Авторский экспертный доклад В.Ермолаева и Г.Малинецкого [1]
Робототехника и искусственный интеллект в контексте новой индустриализации России
В наши дни правительством РФ объявлена программа ускоренной роботизации промышленности страны. Стратегия имеет приоритет перед тактикой. Поэтому масштабные программы роботизации и развития сферы искусственного интеллекта в стране касаются самого широкого круга проблем. Давайте рассмотрим эти вопросы. Поскольку их неверное решение может затормозить или сорвать планы по роботизации страны.
ПРОМЫШЛЕННАЯ РЕВОЛЮЦИЯ, ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЙ ВЫЗОВ И ИСКУССТВЕННЫЙ ИНТЕЛЛЕКТ
Когда то, чего мы очень долго ждали, наконец, приходит, оно кажется неожиданностью…
Марк Твен
Начнём с очевидного: сопоставления технологической траектории, которую человечество прошло с 1913 по 1963 год и с 1963 по 2013-й. В первый временной отрезок укладываются электродвигатели, автомобилизация, появление самолётов, подводных лодок и антибиотиков, развитие химии, которое принесло массовое производство удобрений, пластмассы и множества взрывчатых веществ; радио и телесвязь, покорение космоса и атомной энергии.
У второго этапа, пожалуй, только одна значимая веха – тотальное использование компьютеров. Мы летаем примерно на таких же самолётах, как и в 1963-м, ездим на похожих машинах и поездах, принимаем похожие лекарства и живём в аналогичных домах…
Второй очевидный аргумент связан с освоением космоса. Предположим, что в 1970-х годах люди действительно были на Луне и имели достаточный для этого набор технологий. Почему же более 50 (пятидесяти!) лет люди не летают дальше низкой околоземной орбиты? Концы с концами никак не сходятся.
Процитируем известного системного аналитика С.Б. Переслегина: «Отступление с космических плацдармов… есть одновременно и отход с Земли на землю. А для европейской цивилизации, жизнесодержащими ценностями которой являются свобода и познание, а структурообразующим принципом – развитие, в том числе, в форме неограниченной экспансии, потеря захваченного пространства означает движение вспять во времени. «Кино», которое прокручивается в обратную сторону. И опять-таки – это не поэтический образ, а реальность, в том числе, и экономическая. С семидесятых годов падает производительность капитала. К концу XX в. этот параметр опустился до уровня 1890-х гг., причём скорость падения нарастала; цивилизация есть системный объект, и регресс в одних культурных областях отнюдь не компенсируется прогрессом в других» (Переслегин, 2010).
Выдающийся математик, механик, организатор науки академик Михаил Келдыш считал, что будущее советской науки связано с исследованием дальнего космоса, что космическая отрасль должна быть локомотивом для остальных отраслей промышленности. Технологии, которые создаются для неё, могут быть использованы в очень многих сферах.
Теперь обратимся к количественным данным. Давно подсчитана скорость роста мультифакторной производительности (труда и капитала) для американской экономики. Статистика поразительна.
«Как мы видим, после достижения пика в 2,5% роста в год в течение десятилетия с 1958 по 1969 год мультифакторная производительность, упав в начале 1970-х, так и не смогла подняться. Это довольно удивительная вещь, так как измеряемый период включает эпоху информатизации – 1990-е, – которая, казалось бы, дала невиданную эффективность в обработке информации, усовершенствовала сектор услуг, буквально сжала мир до одной точки – теперь любое знание доступно всем…
Мировая экономика предельно нуждается в новых методах производства реальных товаров. Глобализация многократно увеличила количество потребителей, претендующих на уровень жизни среднего класса. Если производственные инновации прошлой волны позволили возникнуть в мире «золотому миллиарду», то теперь речь идёт о шести «золотых миллиардах» – грубо говоря, все хотят жить на таком же уровне, что и средний класс Европы. Но текущая производительность капитала не даёт такой возможности. Ни денег, ни ресурсов, ни людей не хватит для того, чтобы так сытно жил весь мир… Неравенство было всегда, но глобализация и информатизация сделали его публичным. Вопрос, который стоит всё более серьёзно, – как мир будет решать проблему неравенства. Есть ли технологические и экономические решения, или это будет война?» (Гурова, Полунин, 2017).
По сути дела, решается вопрос о будущем и перспективах не только России, но и всей мировой цивилизации. С одной стороны, требуется осознание людьми нынешних пределов развития нашей цивилизации. Это, в частности, должно привести от «линейной экономики», дорогой от неограниченной добычи невосполнимых природных ресурсов, с бесконечно растущими свалками промышленных и бытовых отходов, — к «циклической экономике». Последняя ориентирована на многократное использование добытых ресурсов и на восстановление, модернизацию, ремонт вышедшего из строя. Эта «цивилизация старьёвщика» очень сильно отличается от нынешней «цивилизации одноразовых стаканчиков».
Но альтернативы у человечества нет – «по одёжке протягивай ножки». Эти реалии требуют активного технологического развития. Производить надо быстрее, лучше и ориентироваться на товары с очень длительным, а в идеале — вечным сроком службы. Технологическое развитие в течение ближайших десятилетий может определить наше будущее на века вперёд.
ИНДУСТРИЯ 4.0 И ЧЕТВЁРТАЯ ПРОМЫШЛЕННАЯ РЕВОЛЮЦИЯ – «ДВЕ БОЛЬШИЕ РАЗНИЦЫ»
Ложь открывает тому, кто умеет слушать, не меньше, чем правда. А иногда даже больше…
Агата Кристи
В 1980-х годах лауреат Нобелевской премии по экономике Роберт Слоу решил разобраться, в каких областях тотальное использование компьютеров привело к значимым экономическим результатам. Выяснилось, что таких отраслей нет, кроме одной – производства компьютеров.
Компьютеры играют сейчас огромную роль, но не экономическую, а социальную. Они позволяют «сжигать» свободное время миллиардов людей, которые в другой реальности должны были бы заниматься совсем иными делами. Кроме того, они преобразили средства массовой информации (СМИ), сделав социальное, конфессиональное и многие другие виды неравенств очевидными. Возникли совершенно другие возможности для распространения лжи и мифов. Поразительно, что европейские элиты руками украинцев воюют с Россией в то время, как подавляющее большинство матерей европейских стран категорически возражают против того, чтобы их детей посылали воевать. Кроме того, происходит революция в военном деле, связанная с тем, что солдат не будет на поле боя и машины будут воевать с машинами… Наверное, не стоит писать о том, что это многократно увеличит риски военных столкновений между странами.
Конвейер в бытность Генри Форда позволил эффективно использовать работу множества людей, не имеющих квалификации. Ему удалось сделать автомобиль вместо роскоши товаром массового потребления. За два года работы его рабочие могли накопить денег на покупку машины, которую делали.
Однако следующий барьер оказался слишком высоким. Мы много лет слушали рассказы о японских заводах без людей. Однако попытки научить роботов собирать машину, делать то, что умеет бригада сборщиков, много лет были безуспешными. Насколько нам известно, это удалось только компании Toyota. Тем не менее прорыв рано или поздно должен произойти. Уровень технологий, на который ожидается прорыв, называют индустриализацией 4.0. Очень важный инженерный шаг уже сделан – в 1950-х годах для станков была характерна сложная механика. Сейчас речь идёт о простой механике и сложном компьютерном управлении. Индустрия 4.0 предлагает массовое внедрение информационных технологий в промышленность, применение ИИ, эффективную логистику и автоматизацию управления производством. Социальные проблемы, с которыми связана эта индустрия, очевидны:
- «Согласно прогнозу McKinsey, к 2030 году 400 миллионов человек на планете, или 14% рабочей силы, потеряют работу из-за того, что их функции станут выполнять программы и роботы.
- 53% работников считают, что автоматизация значительно изменит и сделает их работу устаревшей в течение следующих десяти лет (только 28% считают, что это маловероятно).
- 77% работников будут вынуждены в ближайшее время приобрести новые навыки или полностью переквалифицироваться в связи с роботизацией.
- 34% взрослых людей, не имеющих среднего и высшего образования, не считают нужными развивать новые цифровые навыки». (Что такое индустрия 4.0, 2025)
Параллельно с этим рассматривается и обсуждается четвёртая промышленная революция, продвигаемая Давосским экономическим форумом. Это две совершенно разные сущности, несмотря на внешнюю аналогию. Их важно не путать. Если первая действительно имеет дело с промышленностью, то вторая с жёстким социальным управлением.
В самом деле, основатель этой площадки Клаус Шваб пишет: «…Я считаю, что сегодня мы стоим у истоков четвёртой промышленной революции. Она началась на рубеже нового тысячелетия и опирается на цифровую революцию. Её основные черты – это «вездесущий» и мобильный интернет, миниатюрные производственные устройства (которые постоянно дешевеют), искусственный интеллект и обучающиеся машины» (Шваб, 2017, с. 16). Шваб перечислил 21 переломный пункт, которые, по мнению привлечённых им экспертов, человечество должно пройти до 2025 года (как правило, в таких прогнозах характерные времена ожидаемых перемен приуменьшают. Среди них:
«– 10% людей носит одежду, подключённую к сети Интернет.
– 90% людей имеют возможность неограниченного и бесплатного (поддерживаемого рекламой) хранения данных.
– 1 триллион датчиков, подключённых к сети Интернет.
– 10% очков для чтения подключены к сети Интернет.
