В пике или в штопор?

Михаил Делягин

Куда входит российская экономика: в пике или в «плоский штопор»?

В 2013 году официальный оптимизм не мог не вызывать в самом лучшем случае болезненного недоумения.

Действительно: рост ВВП неуклонно тормозится уже более полутора лет, причём в первые три квартала этого года он сократился втрое – до 1,3% по сравнению с прошлогодними 4,0%. Весьма значимый (8-9%) инвестиционный рост 2012 года сменился устойчивым инвестиционным спадом, а промышленный рост полностью прекратился. Реальные доходы населения растут, похоже, лишь за счёт богатейшей части общества, а основная масса «дорогих россиян» перешла на режим жёсткой экономии, что в ноябре 2013 года засвидетельствовало сокращение реального объёма предоставляемых населению платных услуг, на которых при нехватке денег начинают экономить в первую очередь. При этом замедление даже официальной инфляции прекратилось практически полностью, а некоторые продукты вроде яиц подскочили в цене так, что на эту тему даже перестали шутить. Ускоренный рост внешнего долга, превысившего пороговый для слабой и коррумпированной экономики уровень в 30% ВВП, сопровождается сокращением международных резервов.

Описанные негативные явления наблюдаются не при обвальном ухудшении внешнеэкономической конъюнктуры, как в 1998, 2002 и 2008 годах, но, напротив, при стабильных и запредельно высоких ценах на нефть. Российский газ в Европе и вовсе стал дешевле пресловутого спотового, что приостановило антироссийскую истерику и дало «Газпрому» важную передышку, в том числе и финансовую.

Это означает, что в наступающем году «при прочих равных» экономический рост практически неминуемо перейдёт в спад. Возможно, его удастся удержать «около ноля» при помощи существенного (на 10-15%) ослабления рубля после Олимпиады, — однако это исключительно статистическое наблюдение уже не будет иметь отношения к реальному изменению экономической ситуации.

Не стоит забывать, что, как было показано (по заказу не ЦРУ, но правительства России) в середине 2000-х, экономический рост ниже 5,5% в год в рамках сложившейся в нашей стране политико-экономической модели не даёт поддерживать социально-политическую стабильность: «пряников сладких не хватает на всех», и группы влияния начинают грызть друг друга, разрушая общество.

Внятные признаки этого налицо: кризис региональных бюджетов (которые, за редчайшим исключением, в 2014 году будут дефицитны даже с учётом федеральной помощи), перекредитованность и падение реальных доходов значительной части населения, готовность власти спустить на бизнес силовиков, дав им право без налоговой службы возбуждать дела по налоговым нарушениям, в которых они заведомо менее компетентны. Строго говоря, последнее может создать ситуацию, когда отчаявшиеся от нехватки средств в бюджетах региональные власти начнут прямо науськивать силовиков на бизнес, стимулируя выбивание денег по мнимым налоговым нарушениям любыми методами. Вероятный результат этого – запуск институционализированной машины репрессий и подавления, напоминающей время «большого террора».

А ведь российский бизнес, прежде всего малый, и так понес тяжелые потери: 2013 год стал временем его подлинного геноцида.

Он начался с того, что либеральное правительство Медведева внезапно, в несколько раз, повысило обязательные социальные взносы — до неприемлемо высокого для многих уровня. В результате за первое полугодие 550 тысяч индивидуальных предпринимателей официально закрыло свои предприятия, и, хотя примерно половина из них, вероятно, не вела активной деятельности, позиция правительства, длительное время упорствовавшего в своем заблуждении, была слишком очевидной.

Закончился же год закрытием нескольких банков (начиная с пресловутого Мастер-банка), в которых малый и средний бизнес России потерял значимые деньги. Длительное время, прошедшее между отзывом лицензии и началом процедуры банкротства, создало угрозу того, что предприниматели получат лишь ничтожную часть своих средств, — и количество предприятий, закрывшихся из-за этого, ещё не известно. (Справедливости ради, надо отметить, что Госдума отреагировала на ситуацию удивительно оперативно и приняла в первом чтении закон, расширяющий страхование средств на предприятия малого бизнеса.)

Либеральный саботаж разумных путинских инициатив

Непростая ситуация наблюдается и во внутренней политике. Безусловный успех власти, которым является раздробление, запугивание и канализация в местные выборы политической оппозиции, внезапно обнажил подлинный мятеж против Путина, поднятый властной либеральной тусовкой. (Напомню, что со времён переписки Вольтера с Екатериной Великой прошло время, и сегодня либерализм отстаивает не свободу личности, но лишь подчинение государств интересам глобального бизнеса. Если они противоречат интересам народа – тем хуже для народа: «не ту страну назвали Гондурасом».)

