О вербальной гвардии

Юрий Поляков

Отправной точкой для беседы с писателем, главным редактором «Литературной газеты», членом Совета по культуре при Президенте Юрием Поляковым стал общественный резонанс от прошедшего в конце прошлого года Всероссийского литературного собрания.
Так уж повелось в России: если в одном помещении соберётся больше двух литераторов, разговор обязательно перекинется на проблемы далеко не «районного масштаба».

– Юрий Михайлович, в конце прошлого года в Москве с участием главы государства проходило Всероссийское литературное собрание, – мероприятие, которому трудно найти аналоги, во всяком случае, – в новой и новейшей истории страны. Его организаторы попытались свести вместе всех, кто причастен к печатному слову, независимо от политических убеждений и эстетических пристрастий. Но многие наши коллеги по СМИ предпочли либо вовсе молчать о нём, либо иронизировать над самой идеей и формой проведения. Язвительные стрелы, например, были выпущены в адрес президиума – потомков классиков русских литературы…
– Это была серьёзная акция, которая давно назрела, – если не перезрела. Почему? Союзы писателей, которые до перестройки, – если отбросить в сторону идеологическую функцию, не только координировали текущий литературный процесс, но и были, по сути, писательскими профсоюзами. Первое они делали успешно, второе еще успешнее. Если иметь в виду свободу творчества, то ей Союз писателей в целом не препятствовал. Мне, молодому поэту, никто не указывал, какие стихи писать. Писал, как сердце стучало. Да, больше ценили традиционные формы, новаторов, особенно, неадекватных, побаивались. И что? После 91-го, наоборот, власть возлюбила новаторов, и чем дурней, тем лучше. Правда, писательское начальство оговаривало важное условие: не бузите, коллеги, против советской власти. А сейчас разве не так? Вот недавно поэт и писатель Андрей Макаревич, специализирующийся на алкогольной теме, посокрушался, что Крым вернулся в Россию, и сразу исчез из телевизора, как жирное пятно под волшебным воздействием чудо-порошка.
Советские писатели, неважно – либералы или, скажем, почвенники, вполне могли творчески себя реализовать, если не пили, как сапожники. Да и те, что пили, все равно успевали – Рубцов или Светлов. К слову, в той же Московской писательской организации, в которой я состоял, либералов было немало, в том числе и в парткоме. Кстати, именно СП СССР бомбил письмами военную цензуру, чтобы пропустили в печать мои «Сто дней до приказа». Даже знаменитый «Метрополь», как теперь выясняется, оказался плодом, если не любви, то согласия. Органам была нужна маленькая буза, чтобы подтянуть идеологические гайки, а Василию Аксенову очень хотелось в Америку…
В годы перестройки Союз писателей раскололся. Началось с объединения «Апрель», которое возглавил автор романов о рабочем классе Анатолий Приставкин, а потом пошло-поехало. В «Козленке в молоке» я это всё описал, отсылаю к источнику. В итоге имущество, которым ранее владел Литфонд, выполнявший роль хозяйственного управления при писателях, оказалось фактически в личном пользовании подсуетившихся хозяйственников, этаких профессиональных охотников. Союз писателей сразу же лишился практически всей своей материальной базы. А ведь литература, хоть и витает она в духовных сферах, должна стоять на прочной материальной базе. Её-то и увели крепкие хозяйственники, – вроде Ивана Переверзина, которому «ЛГ» за время моего редакторства посвятила больше статей, чем основатели нашей газеты А. С. Пушкину.