– Первый имеющийся в продаже имплантируемый мобильный телефон.
– 50% потребительских товаров сделано с помощью 3D-печати.
– 90% населения используют смартфоны.
– 30% корпоративных аудиторских проверок проводит ИИ.
– Правительство впервые собирает налоги при помощи цепочки блоков (технологии блокчейн).
– Более 50% домашнего интернет-трафика приходится на долю приложений и устройств.
– 10% всемирного внутреннего валового продукта хранятся по технологии цепочки блоков (технологии блокчейн») (Шваб, 2017, с. 39-40).
Как видите, практически ничего не сказано ни о промышленности, ни о роботах. Ожидаемые и рекомендуемые перемены связаны с обеспечением тотальной наблюдаемости общества с помощью современных информационных технологий и с лишением людей прежних возможностей.
По мнению К. Шваба и его коллег, двери в эту «новую реальность» должна была открыть пандемия COVID-19. Однако, по счастью, у режиссёров этой «новой революции» не всё сложилось. Казалось бы, позиция России в ходе этих перемен очевидна: «за» индустрию 4.0 и «против» четвёртой промышленной революции.
Впрочем, политика – сложное дело. И когда дипломат говорит «Да», то это, скорее всего, означает «Может быть». Президент РФ 27.11.2019 встречался в Санкт-Петербурге со Швабом и сказал: «…Мы всегда поддерживаем отношения с вашим форумом, основателем которого вы являетесь, и будем поддерживать… Мы, со своей стороны, проводим аналогичные мероприятия, которые, конечно, нацелены, прежде всего, на установление деловых контактов с партнёрами России. Так что мы берём с вас пример. И, надеюсь, мы вас не подводим, а работаем, так сказать, в унисон» (Путин, 2019).
13.10.2022 правительство РФ и Всемирный экономический форум (ВЭФ) подписали меморандум о создании в России Центра четвёртой промышленной революции. Вице-премьер Дмитрий Чернышенко, подписавший этот документ, заявил: «Сегодня Россия находится в активной фазе формирования цифровой экономики, которая затрагивает все отрасли промышленности, социальной сферы и госуправления… Основная цель российского Центра четвёртой промышленной революции – повышение узнаваемости России в мировом экспертном сообществе и возможность обмена с ВЭФ и его партнёрами по всему миру накопленным опытом и экспертизой» (ТАСС, 2019).
Здесь уместно вспомнить высказывание, обычно приписываемое Иосифу Сталину: «Есть логика намерений и логика обстоятельств, и логика обстоятельств сильнее логики намерений». Логика обстоятельств, в которых находится Россия, требует не четвёртой промышленной революции, а индустрии 4.0. Новой индустриализации, роботов и систем искусственного интеллекта.
ОТЕЧЕСТВЕННЫЕ РЕАЛИИ
Истина хороша, да и правда не худа…
Русская пословица.
Сегодня одна из самых востребованных тем, органически связанных с искусственным интеллектом (ИИ), – применение роботов. Только информационные ресурсы ИИ делают возможным анализ данных с той скоростью, которая обеспечивает своевременное принятие решения. Без ИИ беспрецедентные темпы роботизации, и прежде всего, в промышленности и логистике, оказались бы попросту невозможными.
Немудрено, что материалы про роботов, которые должны преобразить отечественную индустрию, быстро заполняют российское медиапространство, причём до самых высоких уровней. Так, президент Российской Федерации, выступая 3 июля 2025 г. на форуме Агентства стратегических инициатив, подчеркнул: «Уровень роботизации российской экономики, российской промышленности, к сожалению, пока довольно низкий. Это одно из ключевых направлений нашего развития, здесь и в известной степени решение кадровой проблемы, здесь и решение вопросов, связанных с обеспечением безопасности в промышленности».
Увы, «довольно низкий» — щадящая, весьма деликатная формулировка. Судите сами. Согласно последнему доступному отчёту Международной федерации робототехники (International Federation of Robotics, IFR), за десятилетие 2013-2023 гг. весь действующий парк (operational stock) промышленных роботов в мире монотонно увеличивался с 1 млн 332 тыс. штук до 4 млн 282 тыс. штук (World Robotics Report, 2024). Следовательно, средний темп прироста составлял более 20% в год, а значит, роботизация в 2013-2023 гг. росла заметно быстрее, чем мировая экономика. Ведь, по данным Всемирного банка, средний темп роста мировой экономики в 2013-2024 гг. даже без учета двух «ковидных лет» никак не превышал 2,5-3% в год.
Ключевой показатель для понимания динамики роботизации – количество установленных роботов за истекший год (annual installations) в тыс. штук. Предполагалось, что в 2027 г. число ежегодно инсталлируемых роботов должно превысить 600 тысяч единиц (World Robotics Report2024). При этом количество т.н. коллаборативных роботов (англ. collaborative robots, сокр. cobots), предназначенных для выполнения вредных и рутинных операции совместно с человеком, по-прежнему будет составлять не более 10% от этого общего парка (The Rise of Robots 2025).
Каждый второй новый робот в мире устанавливается (инсталлируется) в КНР – 51%. (Другие лидеры роботизации: Япония, США, Южная Корея, Германия. На долю пяти мировых лидеров роботизации приходится 79% всех инсталляций роботики.) Из данных World RoboticsReport легко рассчитать, что 15 стран, лидирующих в деле роботизации, устанавливают 88% всех робототехнических устройств, а на долю всех остальных 180 стран мира приходится лишь 12% инсталляций. Таким образом, промышленная роботизация представляет собой типичный пример резко диспаритетного распределения инновационной технологии.
И наша страна пока находится среди, так сказать, надёжно отстающих. В 2023 г. весь эксплуатационный парк промышленных роботов в России – 12,8 тыс. штук – был в три раза меньше объёма годовой установки роботов в США – 37,7 тыс. штук. Как мы уже упоминали, за период 2021‑2023 гг. в мире в среднем ежегодно инсталлировалось 540 тыс. роботов, из них в Китае – около 275 тыс. Если же рассчитать аналогичную величину для РФ, то оказывается, что в нашей стране за 2021‑2023 гг. в среднем в год устанавливали всего лишь 1997 робототехнических устройств, то есть круглым счетом 2 тыс. роботов (!).
Отчего так? Бюрократическое мнение об источниках торможения отечественной роботизации сформулировано Министерством промышленности и торговли Российской Федерации. Заместитель директора департамента станкостроения и тяжелого машиностроения Минпромторга России А. Львов, выступая в ноябре 2024 года на II Русском экономическом форуме в Челябинске, публично заявил, что всему виной – консервативный подход директоров промышленных предприятий. Они-де вместо того, чтобы «внедрять» робототехнику и тем самым автоматизировать производство, по старинке увеличивают число рабочих (Суверенная индустриализация — 2024). Посему министерство приняло решение направлять на предприятия аудиторские группы. Вот как виделось А.С. Львову их предназначение: «Наша задача – эту историю переломить (терминология-то какова? – В. Е., Г. М.), и мы запускаем программу проведения аудитов промышленных предприятий, когда на производство может приехать команда, проанализировать все потоки и подсказать, где правильно было бы поставить робота, как оптимизировать производственный процесс и выстроить математическую модель окупаемости» (цит. по: Волков, 2024).
Тут уж не сразу решишь – смеяться или плакать! Если для введения в эксплуатацию единицы промышленного оборудования нужна сформированная министерством команда аналитиков, то тому возможны два объяснения. Первое: техническое руководство предприятием откровенно слабо и не соответствует занимаемым должностям. Но в этом случае министерство должно не пожарные команды на помощь собирать, а ставить перед собственниками предприятия вопрос об усилении (смене) технического менеджмента. Объяснение второе: министерские чиновники пытаются подменять руководство предприятий, т.е. явно занимаются не своим делом. В этом случае министру и его заместителям, наверное, стоит растолковать своим подчиненным, что их задачей является управление отраслью, а не выстраивание предметных технологических цепочек на местах. Какое из объяснений смотрится предпочтительнее?
Конечно, предприятие предприятию рознь. Но мы всё-таки рискнём возразить заместителю директора департамента: в целом наши производственники не столь ограничены, как ему представляется. Люди, которые выпускают «изделия» в виде атомных подводных лодок, ракет «Калибр» или танков Т-90, поверьте, вполне понимают преимущества роботизации. А уж место для робота в своей технологической цепочке они в подавляющем большинстве способны определить самостоятельно. Им вряд ли потребуется помощь внешних аудиторов, чей дорогостоящий труд предприятию придется оплачивать за счёт собственных средств.
Один из авторов этих строк, будучи доктором физико-математических наук, рад подтвердить, что создание математической модели окупаемости – дело, несомненно, благое. Но с моделью или без нее, предприятию-то нужно добиться реальной, а не математической окупаемости робототехники… А с этим, как показывает опыт, дело обстоит куда сложнее, чем с привлечением экспертов.
