Вслед за оранжевой волной, захлестнувшей улицы Киева, по московским политическим салонам прокаталась своя оранжевая волна, посвященная до странности наивным восторгам и восхищениям представителей московского политического класса, в основном либерально-демократической ориентации, успешными действиями западно-украинских националистов, с какой-то извращенной наивностью представляемых апостолами украинской демократии.
Столкнувшись с ней, наблюдая эмоции и оценки, в общем-то, достаточно приличных и серьезных аналитиков, оставалось только изумляться тому, как, при желании, может в воспаленном воображении трансформироваться политическая реальность.
Похоже, московские либералы, подобно Бурбонам, так ничего и не поняли, ничего не забыли, ничему не научились.
Можно понять их тоску. Взметенные кризисом рубежа 80-90-х к вершинам власти и политического внимания, они как-то быстро и бесследно прокутили свой политический капитал и оказались на обочине жизни страны.
Подобно «серым» в «Трудно быть богом» братьев Стругацких, они, устроив общественный погром в конце 80-х–90-е, быстро проложили дорогу «черным», ревнителям своего «порядка», своей «власти», своей «справедливости». И, соответственно, использованные, оказались ненужными новой власти, ими же самими и порожденной.
Можно понять их наивную уверенность в том, что произошедшая метаморфоза – некое случайное недоразумение, которое можно устранить, еще раз, как когда-то, «поднявшись на бой с диктатурой».
Тем более, что в своем стремлении с ней побороться они во многом стоят действительно на стороне демократических интересов общества, на стороне вектора реального противостояния новому российскому авторитаризму и бюрократическому государству.
На прошедшем 12 декабря «Гражданском форуме» лидеры вчерашних правых обличали нынешнюю российскую власть в словах и лозунгах, будто списанных из леворадикальной коммунистической прессы столь энергично, что, подчас, могли казаться более левыми, чем Зюганов с КПРФ.
Однако, похоже, их ущемленность от собственного поражения и собственной невостребованности так влияет на их сознание, что реалии и перипетии российской политики им мерещатся в абсолютно иных политических реальностях.
Они всегда были эгоцентричны, им всегда казалось, что кроме их проблем в целом мире нет ничего реального, заслуживающего внимания.
Подобно «красным путинистам», которые в бюрократических гонениях на олигархов увидели зарю «народной расправы», Бориса Грызлова приняли за Феликса Дзержинского, опалу либеральных демократов, мешавших авторитарным замашкам спецслужбистской элиты, расценили как возмездие за антисоциальную политику 90-х, – так и эти «трехцветные оранжисты», бюрократический реванш украинских криминальных олигархов, опирающийся на истерику активистов УНА-УНСО восприняли, как торжество демократии на постсоветском пространстве.
Российскую действительность они накладывают на украинскую. И им кажется, что Кучма – это Путин, Майдан Незалежности (в прошлом имени Октябрьской революции), – это Манеж (в прошлом – имени 50-летия Октябрьской революции), Ющенко с Тимошенко – это Явлинский с Хакамадой, а УНА-УНСО – молодежное «Яблоко».
Излишне говорить, что в подобной сомнительной реконструкции присутствуют, минимум, два ошибочные параметра.
Во-первых, как понятно любому человеку, не впавшему в оранжевую эйфорию, в событиях в Киеве нет ничего подобного какой-либо мечте о демократической революции. Наиболее кондовая и криминализированная часть украинской элиты не захотела отдавать власть промышленным кланам Востока, опирающимся на растущее реальное производство. Эта часть пользовалась скрытой поддержкой действующего президента и украинских спецслужб, о чем говорит абсолютное непротивление власти их бесчинствам, финансовой поддержкой тех стран, которым, с одной стороны, не нужно превращение Украины в мощную промышленную державу Европы, с другой – не нужна Российско-Украинская интеграция, как усиливающая геополитические интересы России. Эта полукриминальная часть элиты реально опиралась на откровенных националистов и фашистов, при этом максимально эксплуатируя недовольство общества старой властью, т.е. самой собой. Инициаторы беспорядков выступали и вели себя крайне антидемократично и антиконституционно. Они не только отрицали результаты официально проведенных выборов, но настаивали не на пересчете голосов, а на новом голосовании лишь того тура, который был им выгоден. Они откровенно говорили, что признают только те итоги, которые будут говорить о победе их кандидата. Они откровенно антидемократически третировали волю большинства избирателей. По сути, дискредитируя их по национальному признаку.
С одной стороны, в плане противостояния допромышленных кланов кланам промышленным, – в этом есть элемент повторения противостояния аграрного Юга промышленному Северу США в середине XIX века.
С другой стороны, в плане используемых методов и ударных групп – это современный вариант «Похода на Рим» Бенито Муссолини.
Ни с одной, ни с другой стороны в действиях оппозиции на Украине невозможно увидеть ничего, сколько-нибудь напоминающего хоть какую-либо из любимых российскими либералами демократических революций.