Либеральный клан последовательно и открыто отказывается исполнять майские указы Путина, направленные на социальные цели и на обеспечение экономического развития. Полномочия по ним сбрасываются в регионы без денег, что ведёт к повышению зарплат врачам и учителям ценой сокращения их численности, нового витка закрытия школ и больниц.

Либералы объясняют это отсутствием денег в бюджете, цинично издеваясь уже не только над страной, но и над Путиным. В самом деле: полтора триллиона на Олимпиаду в Сочи (не говоря о других баснословных имиджевых проектах) нашлись легко (и никто из либералов не говорил об их отсутствии), — и одновременно за январь—ноябрь этого года неиспользуемые остатки средств бюджета выросли на 2 трлн рублей! А вполовину меньшую сумму на майские указы Путина (притом что на счетах бюджета без движения валяется аж 8 трлн рублей) найти, оказывается, невозможно!

Причина проста: крупное воровство, насколько можно судить, не противоречит современным либеральным ценностям, так как украденные деньги поступают в финансовые системы развитых стран, служа в конечном итоге глобальному бизнесу. Направление же денег на благо людей выводит их из-под контроля глобального бизнеса и является с его точки зрения бесхозяйственностью и разбазариванием средств, а с точки зрения либералов – ересью, идеологическим преступлением.

Поэтому выполнять указания по подготовке к Олимпиаде, производящие впечатление порождающих коррупцию, для либерала нормально не только по корыстным, но и по идеологическим причинам: украденные деньги помогут глобальному бизнесу. А направлять нефтедоллары на пользу людям, вырывая их из карманов глобального бизнеса, — недопустимо.

В этом состояло реальное преступление перед Западом Хусейна, Каддафи и многих иных; в этом заключается преступная порочность (с либеральной точки зрения) и майских указов Путина.

Однако игнорирование майских указов – далеко не единственное проявление либерального саботажа разумной части президентских инициатив. Чего стоит одно лишь замораживание тарифов естественных монополий, проведённое так, что, как мы видим, стимулирует последние не к ограничению непроизводительных трат и повышению эффективности, но к подрыву собственной производственной сферы и доведению ситуации до трагического, а то и катастрофического абсурда ради отмены неудобного ограничения!

Достаточно вспомнить, что РЖД объявило о сокращении инвестиций, расходов на безопасность и персонал, проведя массовое сокращение как пригородных электричек, так и плацкартных мест в поездах дальнего следования. Это весьма серьёзно ограничило возможности передвижения бедной части российского общества, но проведение роскошного новогоднего корпоратива за счёт топ-менеджеров стало результатом не ограничения роста тарифов железнодорожных перевозок, но лишь прямого окрика президента Путина.

Таким образом, либеральное правительство Медведева ограничивает тарифы естественных монополий бездумно, так, что это ограничение создает принципиально новые инфраструктурные риски для экономики, не улучшая принципиально её положения (так как тарифы и так уже чудовищно завышены и являются самостоятельным фактором деградации экономики).

При этом реальные расходы населения на коммунальные услуги, насколько можно судить, будут продолжать расти. Введение энергетического пайка на заведомо заниженном уровне приведёт к тому, что основная часть населения, будучи не в силах вернуться к лучине, с середины 2014 года начнёт платить значительно больше за счёт «сверхнормативного» потребления – при формально замороженных тарифах.

А затем подобное нормирование, более всего напоминающее времена разрухи после Гражданской войны, будет введено и в сфере потребления воды.

Феноменальной стала и ситуация с пенсионной реформой – подлинным позором не только либерального правительства Медведева, но и всей российской государственности!

Бесконечное изменение «правил игры», вынесение на обсуждение заведомо непроработанных прожектов, бесконечное переиначивание официальных предложений полностью запутало, похоже, не только правительственных экспертов, но граждан страны. Широко распространилось убеждение, что реальным результатом усилий государства станет искусственное удержание пожилых людей в нищете и лишение основной части нынешнего населения России даже шанса на получение достойной пенсии.

Изъятие накопительных платежей, доверенных не частным управляющим компаниям, а государственному ВЭБу, подмена суммы будущей пенсии непонятными «баллами», соотносящимися с рублями по никому не ведомому курсу, стимулирование достигших пенсионного возраста работать как можно дольше – желательно до самой смерти… Этот список можно продолжать.

При этом правительственные либералы даже не заикались о подлинных причинах пенсионных проблем – заведомой недостаточности контроля за деньгами Пенсионного фонда и чудовищной системе изъятия денег в него, при которой чем человек беднее, тем он больше платит, а уровень обложения фонда оплаты труда бедных и даже части среднего класса носит заведомо запретительный характер.