Поэтому не в косности отдельных директоров предприятий проблема, а в том, что робот — машина инновационная, а следовательно – всегда дорогая. Мало того, сами роботы, в отличие от инновационных комплектующих, дешевеют очень медленно. На примере исследования Всемирного банка для стран Юго-Восточной Азии и Азиатско-Тихоокеанского региона видно, что если цена используемых там жёстких дисков, устройств доступа к памяти или лазерных диодов за 1971‑2023 гг. снизилась на пять-семь порядков, то шарнирные роботы за 2000‑2023 гг. не подешевели даже на порядок (Arias et all. 2025, 165, appendix, fig. A2). Поэтому роботизация неизбежно выливается в огромные единовременные затраты на оборудование. Ограничимся одним красноречивым примером. В ноябре 2024 г. компания «УралСпецТранс» (Миасс, Челябинская область) ввела в эксплуатацию роботизированный цех по производству специализированных полуприцепов. Из ₽485 млн, в которые обошёлся проект, ₽306 млн было предоставлено Фондом развития промышленности, который, кстати сказать, подконтролен Минпромторгу РФ.
Заметьте – без малого полмиллиарда рублей затрат потребовалось на роботизацию не для промышленного кластера в федеральном округе, не для комбината-гиганта, а для единичной промышленной площадки одного отдельно взятого предприятия. А нынче стараниями супостатов даже крупнейшие российские предприятия окончательно и надёжно отрезаны от рынка международных финансовых заимствований. «Дешёвые» и «длинные» коммерческие деньги для них совершено недоступны. В отечественных же банках при ставке рефинансирования в 20% попросту нельзя кредитоваться «под роботизацию» на потребные сотни миллионов и миллиарды рублей. Удивительно ли, что директора предприятий в этих условиях предпочитают рост затрат на оплату труда перспективе необеспеченного кредитования и последующего финансового банкротства своей компании?
Казалось бы, этому выводу противоречит мировая практика. Ведь китайцы-то как-то находят деньги на установку своих 275 тыс. роботов в год! Секрета тут нет. Базовая процентная ставка по кредитам поддерживается Народным банком Китая на уровне 3% и с 2013 г. снизилась почти в 1,5 раза. Но главное – китайская массовая роботизация стала результатом многолетних прямых и косвенных государственных субсидий в цифровизацию промышленности.
Никакого другого пути, особенно в условиях международных рестрикций, у России тоже не найдётся. Доказательством тому служит резкий рост установок роботов в 2024 г. по сравнению с 2023 г., т.е. после того, как реально заработала государственная программа поддержки роботизации. По данным Института статистических исследований и экономики знаний Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики», за один 2024 год парк робототехнического оборудования в России вырос на 62% – с 12 864 до 20 864 единиц. Разумеется, на столь бурном приросте не мог не сказаться эффект низкой базы: прибавить больше половины к парку в 13 тыс. много легче, чем обеспечить такой же прирост для парка в 100‑200 тыс. единиц. Конечно, не весь этот прирост определяется государственной поддержкой. Как свидетельствует вышеупомянутый пример «УралСпецТранса», в роботизации успешно работает механизм смешанных государственно-частных инвестиций. Но уже понятно главное – только за счёт средств предприятий, в одиночку наши промышленники результата по определению не добьются.
Между тем ближайший рубеж промышленной роботизации обозначен ещё в президентском послании 2024 г.: «К 2030 г. по числу промышленных роботов Россия должна войти в число 25 ведущих стран мира». Наверное, технический аудит Минпромторга будет способствовать достижению этой цели. Но никакой аудит не сможет заменить государственных инвестиций в роботизацию производства. Без явной, масштабной и просчитанной государственной поддержки роботизация так и останется благим пожеланием. И усилия уполномоченных государственных органов здесь должны направляться не на то, чтобы пособлять с поиском места для робота на конкретном производстве. Их задача – сверстать, своевременно откорректировать и обеспечить финансированием такую программу государственной поддержки роботизации, которая наверняка позволит нам занять это самое 25-е место в мире к 2030 г.
«А может, и бог с ней, с этой роботизацией? Зачем нам сейчас тратить на нее огромные деньги, если промышленность, пусть худо-бедно, пусть через пень-колоду, но справляется при помощи дополнительных рабочих рук?» – скажут люди, предпочитающие ничего не делать. Однако роботизация для российской промышленности сегодня попросту не имеет альтернативы. Уровень безработицы уже несколько лет стоит на историческом минимуме. Разумеется, социально это являет собой огромное достижение. Но функционально сиё достижение означает: количественно свободных ресурсов труда у страны нет. А ведь есть ещё сжатие качественное. Чем более квалифицирован, чем более компетентен искомый труд – тем сложнее найти на него предложение. Сегодня лучший подарок директору машиностроительного предприятия – кандидатура безработного токаря или фрезеровщика с реальным опытом работы.
ОТ ИМИТАЦИИ К ПОДЛИННОСТИ
Здорово, здорово у ворот Егорова,
А у наших, у ворот всё идет наоборот.
Частушка
Поднимемся на уровень выше. Одному из авторов в детстве очень нравились спичечные этикетки, на которых было написано либо то, что мы по определённым видам продукции обогнали США, либо вот-вот обгоним. Дело в том, что тогда ему не близка была идея системного подхода. Дело в том, что отдельные части целого очень хороши. Важно, чтобы между ними были установлены правильные связи. При одном типе связей целое на взлёте, при другом умирает. Важно не только нынешнее состояние, но и динамика, перспектива.
Роботы – важная часть промышленности и экономики. Дело в том, что за время первого тридцатилетия реформ была ликвидирована значительная часть промышленной экономики, а на её месте построена торговая.
Мы до сих пор с тревогой следим за ценами на нефть и газ, за курсом доллара и тем, кто же будет покупать наши невосполнимые природные богатства, чтобы развивать свои экономики. Кроме того, нерешённой проблемой остаётся слабая восприимчивость отечественной экономики к инновациям. «Именно поэтому за тридцать лет ВВП России вырос на треть и составляет $4,1 трлн. В то время как за тридцать лет ВВП США вырос в 3,7 раза, с $6 трлн до $16 трлн, а ВВП Китая – в 35 раз, с $415 млрд до $16 трлн. При этом доходы нижних 50% населения России в 1980‑2016 гг. снизились на 26%, в то время как в Европе выросли на 26%, а в Китае – на 417%», – пишет академик Бетелин (Бетелин, 2022).
Инновационную активность экономик разных стран характеризует Глобальный индекс, составляемый Всемирной организацией интеллектуальной собственности по 78 индикаторам. Лидерами в этом рейтинге являются Швейцария, Швеция, США, Южная Корея, Сингапур, Великобритания, Финляндия, Нидерланды, Дания, Китай. Россия в этом рейтинге заняла в 2025 г. 60-ю позицию. Грубо говоря, это означает, что в странах десятки около 50% компаний внедряют изобретения, усовершенствования, новые технологии, а у нас около 10%.
Показательна динамика. В 1970 г. в США и СССР производилось 44,4% мирового ВВП, 31,7% в США и 12,7% в СССР. Советская экономика занимала второе место в мире. По оценкам экспертов, половина глобального продукта в 2022 г. приходилась на пять стран – США, Китай, Японию, Германию, Индию. Доля РФ составляла 2,1%, что в 10 раз меньше, чем у Соединённых Штатов, в девять раз меньше Китая и в два раза — Германии. Иными словами, наша доля в мировой экономике в ходе реформ сократилась в шесть раз.
В чём же дело? Среди прочих причин обратим внимание на отсутствие кредита. Чтобы развивалась обрабатывающая промышленность, кредит не должен превышать 12‑13%/год, а высокотехнологичная – 2‑3%/год. Нет у нас таких кредитов. Поэтому мы имеем дело не с настоящей, а с имитационной экономикой. Те, кто бежит без мешков, освоив азы экономики, естественно, быстро обгоняют тех, кто бежит в мешках.
Отсюда следует необходимость новой индустриализации и возврата к промышленной экономике взамен нынешней сырьевой, которой роботы, конечно же, не нужны.
В отличие от нынешней монополизации, нужна конкуренция. В Китае, например, более 80 компаний выпускают автомобили, и более 300 млн китайцев владеют машинами. Естественно, следует снять административные барьеры. Например, из-за них у нас сейчас всего 300 аэродромов (90% тех, что были, не используются «из соображений безопасности), и местного авиасообщения нет. В США 19 тыс. аэродромов, а маленький частный самолет сравним по цене с хорошим автомобилем.
Заметим также, что новые отрасли, определяющие вектор технологического развития, не получили распространения – сложившаяся бюрократическая система продолжает ставить на старые.
Создание системы требует государственного планирования, хотя бы индикативного. Дефицит ресурсов делает это необходимым и неизбежным. Советский Госплан скопировали многие страны, совершившие технологический рывок. Разумеется, стране нужна промышленная и технологическая политика. Как тут не вспомнить добрый старый Государственный комитет по науке и технике.
Перечислим структуру использования промышленных роботов по отраслям в 2019 г.:
- автомобильная промышленность — 33,9%;
- электротехническаяи и электронная промышленность (включая производство компьютеров, компьютерного оборудования, радио- и телевизионного оборудования и средств связи, медицинских, прецизионных и оптических приборов) — 31,6%;
- производство резиновых изделий и пластмасс — 8,6%;
- производство пищевых продуктов и напитков — 3,8%;
- производство металлов и машиностроение — 13,2%;
- прочие — 8,2%;
- неопределённые — 19,3%.
Что же из этого выбрать? Конечно, стыдно, что мы до сих пор не имеем хорошего, надёжного отечественного легкового автомобиля для массового использования. Это следствие технологической отсталости и организационной неразберихи, а также торговых императивов. Бухгалтеры победили инженеров: «Зачем делать своё, если можно спекулировать чужим. Раньше брали на Западе, теперь на Востоке».