К тому же, как раз в этот без того сложный период государство чуть ли не демонстративно ушло из культурной сферы. Мол, удочку в виде свободы слова и творчества, мы вам, так и быть, дадим, а дальше – как-нибудь сами. Если балетом по инерции власть еще интересовалось, то про писателей забыла. Они превратились в этакий забытый полк; причём, одних забыли в окопах, где бились за советскую власть, других бросили прямо на марш-броске в светлое капиталистическое завтра с Сахаровым в башке и ваучером в руке.
Прибавьте к этому кризис руководящих кадров. Снова обращусь к советскому опыту – союз писателей возглавляли люди если уж не гениальные, то по меньшей мере талантливые, состоявшиеся как литераторы. Тот же Георгий Марков был серьёзным прозаиком сибирской школы, не говоря уж о Фадееве, Федине, Симонове. Московскую организацию в разное время возглавляли Сергеи Наровчатов, Смирнов, Михалков… А сейчас? Ни одного имени, кроме Андоея Битова, заведующего ПЕНом, занятым невесть чем. Во главе толстых журналов были не графоманы-номенклатурщики, «генералы от литературы», как это сейчас пытаются представить, а люди по-настоящему одарённые, с именем. Конечно, многолетние руководители журналов «Октябрь» и «Наш современник» Ананьев и Викулов по масштабу не доставали до Твардовского, возглавлявшего «Новый мир», но если их сравнить с нынешним редактором этого журнала Василевским, то они просто титаны!
А что сделали в литературе Барметова («Октябрь»), Чупринин («Знамя»), тот же Василевский («Новый мир»)? Они сделали невозможное: превратили в посмешище некогда легендарные журналы. В результате рухнула мощнейшая культурная традиция литературоцентричности, которая всегда, при всех режимах, была у нас ведущей, задавала тон в общественном мнении, выдвигала новые идеи, определяла художественное движение. Литература, отражая жизнь, влияет на неё. Литература, отражающая кишечно-психическое состояние автора, ни на кого не влияет. Может быть, этого и добивались. Любопытный факт. Против «неперспективных деревень» насмерть стояли писатели-деревенщики. Тот же Распутин. Автором же проекта ликвидации «неперспективных деревень» была академик Татьяна Заславская. Кто стал светочем мысли при Ельцине? Распутин? Нет, Заславская. Правда, интересно?
…Мой учитель, классик отечественной кинодраматургии Евгений Габрилович говорил мне: «Юра, не верьте, что сценарий – какой-то особый вид творчества. Сценарий – это жанр литературы, как пьеса. Только для кино». Литература – это базовая основа искусства. Но так случилось, что именно она подвергалась минимизации, что отозвалось кризисом театра, кино, изобразительного искусства, образования, культуры в целом. Да и политической мысли – тоже. Так уж устроено: без хороших книг политик не растёт. Боксёр растет, а политик – нет. Поэтому убеждать в необходимости литературного собрания никого не надо. Писатели давно ждали именно такой встречи. Да, были скептические, даже издевательские оценки. Но тут ничего не поделаешь: среди наших деятелей культуры есть странно устроенные люди: если Обама справит в Конгрессе нужду, они начнут вдохновенно рассуждать о новом витке американской демократии, а если Путин навестит лепрозорий, зашипят о том, что он популист. Отмечу, что по охвату различных категорий специалистов, так или иначе причастных к литературе и издательскому делу, подобных мероприятий в нашей стране, пожалуй, не проводилось.