Не заикались они и о том, что нехватка средств в Пенсионном фонде на самом деле не требует в ближайшие годы ни усиления налогообложения, ни сокращения расходов, ни сбрасывания «на места» не обеспеченных финансированием обязанностей (что, между прочим, ставит многие российские регионы на грань выживания и социального взрыва). Либералы из правительства Медведева, похоже, прочно забыли, что в своё время создавали Фонд национального благосостояния именно для поддержки Пенсионного фонда в случае появления в нём дефицита — якобы с целью выиграть время для разработки спокойной, взвешенной, учитывающей все интересы и мнения пенсионной реформы. На деле же указанные средства направляют (или не направляют) на что угодно, кроме продекларированных при его создании задач, нисколько не смущаясь тем, что «нецелевое расходование бюджетных средств» является тягчайшим нарушением.

Не видеть прямого саботажа либералов, продолжающегося как минимум полтора года, не слышать хруста и треска ломающейся российской экономики, казалось бы, невозможно, однако Путин, в свойственной ему серьёзной и доверительной манере, на итоговой пресс-коференции 2013 года практически развеял эти тревоги.

У него действительно всё хорошо, а его экономические взгляды, похоже, просто не позволяют ему видеть не только реальной социально-экономической, но и политической ситуации.

Подарок Украине: есть ли «теневая сторона»?

Официально названные президентом России сугубо экономические причины предоставления 15 млрд долл. Украине (и ежегодной «газовой скидки», которая, по украинским оценкам, составляет 7 млрд долл.) без каких-либо внятных встречных интеграционных шагов с её стороны предельно просты: часть нашей промышленности связана с Украиной, и её крах нанесёт нам убытки.

Это не вызывает никаких сомнений и представляется совершенно бесспорным, однако о величине этих убытков не сказано ничего. Вполне возможно, что они будут ощутимо меньше подарков, сделанных Януковичу (который не скрывает желание убить свою страну, создав зону свободной торговли с Евросоюзом, — но сделать это чуть позже, когда Россия закончит перечисление ему обещанных денег). Вполне возможно, что развёртывание в нашей стране дублирующих украинские производств (как это уже делается, например, с производством вертолётных двигателей) обойдётся существенно дешевле сделанных подарков.

И, главное, вне тесной интеграции с Россией (невозможной сейчас, насколько можно судить, прежде всего по внутриполитическим причинам) Украину в любом случае ждёт социально-экономический крах. Наши деньги, сколько бы их ни было, не помогут ей — они просто перейдут её нынешним кредиторам, имеющим настоящее политическое влияние на украинскую власть и общество, или тем западным корпорациям, которые будут завоёвывать её рынок.

Насколько можно судить со слов президента, эти элементарные, самоочевидные факторы, в принципе, не рассматривались при принятии решений. Похоже, для членов и экспертов либерального правительства Медведева они недоступны: слишком сложны.

Исправление пороков: начало модернизации инфраструктуры?

Подлинным бальзамом на раны российской экономики стало высказываемое президентом Путиным намерение государства (обсуждаемое, правда, нестерпимо долго) направить незначительную часть колоссальных бюджетных резервов на развитие инфраструктуры. При этом Путиным не был назван сомнительный с точки зрения целесообразности проект скоростного поезда Москва–Казань, что, возможно, отражает рационализацию перечня инфраструктурных проектов.

Разъяснения президента России о целесообразности вложения государственных денег в инфраструктуру в целях обеспечения развития страны самоочевидны и крайне приятны, так как эти соображения последовательно отвергались государством на протяжении всей четверти века национального предательства.

Однако то, что государство вроде бы начинает постепенно разворачиваться от монетаристского мракобесия к разуму и исполнению своих прямых обязанностей по развитию своей страны (если, конечно, инфраструктурные проекты не затеяны на самом деле ради нового грандиозного «распила бабла» в стиле пресловутых имиджевых проектов), не отменяет двух важных вопросов.

Они просты: почему так поздно и почему так робко?

Ведь описываемая Путиным логика развития страны при помощи модернизации её инфраструктуры, прежде всего транспортной, элементарна и разъяснялась ему на протяжении последних 13 лет почти постоянно. А выделение круглых и одинаковых сумм на совершенно разные проекты (по 150 млрд рублей на модернизацию БАМа, строительство ЦКАДа и некие дополнительные инфраструктурные проекты, которые, похоже, ещё даже не определены) вызывает подозрения относительно того, что для государства на самом деле важно не решить конкретные проблемы развития, а потратить деньги, как, собственно, это и было с «имиджевыми» проектами.

Единственное рациональное объяснение пока что состоит в том, что по своим действительным экономическим взглядам Путин, несмотря на высказываемые разумные тезисы и совершаемые разумные действия, на самом деле остаётся крайним либералом в стиле Илларионова и Кудрина.

Конечно, президент может не быть и, строго говоря, даже и не должен быть экономистом: соответствующие функции должны выполнять советники и министры.