Конечно, ключевой является электротехническая и электротехническая промышленность. Одному из авторов довелось в своё время спрашивать Жореса Алфёрова — во что следует вложить средства, чтобы повысить национальную безопасность? «В создание отечественной элементной базы. От 80 до 95% возможностей современного оружия определяется электроникой, которая в него «зашита». Кроме того, это шанс для новой индустриализации», – прозвучал немедленный ответ.
Одному из авторов довелось подробнее обосновать стратегическое значение этой отрасли и её влияние на будущее России. Но воз и ныне там. СВО прибавил много весомых аргументов в утверждение академика Алфёрова…
Приведём только один показатель, характеризующий нынешнее положение дел. Размер минимального элемента на микросхеме называется толщиной линии. Чем меньше эта толщина, тем быстрее и эффективнее работают компьютеры. Тайваньская фирма TSMC выпускает микросхемы с толщиной линии 3 нм. Отечественные производители уверенно делают микросхемы с толщиной 180 нм. Разумеется, и с их помощью можно делать много важных и полезных вещей. И всё же, всё же, всё же.
Искусственный интеллект (ИИ) многократно усиливает эти проблемы. Он позволяет вывести робототехнику и промышленность на другой, более высокий уровень, а также имеет очень большое значение для национальной безопасности. Здесь происходит очень важный фазовый переход – от научных исследований к формированию отрасли промышленности, к массовому производству. Если не терять времени, то здесь Россия может занять достойные позиции в мире. Причём здесь речь идёт не только о генеративном искусственном интеллекте, который следует не программировать, а нужно обучать на примерах, но и о логическом ИИ, который в мире используется гораздо активнее. Один из авторов этого текста выступал 25.07.2025 с конкретными предложениями по развитию этой области, в том числе, и в интересах робототехники (Малинецкий, 2025). Несмотря на словесную поддержку, перехода от слов к делу пока не видно.
ПЕРЕСТАТЬ БЫТЬ «СТРАНОЙ ИМИТАЦИЙ»
Есть ещё несколько резонов для новой индустриализации. Первый – демографический. Роботы и автоматы позволят уменьшить поток мигрантов. Опыт Европы показывает, что за небольшими локальными плюсами миграции следуют глобальные социальные, культурные, хозяйственные, религиозные и многие другие минусы. Наличие коллаборативных роботов позволит среди прочего более активно использовать возможности инженеров и рабочих старшего поколения.
Экономическое развитие и формирование системы расселения – две стороны одной медали. Нынешняя ситуация в России представляется катастрофической. По признанию мэра столицы Сергея Собянина, в «воронке Москвы» сейчас находится около 40 миллионов человек, по сути — каждый четвертый житель огромной России.
Большие города – наследие индустриальной эпохи, с огромными производствами, массовыми культурой, образованием, армией и т.д. Но мы переходим в постиндустриальную эпоху, в которой огромная роль малых и средних фирм. Роботы и система телекоммуникации позволяют разворачивать производство в очень многих регионах страны, а значит, «размосквичивать» Россию.
Нет ничего важнее правильного целеполагания и связи между субъектом и объектом управления. Программа «Цифровая экономика Российской Федерации» была завершена 31.12.2024. Поразительным образом она не имела отношения к промышленности, к производству, к станкам и заводам. Получилось как с морской свинкой – не морская и не свинка, но деньги распилены. Новая индустриализация, роботизация помогут «вспомнить старое». Например, оптоволокно, в котором сейчас нуждаются российские беспилотники, в массовом масштабе производилось в стране более 40 лет назад, но потом большинство соответствующих производств были остановлены.
Приведём ещё один пример, показывающий, насколько большой путь надо пройти, чтобы хотя бы вернуться к тому, что было. Индикатором состояния промышленности страны является число выпускаемых ею подшипников. В 1988 г. в СССР производили 1094 млн таковых, и они экспортировались в 40 стран. В 2001 г. было выпущено 251 млн шт., а в 2014 г. – 97 млн шт.
Для того чтобы была индустриализация, роботы и ИИ, надо чтобы кто-то это придумывал и собирал. И тут беда состоит в том, что наука у нас — имитация. Судите сами. В начале реформ предполагалось, что фундаментальные исследования будет проводить Российская академия наук. Полученные знания должны были воплощать в конкретные изделия, алгоритмы, стратегии прикладные институты. Результаты их работы должны были воплощать крупные, мирового уровня высокотехнологичные компании.
Однако Академия наук России (1724–2013) приказала долго жить. В 2013 г. был принят устав, в соответствии с которым академия перестает быть научной организацией и не имеет права вести научные исследования и, по сути, превращается в клуб. Научные институты у Академии отобрали и передали в Министерство науки и образования. Последнее оценивает деятельность и ученых, и институтов по информационному шуму, который они производят, – по числу цитирований (индексу Хирша) и количеству публикаций в иностранных журналах. Как невесело шутят учёные, «Першинг Хиршем не собьёшь». Наверно, что-то не так и с оплатой труда в нашем Отечестве. Оклад заведующего отделом доктора наук в бывшем академическом институте составляет ₽50 тыс., а зарплата уважаемых людей, развозящих пиццу, – ₽250 тыс. в месяц. И студенты, естественно, спрашивают, каков же смысл научной карьеры.
Большинство прикладных институтов было уничтожено в 1990-е гг., и вопрос об их восстановлении пока не поднимается.
Крупных высокотехнологичных корпораций мирового уровня, готовых вкладываться в науку и в опытно-конструкторские разработки, к сожалению, в ходе реформ в РФ не возникло. Счастливым исключением является «Росатом», который, как признают руководители страны, не дал растащить то, что было, в том числе, и научные подразделения.
Картина будет неполной, если мы не обратим внимания на дебри отечественной бюрократии. Нас очень интересовало, что же такое «народный ОПК» и где же «ненародный», а обычный. Ведь очевидно, что необходимые изделия лучше делать в цехе со всем необходимым оборудованием вместо того, чтобы клепать всё это на коленке в сарае. Ответ нам дал директор оборонного завода: «Завод — это серийное производство, а для того, чтобы его согласовать, требуется примерно четыре года. Вот и приходится делать, как придется, — в сарае».
Подводя итог можно сказать, что новая индустриализация требует реанимации и восстановления научного пространства страны.
БЕДА С КАДРАМИ
«Кадры решают всё», – говорил в своё время руководитель страны. Именно с ними, с нынешней кадровой катастрофой и связаны основные проблемы. Одним из ключевых достижений советской власти было формирование средней и высшей школы, занимавших лидирующие позиции в мире. «Советы обогнали нас в космосе за школьной партой», – говорил в 1960-х годах Джон Кеннеди.
Ныне картина иная. Только 10% средних школ России дают полноценное образование. В остальных его нет. По неофициальным данным, в России не хватает 500 тысяч учителей, а Герман Греф создал «сберклассы» и утверждает, что учителя вообще не нужны и их заменит «электроника».
Эту картину подтверждают и международные сравнения. С 1980 года проводится Международная программа по оценке образовательных достижений (ProgrammeforInternationalStudentAssessment – PISA), она призвана оценивать уровень средних школьников 15 лет из разных стран применять свои знания по математике, физике и естественным наукам и чтению на родном языке. Интересно сравнить результаты российских ребят в PISA-2018 и в PISA-2015. В рейтинге читательской грамотности наша страна опустилась с 26-го места на 31-е, по математической грамотности с 23-го на 30-е, по физике и естественным наукам — с 32-го места мы перешли на 33-е.
В лидерах — Китай, Сингапур, Гонконг, Тайвань, Южная Корея, Финляндия. Страны, в которых не на словах, а на деле произошёл научно-технический прорыв, а также ещё несколько государств с сильной образовательной политикой. Примерно та же самая картина во всех постсоветских странах (кроме Эстонии). Победа НАТО в образовательной области налицо.
Ещё один пример. В советские времена тираж журнала «Квант» для школьников и первокурсников, интересующихся физикой и математикой, составлял 350 тысяч экземпляров, а в новой России – 900 штук. Кто придёт в науку, в высокотехнологичные производства ОПК?
Чтобы осуществить новую индустриализацию, надо пройти немалый путь. Надо начать и кончить. Опыт СССР и ряда других стран показывает, что при напряжённой работе одного-двух поколений это возможно.
Однако безальтернативность роботизации заключается не только в том, что свободные рабочие руки в стране практически закончились. Роботизированные системы привлекательны тем ощутимым приростом производительности, который они обеспечивают при сохранении регулярного качества. А с производительностью труда у нас дело обстоит даже хуже, чем с роботизацией.
Изучим материалы Центра макроэкономического анализа и краткосрочного экономического прогнозирования (ЦМАКП) об удельном весе российской производительности труда в сравнении с аналогичным показателем для стран Европы и США в целом. Стоит заметить, что данные ЦМАКП рассчитаны по весьма продуманной и выверенной методологии, а главное – никак не ангажированы.
Во–первых, заметное превышение производительности труда в России над странами Восточной Европы наблюдается исключительно в экспортно ориентированных отраслях: добыче полезных ископаемых, металлургии, производстве металлоизделий, нефтепереработке, химической промышленности и фармацевтике.
Во-вторых, отставание России по производительности труда для подавляющего числа отраслей и секторов явно растёт в географическом градиенте «Восточная Европа – Южная Европа – Западная Европа – США».