– Ваши впечатления о том, как президент воспринимал выступления и предложения участников форума, с чем не соглашался.
– На совещании Путин напомнил: у нас уже была эпоха, когда государство активно вмешивалось в творческий процесс. Кстати, часто вмешивалось, между прочим, по просьбе самих же писателей. В конце двадцатых годов прошлого века стало очевидно: само собой литературное пространство организоваться не может. Литературная борьба шла на самоуничтожение. Союз писателей, созданный в 1934-м, спас многих замечательных писателей если не от смерти, то – от серьезных проблем. Что хуже: лишнее вмешательство власти в литературу или полное невмешательство? Отвечу словами вождя: «оба хуже»! Некоторое время назад на заседании Совете по культуре при Президенте я спросил: «Почему власть не поможет литературному сообществу выйти из кризиса?» Почему нам отвечают: «Вы хотели свободы, вот сами теперь и выпутывайтесь!» Банкиры тоже хотели рынка и свободы предпринимательства, но, как только банки просели, в 2008-м, власть посмешила к ним на помощь с деньгами. И с какими! А могла бы сказать: «Ну, лопнете и лопнете. Другие надуются. Рынок!» Ан нет! Спасли. А что, писатели хуже банкиров? Лучше!

– И для писателей, и для журналистов не одно десятилетие актуален вопрос о творческих союзах. Не секрет, что при сломе прежней политической системы они незаметно из профессионально-творческих объединений тихой сапой превратились просто в творческие компании без всяких обязательств перед «творцами». Иначе говоря, по статусу приравнялись к бесправным, финансово нищим общественным организациям, а то и вовсе к клубам по интересам, что-то вроде пчеловодов-любителей или кружков кройки и шитья. Об обеспечении пожилых литераторов пенсиями, страховками и прочими житейскими надобностями применительно к «реформированным» союзам смешно было и заикнуться.
– Да, сегодня с точки зрения закона сочинение книг – что-то среднее между самодеятельностью и экзотическим досугом. Объединения же писателей – что-то вроде кружков любителей морских свинок. Я не шучу!.. Но тогда почему же, если надо поддержать возвращение Крыма в лоно русской державы, обращаются к писателям, а не к морским свиноводам? Значит, журналисты, писатели – всё-таки особая, социально и интеллектуально значимая категория трудящихся, как говорили в советские годы? Тогда почему этот факт не отражён в законодательстве? С 91-го никак не примут закон о творческой деятельности. Важнейшая задача литературного собрания заключалась в том, чтобы договориться о воссоздании полноценного литературного сообщества. Соответствующий закон был разработан и прошёл через чтения в Государственной думе ещё во времена Ельцина, который при всей своей любви к «работе с документами», отказался его подписать. Почему? А ему объяснили «швыдкие» советчики: писателей, учитывая их роль в перестройке и свержении Советской власти, лучше держать в ничтожестве. А если уж вам так писатели понадобятся, то вот – Гайдар, Чубайс с Кохом тоже на досуге пописывают. А гонорары у них, что твоя Нобелевка!

– Насколько проблемы языковой культуры решаются в качественной прессе?
– Если сравнить с 90-ми годами, то теперь об этом пишут больше. Да и настоящих писателей в эфире и в газетах больше. А то прежде, как включишь ящик или развернешь газету, сразу: Маринина, Донцова, Гришковец… Это смешно, особенно – Гришковец! Сейчас, например, уже никому не придёт в голову всерьёз говорить об Акунине как об известном прозаике. Он раскрученный издательский проект, о чем, надо отдать должное, и сам он говорит с иронической прямотой. Теперь вот пишет свою версию русской истории. Думаю, если бы он в таком ключе написал историю Грузии, его бы шампурами закололи! Писатель – это, прежде всего, язык. Вы же сразу узнаете по абзацу Платонова, Белого, Катаева, Булгакова, Олешу, Шолохова, Распутина, Белова. Читая «писателя акунинской школы», не сразу поймешь: то ли это детектив, то ли путеводитель по ресторанам, то ли инструкция по применению белой ленточки…

– И читающих, и пишущих людей в последнее время беспокоит массовое сворачивание книжной торговли в стране, под одну гребёнку «зачищают» и мелкорозничную торговлю периодическими изданиями…
– «Литературная газета» неоднократно поднимала этот вопрос, наши публикации под рубрикой «Куда уходит книга?» вызывали резонанс. Проблема обсуждалась на Совете по культуре при Президенте, в Совете Федерации, в Думе. Не заботит это только профильное Агентство по печати Минсвязи. «Агенпоп» давно в отношении литературы ведёт себя как ликвидационный комитет. Неужели власть не понимает, что современный книжный магазин – скорее просветительская организация, нежели торговая? Понимает, особенно теперь, когда стала очевидна степень гуманитарной дезориентации общества. Но процессы в культуре инерционны. К примеру, когда власти ясно, что армии срочно нужна новая пушка, государство ставит задачу, отпускает «оборонке» деньги – и обстреляйся. Но как только дело касается духовной сферы, начинается какое-то «томление мозгов», причём на всех уровнях. Вроде никто не спорит, что те же книжные магазины должны быть приравнены к учреждениям культуры, что господдержкой должны пользоваться и газетно-журнальные киоски, которые в некоторых городах исчезли, как девственницы после прохождения гусарского полка. А ведь в советские времена у нас было единое ведомство – Государственный комитет по делам издательств, полиграфии и книжной торговли, и тогда подобные проблемы не возникали. А теперь никто не спорит, но никто ничего и не делает. Вот если бы чиновнику, ответственному за данную сферу, надо было бы свои собственные средства перебросить из еврокорзины в долларовую, мы бы глазом не успели моргнуть.
…Сегодня только отечественным «соросятам» не понятно, что мы втянуты в новую мировую войну – не атомную, а информационную. Информационная война – это война идеологий. Наша конституция вообще никакой идеологии не предполагает. Уже смешно! В информационной войне побеждает та страна, где люди, владеющие даром убеждать словом, приравнены к элитным войскам, к гвардии. А наша вербальная гвардия пока в обозе…

Общественное мнение 10.06.2014