Но, принимая все стратегические решения, президент поневоле принимает и решения в области экономической и социальной политики и потому вынужден иметь если и не стройную систему непротиворечивых знаний, то хотя бы набор обрывочных, но в целом адекватных представлений.

И вот этот набор у него, похоже, сложился под определяющим влиянием гайдаров и чубайсов всех мастей и поддаётся лишь крайне медленной, фрагментарной и неохотной корректировке под давлением совсем уж вопиющих, непреодолимых и пугающих обстоятельств. Эта корректировка вполне может оказаться кратковременной или, что не менее опасно по своим последствиям, фатально запоздалой.

Выбор экономической стратегии

Поразительно описание Путиным различных возможных подходов к противодействию глобальному экономическому кризису. Мол, американцы смягчают финансовую политику, подстёгивая дешёвыми деньгами своё хозяйство, европейцы ужесточают бюджетную политику, экономя на всём, а мы, руководство России, комбинируем эти два подхода.

При этом происходит «смешение горячего со сладким», так как финансовая и бюджетная политика – это хотя и смежное, но всё же различное явление: Путин явно не замечает, что смягчение финансовой политики в американском стиле ничуть не противоречит бюджетной экономии по-европейски, и кредит в развитых странах еврозоны, несмотря на сокращение социальных расходов в её бедной части, ненамного дороже, чем в США.

Выдавая различие между финансовой и бюджетной политикой в условиях кризиса за различие между США и еврозоной, он — вполне возможно, что неосознанно, — маскирует тот факт, что все развитые экономики мира спасаются от срыва в депрессию денежной накачкой, замещающей сжимающийся коммерческий спрос. Уникальная политика либеральных фундаменталистов России, отказывающихся от финансового смягчения в единственной стране мира, где такое смягчение может быть производительным, не ставится Путиным под сомнение, и он едва не извиняется за робкое отступление от неё в части нескольких инфраструктурных проектов.

«Не заработанные страной» деньги, полученные от высоких цен на нефть, президент до сих пор вслед за либеральными фундаменталистами считает «лишними», а их направление на нужды развития страны – «нарушением». Подобную риторику из уст руководителей других отстающих от передовых экономик мира стран — экспортёров нефти невозможно себе даже вообразить.

Констатируя различие подходов (на самом деле — мнимое, но ему про это, похоже, не сказали), Путин не интересуется причинами этого различия и тем, какой же из этих различных подходов является правильным. Это можно назвать безразличием, или робостью перед Западом (который смиренный лидер второй ядерной державы мира, возможно, просто не смеет анализировать), или любым иным термином, но в его основе – равнодушие к истине.

«США поступают так, европейцы иначе», но его не интересует, чем это вызвано и как правильно, как нужно: мы всего лишь копируем авторитетов и комбинируем их подходы, просто не задумываясь о том, что стоит за ними.

Такой подход может приносить тактические успехи, но в стратегическом отношении он, как и любое равнодушие к истине, означает только одно — гибель.

Остаётся надеяться, что прямой саботаж его разумных указаний со стороны либерального клана, представители которого занимают ключевые позиции в социально-экономическом блоке правительства и в Банке России, не пройдёт ни незамеченным, ни безнаказанным.

Остаётся надеяться, что эффективные подходы к развитию, заявляемые им в его выступлении на Валдайском клубе, не останутся пустым сотрясением воздуха.

Остаётся надеяться, что ужесточение его риторики, проявившееся перед Новым годом в выступлениях на заседаниях Госсовета и правительства, приведёт к нормализации как кадрового состава российского руководства, так и осуществляемой им социально-экономической политики уже в следующем году, и желательно — вскоре после Олимпиады.

Но Россия надеется на всё это уже долгих 13 лет: пока тщетно.

И последнее.

Я искренне рад тому, что Путин не просто в пропагандистских целях называет украинцев «братским» народом, но и строит реальную экономическую политику российского государства на основе искреннего, глубокого понимания этого братства.

Можно оспаривать конкретные осуществляемые им меры (вроде покупки Россией ценных бумаг Украины через биржу Ирландии, да ещё без каких бы то ни было залогов и твёрдых обязательств), но сама заявляемая публично мотивация этого шага не может вызвать ничего, кроме искренней радости. И надежды, что нам удастся дожить до времени, пусть даже очень отдаленного, когда для президента России «братским» станет не только украинский, но и русский народ.

Изборский клуб 2014 № 2

ПОДЕЛИТЬСЯ
Михаил Делягин

Делягин Михаил Геннадьевич (р. 1968) – известный отечественный экономист, аналитик, общественный и политический деятель. Академик РАЕН. Директор Института проблем глобализации. Постоянный член Изборского клуба. Подробнее…