Таблица 1. Производительность труда в промышленности России в 2023 г., % от уровня других стран [2]
В-третьих, и это самое неблагоприятное, наибольшее отставание в российской производительности труда сравнительно с США – от 1/5 и менее – наблюдается в секторах и отраслях, прямо определяющих суверенитет и национальную безопасность страны: пищевой, лёгкой, фармацевтической промышленности, машиностроении, в том числе и автомобилестроении. Выдержать при таком уровне и структуре производительности труда предстоящую нам многолетнюю военно-промышленную конкуренцию с Западом и его союзниками – задача заведомо невыполнимая.
Между тем уже сегодня в Юго-Восточной Азии и Азиатско-Тихоокеанском регионе темпы внедрения генеративного ИИ на рабочих местах опережают темпы внедрения интернета и персональных компьютеров в предшествующие периоды (Arias et all. 2025, 80). Поэтому вряд ли стоит сомневаться в том, что и темпы роботизации промышленности превысят ту скорость, с которой происходила классическая индустриализация.
Проще говоря, для роботизации промышленности у нас вряд ли есть больший запас времени, чем тот, которым располагал СССР для индустриализации в тридцатые годы XX в. Вот почему к цифровизации и роботизации нашей промышленности полностью применимы слова И.В. Сталина, сказанные им об индустриализации почти век назад: «Мы отстали от передовых стран на 50–100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут».
Нынче мы не можем «бежать», т.е. поднимать уровень роботизации промышленности теми вынужденными методами, которыми промышленность создавалась в годы первых пятилеток. Да и есть ли в том нужда? Наша промышленность, как показал опыт специальной военной операции, вполне восприимчива к инновациям. Всем понятно, что робот снижает потребность в трудовых ресурсах, повышает производительность и сильно упрощает охрану труда.
РОБОТИЗАЦИЯ И РЕВОЛЮЦИЯ В ВОЕННОМ ДЕЛЕ
Можете не интересоваться войной, но тогда война заинтересуется вами…
Лев Троцкий
Роль роботов для оборонно-промышленного комплекса очевидна. Они позволяют производить изделия военного назначения быстрее, эффективнее и точнее, чем производства предыдущих поколений. ИИ значительно расширят набор тех операций, которые можно поручить машинам. Однако этот виток индустриализации требует значительных вложений, создания новых производств, повышения технического уровня и переподготовки кадров.
В качестве примера можно взять космическую отрасль России. В США в год запускают более 3 тыс. автономно работающих спутников, в Китае более 1,5 тыс. В РФ большим достижением считается вывод на орбиту сорока спутников.
Отсюда очевидны три вывода. Во-первых, недооценка в прежние годы космического сегмента обороны. Во-вторых, необходимость расширения производственных мощностей, создания новых производств для того, чтобы выйти на уровень ведущих космических держав. В-третьих, качественный сдвиг в данной отрасли. Он связан с переходом от отдельных больших (весом более тонны) спутников к группировкам небольших (в несколько сот килограммов спутников), которые благодаря самоорганизации и распределённому управлению решают общую задачу. В случае поражения ряда спутников противником их задачи начинают решать другие аппараты.
Пример — система Starlink, созданная компанией SpaceX, возглавляемой Илоном Маском. В 2025 г. на орбите было около 7 тыс. аппаратов. Проектируется увеличение группировки до 12‑40 тыс. аппаратов. Каждый спутник весит около 260 кг и рассчитан на работу в течение 5‑10 лет. В начале развёртывания проекта предполагалось, что эта система спутниковой связи обретёт пропускную способность до 50% всего интернет-трафика и около 10% местного в городах с высокой плотностью населения. Скорость интернета сейчас в этой системе связи от 50 до 300 Мбит/сек. Система StarLink применяется украинскими войсками с 2022 г. для коммуникации военных частей, навигации беспилотников, безэкипажных катеров и других целей. Попытки глушить сигналы этой системы оказались неэффективными. Очевидно, обладание подобной системой российской армией дало бы ей значительные преимущества.
В настоящее время происходит революция в военном деле. Она связана с заменой военнослужащих на поле боя роботами, компьютерными системами с широким использованием искусственного интеллекта. Скорость эскадры определяется тем, насколько быстро двигается самый медленный корабль в ней. «Самым медленным кораблём» во многих современных системах вооружений оказывается человек. Во-первых, его самого надо защищать. Во-вторых, его возможности во многих отношениях гораздо ниже тех, которые сейчас доступны роботам.
Беспилотники сделали поле боя «прозрачным», что кардинально изменило тактику сухопутных операций. Нынешние боевые действия наглядно показали, что безэкипажные катера могут уничтожить или нейтрализовать флот. Копеечные беспилотники могут уничтожить стратегические бомбардировщики, стоящие сотни миллионов. Самолёты уже не летают над территорией противника и даже вблизи линии боевого соприкосновения, а танки стреляют с закрытых позиций, выполняя роль артиллерийских установок, которые гораздо дешевле их. Дело в том, что ракеты, которые их уничтожают, в сотни и тысячи раз дешевле поражаемых объектов.
Следующий этап очевидный. «Ахиллесовой пятой» беспилотников являются операторы, которые их наводят, и системы связи. ИИ, который, вероятно, вскоре научится отличать «своих» от «чужих», позволит обойтись и без того, и без другого. На каждого человека уже вскоре будет приходиться несколько беспилотников.
На повестке дня стаи и команды роботов. В планах научных и инженерных разработок НАТО планируется до 2040 г. осуществить производство стай «кремниевой саранчи» из сотен тысяч и миллионов микророботов, делающих бесполезными практически все существующие сейчас виды вооружений. Войны будущего – это сражения роботов против роботов. Естественно, надо быстро вложить большие усилия, чтобы вскочить в последний вагон уходящего поезда. Бывали времена, когда войска, вооружённые копьями, воевали против соединений, имеющих пулеметы. Хотелось бы, чтобы это был не наш путь.
Меняются не только тактика и стратегия, но и содержание войн. В традиционную эпоху (до XX в.) войны вели, чтобы захватить территории и заставить проживающих на них работать на победителя. В индустриальную эпоху (XX в.) «разыгрывались» ресурсы и рынки сбыта. В постиндустриальную эпоху ключевым ресурсом являются высокие технологии и ведущие специалисты, которые могут их развивать и использовать. Цель войны – задержать развитие врагов и конкурентов.
Хрестоматийный пример – нападение Израиля и США на Иран летом 2025 г., показавшее ключевое значение высоких технологий в современных войнах. Значение этих технологий для Израиля, население которого составляет сейчас 10 млн чел., противостоящего сотням миллионов жителей арабского мира, всегда понимались руководством страны. Можно вспомнить высказывание Голды Меир: «Во-первых, у нас ядерного оружия нет, а во-вторых, если потребуется, то мы его применим».
Последняя война является стратегическим поражением Израиля – история учит, что у «слабых» в конце концов появляется оружие, которым обладают «сильные». Однако с тактической точки зрения это убедительная победа над «Хамасом», «Хезболлой», Ливаном, Сирией, Ираном.
Роботы и компьютеры позволяют двигаться не только вперёд, но и назад. Хассан ибн Саббах (1037‑1124) возглавлял Низаритское государство с военной группировкой ассасинов. По его приказу ассасины убивали и мусульманских, и христианских правителей и их приближённых прямо в их покоях. Такой террор позволял держать в страхе элиты соседних государств.
Сейчас происходит возврат к этой практике. Иранский генерал Касем Сулеймани – национальный герой и вероятный кандидат в президенты этой страны — был убит 03.01.2020 по личному указанию Дональда Трампа. Спецслужбы много раз убирали «неудобных» лидеров других государств, но здесь был сделан следующий шаг. Руководитель ведущей страны заявил, что он вправе убирать тех, кто ему «не нравится», используя появившиеся военные технологии. Позже, 27.22.2020, с помощью военного робота был убит «отец иранской атомной бомбы» Мохсен Фахризаде Махабади. Позже, 19.05.2024, в результате крушения вертолёта погиб президент Ирана Ибрахим Раиси.
В войне 2025 г. в течение двух суток Израиль уничтожил систему ПВО Ирана, около 30 высших военных страны и около 20 ведущих специалистов в области ядерной физики. Удары американских бомбардировщиков В-2 по трём ведущим объектам иранской атомной программы отбросили эту программу на много лет назад. По оценкам экспертов, Ирану потребуется пять-семь лет, чтобы восполнить ущерб, нанесённый 12-дневной войной, если нынешнее руководство страны сумеет удержать власть.
Следует обратить внимание на стратегию опережающего развития ОПК. В частности, в Израиле был взят курс на развитие военных роботизированных систем. Предполагается их повсеместное использование в военных действиях и доведение числа беспилотных систем (БПЛА) до 10‑15% всей военной техники. По данным SIPRI, в период 1985‑2014 гг. Израиль стал крупнейшим экспертом БПЛА, на долю которого приходилось 60,7% поставок этих аппаратов в мире. В период 2005‑2012 гг. израильские компании заработали на их продажах 4,6 млрд. Израильские производители беспилотников — Israel Aerospace (1000 работающих) и Elbit Systems(17,7 тыс.). Израиль имеет сильные позиции в производстве двух типов аппаратов.
MALE (Medium-altitude long – endurance – средневысотные с большой продолжительностью полета), которые могут использоваться для разведки, наблюдения, наведения на цель, нести оружие, сбрасывать и принимать на борт грузы. Они имеют максимальную массу 1‑1,5 т, продолжительность полета 24‑48 ч, высоту полёта 5‑8 км, дальность — около 500 км. БПЛА этого класса Super Heron относятся к 4-му поколению аппаратов, имеют дизельный двигатель и могут работать с шестью датчиками одновременно.