Другой порочный формат, заключается в том, что либералы пытаются увидеть в событиях, касающихся национальных интересов страны, лишь свой узкий партийный интерес. Даже если отвлечься от того, имеют ли украинские события хоть что-либо общее с антитезой «демократия – авторитаризм», основной интерес России, как страны, ее народа, равно как народа Украины, заключается не в высчитывании, кто из украинских воров-олигархов может представляться на йоту более демократичным в своей риторике, а в том, победа какой стороны дает возможность и украинцам, и русским осуществить их общедемократическое право – право на национальное самоопределение, в данном случае, в форме воссоединения.
Не понимая этого, российские либералы, прежде всего, вольно или невольно подтверждают именно те обвинения, которые им бросали подчас их более правые оппоненты. А именно – что их волнуют не общенациональные интересы граждан своей страны, а исключительно свои узкие политические пристрастия, что им интересна не судьба страны, народ которой унижен и разделен современной бюрократической раздробленностью, а исключительно комфортность собственного политического проживания в обломках страны.
Отсюда – в том, что российские либералы являются сугубо антинациональной и антисоциальной силой.
Одновременно либералы показывают, что их мнимый демократизм и антинационализм существуют только тогда, когда они им удобны. В ненависти к тому, в ком им странным образом видится украинский аналог их российского противника, они готовы записать в свои союзники любого его врага. Занимая такую позицию, проявляя готовность к борьбе с, безусловно, полуавторитарным и олигархическим режимом Кучмы, поддержать откровенных украинских фашистов, они доказывают то, что о них всегда говорили – что они вовсе не являются либералами. Потому, что для настоящего либерала действительно важны либеральные ценности и свободы, ради их защиты он вступает в те или иные политические альянсы.
Поддельный либерал, протолиберал – лишь использует либеральную риторику для прикрытия своей корыстной борьбы с тем, кто ему сегодня враждебен, вступает в политические союзы с кем угодно, лишь бы нанести вред тому, кто ему сегодня неугоден.
Поэтому либерал может вступить в союз с коммунистом против фашиста, но никогда – наоборот. Протолиберал всегда вступит в союз с фашистом против коммуниста, потому что его подлинное кредо – не свобода и демократия, а антикоммунизм.
Принимая украинский переворот за демократическую революцию, российские либералы попросту заставляют усомниться в своей способности адекватно оценивать происходящие политические процессы, соответственно, в своей политической дееспособности. Если по своей демократической позиции относительно нынешнего авторитарного правления в России, они, казалось бы, воспринимались желанным и естественным союзником общенародного антиавторитарного фронта, способного объединить все живые силы гражданского общества, то их неадекватная позиция по отношению к украинским событиям заставляет просто усомниться в их политической дееспособности.
Ко всему прочему, либералы явно не видят, что украинские события напрямую ухудшают их сегодняшнее политическое положение и их завтрашние политические перспективы в современной России.
Они не понимают, что украинский сценарий лишь демонстрирует власти, какого развития событий никоим образом нельзя допустить;
Они не понимают, что явное вмешательство западных стран в украинские события лишь усиливает в российском политическом классе и в российском обществе антизападные настроения, рассматриваются российской элитой как своего рода нарушение конвенции о разделе сфер влияния, усиливают позиции тех, кто всегда был против милого сердцу либералов прозападного вектора внешней политики России;
Они не понимают, что оранжевый дебош в Киеве подавляющим большинством российского общества воспринимается крайне негативно. В этих условиях надежды либералов вывести народ на улицы под оранжевыми знаменами становятся предельно иллюзорными. Оранжевый цвет надолго дискредитирован в российском обществе. Пытающиеся идентифицировать себя с оранжевыми дебоширами либералы окончательно обрекают себя на моральную изоляцию от российского общества, для большинства которого оранжевые – это «недобитые бендеры».
Наконец, либералы не понимают, что одним из первых результатов киевского политического дебоша станет урезание российской властью тех немногих независимых СМИ, которые еще сохраняли относительно демократическую ориентацию и решимость ей оппонировать. Если эта власть, формально придерживающаяся демократических деклараций, еще готова была, соблюдая внешние приличия, терпеть некоторое оппонирование по вопросам внутренней политики, что, с точки зрения противостояния авторитаризму, было наиболее важно, то поддержку внешних сил, в частности, на пространстве СССР, выступающих с враждебной России позиции – власть терпеть явно не станет.
Можно предположить, что одним из ближайших последствий солидаризации либералов с оранжевым майданом станет судьба Рен-ТВ, последнего независимого телеканала, на который могла рассчитывать оппозиция, но который, по неясным причинам, с безумным пренебрежением реалиями жизни и здравым смыслом внезапно стал главным апологетом как антироссийской политики Саакашвили, так и ющенковского шабаша антироссийских сил на Украине.
Будет интересно проверить это утверждение, но так и тянет предположить, не заплатит ли вскоре Рен-ТВ за свои оранжевые эскапады повторением, в той или иной форме, судьбы НТВ и ТВС, не сменится ли у него внезапно собственник и высший менеджмент? И, если так, отдавали ли руководители канала себе отчет в том, чем для них может закончиться поддержка откровенных фашистов в республиках СНГ?
Либералы, во многом справедливо критикуя сегодняшнюю российскую власть, всего этого не понимают и, с наивностью и эйфорией политического первоклассника, радостно подпрыгивая, напевают: «Оранжевое небо, оранжевые песни, оранжевые тучи, оранжевый верблюд!»
