контексте. Для этой войны христианский календарь — отнюдь не аргумент.