MR – БПЛА среднего радиуса действия со взлётной массой 150‑500 кг, дальностью 70‑200 км, продолжительностью полета 6‑10 ч и высотой полета 5 км.
Преимущества производства БПЛА в промышленных условиях, развиваемого в течение многих лет на основе собственных комплектующих, по сравнению с нашим «народным ОПК», ориентированным на сборку аппаратов из зарубежных частей, которые удается достать, — очевидно.
Следует подчеркнуть ключевую роль стратегического прогноза развития вооружений, промышленной политики, направленной на поддержку производителей в приоритетных направлениях, а также кадров. Значительная часть разработчиков новой перспективной военной техники представлена нашими бывшими соотечественниками. Их работа в условиях серьёзной конкуренции и активной поддержки приводит к хорошим результатам.
Технологическое развитие приводит к тому, что появляются новые среды, в которых может осуществляться новое противостояние. Такой средой сейчас стало киберпространство. Роботы — это не только то, что прыгает, летает, ползает, движется, но и армия вирусов, червей вредоносных программ, которые либо постоянно атакуют, либо ждут своего часа.
Возможности подобных роботов показала война стран проамериканской коалиции против Ирака в 1991 году. Генерал Пьер Галуа пишет: «Соединенные Штаты послали к Заливу 500 000 человек, и было ещё от 200 000 до 300 000 войск резерва и обеспечения. Но на самом деле войну выиграли всего две тысячи человек (Тоффлер, 2005, с. 123). Эти люди не выезжали из США, многие не выходили из дома, руководя армией компьютерных роботов». Такие действия привели к развалу системы военного управления и параличу ПВО Ирака.
В 2020 г. созданный в Израиле вирус Stuxnet вывел из строя завод по разделению изотопов урана в иранском городе Натанз, нанес огромный материальный ущерб и отбросил ядерную программу этой страны на несколько лет назад.
Масштаб угрозы от «компьютерной нечисти» и тех, кто её использует, даёт динамика киберпреступности. В 2025 г. ущерб от киберпреступности оценивается в $10,5 трлн. Это делает данную сферу третьей экономикой мира после США и Китая (Киберпреступность, 2025).
Впечатляют не только мировые, но и российские реалии. Рост масштабов и усложнение форм киберпреступности в России представляет одну из ключевых проблем, с которой сталкиваются правоохранительные органы и общество в целом.
Анализ статистических данных демонстрирует устойчивую тенденцию к увеличению числа киберпреступлений в общей структуре преступности. Если в 2016 г. доля киберпреступлений составляла лишь 4,2% от общего числа зарегистрированных преступлений, то к 2023 г. она выросла до 34,8%, увеличившись в восемь раз в абсолютных цифрах, количество зарегистрированных киберпреступлений в России в 2023 г. достигло 677 тыс., что на 29,7% больше, чем в предыдущем году (Козаев, 2024).
Ещё немного конкретики. В 2016 г. было совершено 65,9 тыс. преступлений с помощью информационно-телекоммуникационных технологий, раскрываемость — 23,8%; 2017 г., 90,6 тыс. преступлений, раскрываемость — 24,3%; 2018 г. — 174,7 тыс. преступлений, раскрываемость — 24%; 2020 г. – 510,4 тыс. преступлений, раскрываемость — 20,0%. Другими словами, число преступлений растет в геометрической прогрессии, а раскрывается каждое 5-е. Вот она реальная, а не бумажная цифровая экономика! Впору создавать отдельную правоохранительную систему, чтобы справиться с теми самыми компьютерными роботами (Овчинский, Сухаренко, 2021).
Применение ИИ многократно усложняет проблему обеспечения безопасности в компьютерном пространстве. Не удается разобраться даже с принципиальными моментами. Меч оказался намного сильнее щита. История техники показывает, что обычно технологические новшества, прежде всего, осваивают армии и криминал. Обе сферы готовы дорого платить даже за небольшое повышение эффективности. Конфликты, войны, разборки в компьютерном пространстве уже идут. Однако они могут выйти на качественно другой уровень.
У серьёзной технологии, как и у монеты, две стороны. И реверс роботизации оказался не менее впечатляющим, чем аверс.
КАДРЫ ВСЕГДА РЕШАЮТ ВСЁ!
Человек таков, каково его представление о счастье…
Владимир Сухомлинский
Кроме того, у менеджеров промышленности есть и свой «личный» интерес, связанный именно со спецификой управления индустрией. Роботизация существенно упрощает управление производством. Ведь для промышленности ключевое значение всегда имел не человеческий ресурс вообще, а прежде всего — те квалифицированные люди, умения и навыки которых определяют функциональность вещного производственного потока.
Один из авторов этих строк в середине 1990-х начинал свою карьеру в промышленности в качестве директора по развитию старейшей российской швейной фабрики в Санкт-Петербурге. Новичку пришлось удивиться тому поистине особому положению, которое традиционно занимали на предприятии техники-наладчики и слесари-ремонтники швейного оборудования. Эта было плотно спаянное профессиональное сообщество, от которого непосредственно зависела работоспособность множества машин. А работа этих машин непосредственно определяла не только сдельный заработок отдельно взятой швеи, но и выполнение производственной программы в целом. При этом швей, понятное дело, всегда работало много больше, чем имелось толковых наладчиков и ремонтников. Поэтому не было такого компромисса, на который не пошли бы швеи, бригадиры, мастера, начальники смен и цехов ради того, чтобы местные Винтики и Шпунтики обеспечили бесперебойную работу подведомственного парка машин и оборудования. Ну а наладчики и ремонтники держались как настоящая «рабочая аристократия». Они прекрасно понимали, что нужны начальству много больше, чем начальство нужно им. Ведь недовольный ремонтник мог без лишних раздумий уволиться и скоренько устраивался на новую работу в какой-нибудь инжиниринговой или сервисной компании. А у главного механика фабрики появлялась непреходящая головная боль. Где ты быстро найдёшь проверенного умельца, который самостоятельно отрегулирует или починит японский петельный полуавтомат?
И чем технологически сложнее, чем информационно насыщеннее становится промышленное производство – тем больше зависит его результат от немногих людей с уникальной квалификацией. Но человек и есть человек. Даже самый квалифицированный наладчик может заболеть, начать новую жизнь, пристраститься к алкоголю или наркотикам, переживать депрессию из-за смерти близкого человека и проч., и проч. Один из авторов этих строк был свидетелем тому, как опытный оператор при финишной обработке уникального промышленного образца погубил изделие, а с ним – и результат трехмесячной работы десятков людей. Причиной стал первый в жизни скандал с молодой женой. Работник постеснялся сказать о своём состоянии, а в самый ответственный момент просто не сумел сосредоточиться.
Все подобные человеческие факторы прямо влияют на процесс производства. А по мере усложнения технологий в промышленности становится всё сложнее учитывать и элиминировать это многообразие человеческого поведения. Само присутствие человека на предприятии обходится производству всё дороже и дороже. Представляется, что теперь мы подошли к тому пределу гуманизации промышленности, за которым маячит потеря её функциональности.
Робототехнические системы на ИИ являют собой тот технологический инструмент, при помощи которого мы должны перейти этот предел, чтобы обрести качественно новое пространство для дальнейшего развития производственного потенциала. Видимо, эта промышленность будущего – как и война будущего – должна стать по большей части промышленностью «без людей» в привычном нам понимании. Но если так, то будущая промышленность, как это ни печально, не сможет быть ориентирована на прежнюю модель корпоративной ответственности.
Поэтому социальные последствия роботизации, несомненно, будут очень обширны. Пока не только у нас, но и на Западе, где роботизация началась несколько раньше, эти последствия понимаются весьма ограниченно. «Хотя роботы обеспечивают эффективность и экономию средств, они также вызывают опасения по поводу вытеснения рабочих мест и неравенства доходов. <…> Cервисные роботы могут обеспечить кооперацию [с человеком] и помощь [ему], но есть опасения, что чрезмерная зависимость от роботов может сократить социальные связи людей», – гласит один из последних американских обзоров. Сегодня предполагается, что подобные проблемы удастся решить на пути «ответственного развития ИИ и робототехники» (The Rise of Robots 2025).
Однако обширные социальные последствия роботизации, конечно, не сведутся только к изменению структуры занятости или сужению социальной коммуникации. Возьмите такую проблему, как коррупция менеджеров. Значительная часть её – результат сговора людей между собой. А как определить и как доказать «сговор» с роботом, усердно обеспечивающим неучтенную экономию ресурса? Отсюда понятно, что роботизация совершенно по-новому поставит, например, проблему конфликта интересов; она наверняка привнесет невиданную остроту в сферу сбора, хранения, обработки и передачи данных на производстве. Легко уповать на открытость и ответственное развитие ИИ с робототехникой. Но трудно определить, при помощи каких конкретных решений можно достичь этого самого «ответственного развития». Готовых ответов на вопросы о том, как именно пресечь потенциальные злоупотребления и разрешить социальные проблемы, порождённые роботизацией, сегодня нет ни у кого. Но важно понимать: грядущая задача окажется куда шире составления новых административных регламентов и подписания протоколов взаимодействия. Волей-неволей, а придётся вырабатывать совершенно новую модель производственных взаимоотношений не только между людьми и предприятием, но и между самими людьми.
В 2022 г. лауреат Нобелевской премии по экономике Пол Кругман констатировал: «…Около 1870 года мир вступил в эпоху устойчивого быстрого технологического развития, которое было не похоже ни на что из того, что происходило раньше; каждое последующее поколение оказывалось живущим в новом мире, полностью изменённом по сравнению с миром, в котором родились его родители». Парадокс, по мнению Кругмана, заключался в том, что этот технологический прогресс, «который дал нам потоковую музыку по запросу, не сделал нас удовлетворёнными или оптимистичными»[3]. Без сомнения, роботизация сама по себе тоже не сделает людей счастливыми. Ждать этого от роботов не стоит. Счастливыми люди могут сделать себя только сами.
Роботизация и ИИ на новом уровне ставит вопрос о сущности человека, о формировании сценария его жизни. Проблему в 1960-х гг. ясно обозначил американский психолог и психотерапевт Эрик Леонард Берн (1910‑1970) в теории трансакционного анализа. Его книга «Игры, в которые играют люди», опубликованная в 1964 г., стала бестселлером. К настоящему времени опубликовано более 5 млн экземпляров этой работы. Её идея очень проста. В каждом человеке живёт несколько сущностей – Ребенок, Родитель, Взрослый (Берн, 1992).
Ребёнок знает, что есть тот, кого надо слушать. Эту роль может играть глава компании, президент, жена или кто-то другой. Если не слушаться этого человека, то он накажет, но в случае опасности всегда защитит.
Родитель считает, что он должен дать свои детям именно то, что дали ему родители.
Взрослый понимает, какова его сфера ответственности, в которой его никто заменить не может. Кроме того, ему понятно, что реальность меняется, и стратегии родителей сейчас могут не дать желаемого эффекта. Он осознаёт, что именно он будет получать награды и поощрения за свои адекватные действия, и напротив, лично нести ответственность, если что-то сделано не так.
Выбор одной из этих ролей определяет, каков сценарий его действий в стандартных ситуациях, «играх». Берн исследовал островки культуры в Тихом океане и пришёл к выводу об универсальном характере таких воздействий (трансакций).
Впрочем, об универсальности сюжетов в мировой художественной литературе говорили ещё литературоведы, выделяя 17 канонических сюжетов.
Множество проблем и на производстве, и в стране, и в мире связано с тем, что множество людей считают себя детьми и не несут ответственности за свои действия в играх, в которых они оказались. Один из авторов, которому довелось быть руководителем ряда крупных производств, многократно видел, что если его возглавляет Ребёнок, а не Взрослый, то предприятие либо разваливается, либо переходит на гораздо более низкий уровень. Игры в одной из серьёзных структур, которой «чужие не руководят», один из её сотрудников сравнил с «компьютерным средневековьем».
ПОЯВЯТСЯ ЛИ РАБЫ ИСКУССТВЕННОГО ИНТЕЛЛЕКТА?
Роботизация и ИИ способствует формированию Ребёнка, а не Взрослого, который считает себя придатком компьютерных систем и уверен, что от него ничего не зависит. Это требует разработки и использования новых социальных, управленческих, организационных технологий.
В самом деле, ИИ сейчас пишет тесты, сдаёт экзамены и готовит курсовые по большинству предметов гораздо лучше, чем средний студент (в том числе, и по медицинским специальностям). У одного из авторов школьник спросил: «Зачем нам всё это учить, если всё это есть в интернете?» Пришлось ответить вопросом на вопрос: «Зачем нужны врачи, если есть медицинская энциклопедия и множество лекарств продают без рецепта?» Недавно один из преподавателей МФТИ, работающий со школьниками, с большой тревогой объяснял одному из авторов: «Беда! ИИ научился решать текстовые олимпиадные задачи по физике. Как мы будем учить?! Какие домашние задания им давать?»
В самом деле, в начале XX в. был введён коэффициент интеллекта IQ. Он связан с решением в течение ограниченного времени несложных задач (логические ряды, арифметика, алгебра, пространственное мышление, внимание, скорость реакции).
Среднее значение у большинства людей — 100. Если IQ находится в интервале от 128 до 130, то говорят о выдающихся способностях, позволяющих достигать высоких результатов в любой сфере деятельности. Лишь 2‑3% населения имеют 131 < IQ < 140, что характеризует очень высокий интеллект. У нобелевских лауреатов обычно 141 < 150, а у ряда систем ИИ 145 < 160.
Представьте себе, что у вас на запястье есть гигантская библиотека и советчик с уровнем интеллекта, превосходящим тот, что есть у нобелевского лауреата. Это другая реальность, в которой нам предстоит определить своё место и огромный соблазн быть вечным Ребёнком.
Люди в растерянности – подзаголовок статьи «Прощай, Homo Sapiens» (Матвеева, 2018): «Хорошая новость: искусственный интеллект пока не может устанавливать правила управления бизнесом. Плохая новость: и в цифровую эпоху это должен делать человек». Вывод этой статьи, посвящённой большим данным, системам управления и цифровизации, таков: «И наконец, место человека всё ещё там, где важно решать задачи, требующие творчества, в нишах, где отсутствуют правила. «Это своего рода зона сумасшествия. Выявить зону продуктивного сумасшествия – нетривиальная задача. Но это и есть зона приложения сил человека», – заключает Сергей Макшанов (управляющая компания «Институт тренинга – АРБ Про»)» (Матвеева 2018, с. 51).
Здесь мы сталкиваемся с ситуацией, которую можно назвать «парадоксом ИИ». Компьютерная система, проанализировав огромный объём информации (недоступный человеку) предлагает лицу, принимающему решения (ЛПР), способ решить поставленную задачу. Как быть? ЛПР не может оперировать объёмом причинно-следственных связей, доступных машине, поэтому не понимает, почему ему советуют действовать так, а не иначе. По этой причине в штабах, действующих в чрезвычайных ситуациях, не должно быть больше 15-17 человек. Информацию от большого количества людей руководитель воспринять не в состоянии. Следует махнуть рукой на компьютерные подсказки и действовать по своему разумению? Или стать рабом ИИ?
Взаимодействие людей со сложной техникой даже вне компьютерной реальности представляет сложную проблему. Примеров много. 20.03.1994 в районе Междуреченска разбился «Аэробус» А-310, в котором командир корабля дал порулить сыну, в результате чего отключился автопилот (гибель 75 человек). 21.08.1985 — столкновение пассажирского парохода «Адмирал Нахимов» и сухогруза «Петр Васёв» в результате несогласованности действий капитанов, диспетчера и нарушения принятых инструкций (гибель 423 человек). 26.04.1986 — Чернобыльская катастрофа, крупнейшая в своём роде за всю историю атомной энергетики. О причинах и динамике аварии спорят до сих пор, однако все соглашаются, что речь идёт об эксперименте на сложном, опасном, недостаточно изученном объекте. (Общее число ликвидаторов аварии составляет около 600 тыс. чел., затраты на её ликвидацию составили 10 млрд рублей, загрязнению подверглось 200 тыс. км2. С 1986 по 2002 г. в странах Северной Америки и Западной Европы не было построено ни единой новой АЭС, из 30-километровой зоны отчуждения вокруг АЭС было эвакуировано 115 тыс. человек.
Во всех этих случаях мы видим действия не Взрослого, реально оценивающего степень опасности вверенного ему объекта, а Ребёнка, проявляющего легкомыслие или действующего вопреки имеющимся инструкциям и нормам.
Роботизация не уменьшает, а увеличивает вероятность подобных ошибок. Кроме того, у систем генеративного ИИ бывают галлюцинации. В историю вошёл следующий пример. 08.02.2023 чат-бот Google Bard спросили, кто открыл экзопланеты (планеты за пределами Солнечной системы, открытые в 2004 г.). Чат-бот приписал это открытие космическому телескопу «Джеймс Уэбб». В результате этой ошибки капитализация фирмы Alphabet уменьшилась на $100 млрд.
Серьёзной проблемой современного общества является его атомизация. Вместо библейского «Возлюби ближнего, как самого себя» компьютерная реальность даёт возможность «возлюбить дальнего», махнув рукой на «ближнего». В «информационной деревне» люди могут совместно работать, ни разу не увидев друга «во плоти» и не понимая императивов, а всего лишь выполняя полученные указания. Новая индустриализация и роботизация — это общее дело, требующее иного уровня организации и самоорганизации, отличного от продажи своего времени и усилий тому, кто за них готов платить.
Психологи утверждают, что есть всего лишь несколько процентов людей, способных реально руководить и брать на себя ответственность за большой коллектив. К сожалению, ни прежняя советская, ни нынешняя российская школа не ориентированы на выявление лидеров. Нынешняя ситуация, конечно, хуже, чем прежняя, – на пути получения образования появились серьёзные финансовые барьеры – получение платного образования инженера в МГТУ им. Н.Э. Баумана сейчас стоит ₽1 млн в год. Один из авторов поинтересовался, почему не ₽2 или ₽5 млн, и ему объяснили, что Минфин не позволяет поднимать цену на образование более чем на 30% в год…
В результате такого подхода происходит кадровая катастрофа – не находится людей, которые могут ответственно и профессионально руководить большими и очень важными для страны организациями. Имеет место острый дефицит Взрослых, а без них организации деградируют либо начинают заниматься совсем не теми делами, ради которых они создавались.
Есть ли путь, двигаясь по которому, мы сможем решить социальные проблемы, так или иначе связанные с новой индустриализацией и роботизацией? Конечно! Он связан с тем, чтобы завершить период неопределённости и безвременья и очертить контуры желаемого будущего, которые будут поняты и приняты населением страны и правящей элитой.
В самом деле, с чем связаны наши проблемы с образованием и разрывом поколений? Ленин в 1920 г. на III Всемирном съезде комсомола выступил с императивом: «Коммунистом стать можно лишь тогда, когда обогатишь свою память знанием всех тех богатств, которое выработало человечество». Но это нереально – наши возможности ограничены и не слишком велики. Образование – это работа с людьми будущего. И естественно делать акцент на том, что в этом будущем следующему поколению может понадобиться. Для этого надо представлять, куда мы идём и куда хотим прийти через 20, 30, 50 лет. Если мы видим себя сильной, независимой промышленной державой, одним из технологических лидеров мира XXI в., то это определяет очень многое. Пока этого понимания в нашем Отечестве нет, но должно появиться. Тогда сразу станет понятно, каким мы хотим видеть человека будущего, что он должен знать, понимать и уметь, чему его стоит научить, а от чего можно отказаться.
Нам бы очень хотелось, чтобы новая индустриализация России состоялась, чтобы роботизация воплотилась в конкретные дела и привела к желаемым результатам, а не стала очередным лозунгом, за которым ничего не стоит, что не раз бывало в нашей истории. Наши заметки очертили трудности на этом пути, и это важный шаг к тому, чтобы их осознать и преодолеть.
Литература
Тоффлер (2005) – Тоффлер Э., Тоффлер Х. Война и антивойна: Что такое война и как с ней бороться. Как выжить на рассвете XXI века. / Пер. с англ. М.Б. Левина. – М.: АСТ: Транзиткнига, 2005. – 413 с. – (Philosophy).
Киберпреступность (2025) – Киберпреступность 2025: 10 направлений кибербезопасности, рекордные потери и новые бизнес-риски. https://www.kt-team.ru/blog/cybercrime-2025-cybersecurity-trends-risks
Козаев (2024) – Козаев Н.Ш. Киберпреступность в современном мире: тенденции, вызовы и стратегии противодействия. // Гуманитарные, социально-экономические и общественные науки, № 11, с. 146-153.
Овчинский, Сухаренко (2021) – Овчинский В., Сухаренко А. Мир криминала. Преступность в период пандемии. Завтра, № 9, с. 3.
Берн (1992). – Берн Э. Игры, в которые играют люди. Психология человеческих взаимоотношений; Люди, которые играют в игры. Психология человеческой судьбы. / Пер. с англ. «Прогресс». СПб: Лениздат, 1992. – 400 с.
Матвеева (2018). – Матвеева А. Прощай Homo Sapiens? // Эксперт, № 3, с. 46-51.
Акции Alphabet (2023) – Акции Alphabet рухнули после того, как чат-бот Google Bard дал ложный ответ о телескопе «Джеймс Уэбб». https://www.ixbt.com/news/2023/02/09/vopros-o-teleskope-dzhejms-ujebb-oboshjolsja-google-v-100-mlrd-dollarov.html
Волков С. (2024) Пока нулевыми темпами. Российским предприятиям нужно 100 000 роботов, а их 12 000 Mashnews, 11 ноября: https://mashnews.ru/poka-nulevyimi-tempami.-rossijskim-predpriyatiyam-nuzhno-100-000-robotov-a-ix-12-000.html (дата обращения 05.07.2025).
Лозинский С.В., Кудрин Д.А. (2025) Год ускоренной роботизации. Институт статистических исследований и экономики знаний НИУ ВШЭ, 5 июня: https://issek.hse.ru/news/1053851356.html (дата обращения 05.07.2025).
Промышленные роботы в России (2025) Tadvaser, 05 июня:https://www.tadviser.ru/index.php/% (дата обращения 05.07.2025).
Путин В.В. (2024) Послание Федеральному собранию Президент Российской Федерации,29 февраля: http://www.kremlin.ru/events/president/transcripts/73585 (дата обращения 04.07.2025).
Путин В.В. (2025) Форум АСИ «Сильные идеи для нового времени» Президент Российской Федерации, 3 июля: http://kremlin.ru/events/president/news/77353 (дата обращения 04.07.2025).
Сальников и др. (2025) О производительности труда в отраслях экономики России по сравнению с другими странами Центр макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования http://www.forecast.ru/_ARCHIVE/Analitics/PROM/2025/otr1.pdf (дата обращения 22.05.2025)
Ставка (2025) Ставка кредитования Китая Trading Economics, 20 Junehttps://ru.tradingeconomics.com/china/interest-rate (05.07.2025).
Сталин И.В. (1951) О задачах хозяйственников. Речь на Первой Всесоюзной конференции работников социалистической промышленности 4 февраля 1931 г. Полное собрание сочинений. Т. 13. Июль 1930 – январь 1934. М.: Госполитиздат, с. 29-42.
Суверенная индустриализация (2024) Суверенная индустриализация: автоматизация, роботизация, производительность Пленарное заседание II Русский экономический форум, 7 ноября https://rutube.ru/video/32fe61859f48c11811df1ae488211173/ (дата обращения 05 июля 2025).
Arias O. et all. (2025) Future Jobs. Robots, Artificial Intelligence, and Digital Platforms in East Asia and Pacific Washington: The World Bank Group, 172 p.
Krugman P. (2022) Technology and the Triumph of Pessimism New York Times, 28 junehttps://www.nytimes.com/2022/06/28/opinion/technology-progress-innovation-satisfaction.html(accessed 04.07.2025).
The Rise of Robots (2025) The Rise of Robots: Economic Impact and Social Transformation UPPCS Magazine, March: https://uppcsmagazine.com/the-rise-of-robots-economic-impact-and-social-transformation/ (accessed 04.07.2025).
World Robotics Report (2024) International Federation of Robotics. Annual Report 2024, 24 Sept: https://ifr.org/ifr-press-releases/news/record-of-4-million-robots-working-in-factories-worldwide(accessed 04.07.2025).
Переслегин В.Б. (2010) Возвращение к звёздам: Фантастика и эвология. М: АСТ: АСТ МОСКВА, СПб: TerraFantastica, с. 558-560.
Гурова Т., Полунин Ю. (2017) Наступление синих воротничков. https://wordderisi.ru/crisis/2583062 (дата обращения 01.09.2025)
Что такое индустрия 4.0 (2025). Что такое индустрия 4.0 и что нужно о ней знать. https://trends.rbc.ru/trends/industry/5e740c5b9a79470c22dd13e7
Шваб К. (2017) Шваб К. Четвёртая промышленная революция. / Пер. с англ. ООО «Переведем.ру», М.: Издательство «Э», – 208 с. – (Top Business Awards).
Путин В.В. (2019) – Встреча с президентом Всемирного экономического форума Клаусом Мартином Швабом. hhtps://www.kremin.ru/events/president/news/62145
ТАСС, 2019 – Кабмин ВЭФ подписал меморандум о создании Центра четвёртой промышленной революции. https://tass.ry\u/ekonomika/12653771&ysclid=mftvb1pkzt81399959
Бетелин (2022) – Бетелин В.Б. Горизонты цифрового будущего страны завтра — это модели её экономики и образования сегодня. / Проектирование будущего. Проблемы цифровой реальности (3-4 февраля 2022, г. Москва). / Под ред. Г.Г. Малинецкого. М.: ИПМ им. М.В. Келдыша, с. 30-35.
Сокольский (2025) – Сокольский А. Россия заняла 60-е место в рейтинге иновационности. Кто в лидерах. https://bcs-express.ru/novosti i analitika/russia-zaniala-60-e-mesto-v-reitinge-innovatsionnosti-kto-v-liderah
За двадцать лет (2019) – За двадцать лет до распада СССР: парадоксы экономик Советского Союза и США. https://investfuture.ru/articles/za-dvadtwsat-let-do-raspada-sssr-paradoksy-ekonomik-sovetskogo-soyuza-i-s-h-a.
Проблемы и показатели (2022) – Проблемы и показатели развития робототехники. / Рук. авт. колл. А.Е. Варшавский. М.: ЦЭМИ РАН. – 230 с.
Малинецкий Г.Г. (2024) — Развитие компьютерного пространства России как фактор стратегической стабильности России. М: ИПМ им. М.В. Келдыша. – 104 с.
Малинецкий Г.Г. (2025). Искусственный интеллект. Перспективы разработки и внедрения в России. // Научный вестник ОПК, 2025, № 3. c. 64-74.
Ещё одну революцию (2016). Ещё одну революцию Россия может не пережить. https://me-forum.ru/media/news/5278
[1] Владимир ЕРМОЛАЕВ – Российский государственный педагогический университет им. А.И. Герцена. Георгий МАЛИНЕЦКИЙ – Институт прикладной математики им. М.В. Келдыша РАН.
[2] Составлено по: Сальников и др., 2025.
[3] В этом отношении П. Кругман следовал мнению профессора экономики Б. ДеЛонга из Калифорнийского университета в Беркли. Согласно ДеЛонгу, только 40 лет накануне 1914 г. да «30 славных лет» после Второй мировой войны были временами, когда «западный мир в целом чувствовал оптимизм относительно того, как идут дела» (Krugman 2022).
