Униженные в США

Максим Шевченко

О.Чиж― 17 часов и 8 минут в столице. Это программа "Особое мнение". Меня зовут Оксана Чиж. Особое мнение сегодня представляет журналист Максим Шевченко. Добрый день или вечер! Промежуточное состояние.

М.Шевченко― Добрые сумерки.

О.Чиж― Добрые сумерки, действительно. Напомню, что есть телефон для sms: +7 (985) 970 45 45, по которому вы можете задавать ваши вопросы. аккаунт vyzvon в Твиттере также к вашим услугам, и сайт echo.msk.ru. Я хочу начать с истории, которая с экранов телевизоров не сходит, и с западных каналов и как минимум двое суток уже с российских телеканалов. Я имею в виду волну беспорядков, волну протестных акций, которая прошла по городам США. Таких городов уже в разной степени около 170. И, честно говоря, это ведь не первый случай применения оружия полицейскими против человека, спорного применения с точки зрения общества. Но такой силы реакции уже не было давно. Это, конечно, не беспорядки 92-го года, которые были на фоне дела Родни Кинга, но, тем не менее, довольно широко…

М.Шевченко― Вы Фергюсон имеете в виду, правильно?

О.Чиж― Я имею в виду Фергюсон сейчас, конечно. Почему сейчас такая масштабная, огромная реакция?

М.Шевченко― Давайте сначала поймем, что там происходит. Перед программой мы с вами беседовали, и вы задали вопрос: Что это такое – расовое восстание или классовое? Я считаю, что это вещи друг другу не противоречащие совершенно. Черное население в основной своей массе за редким исключением — минус Эдди Мэрфи и там еще примерно 100 тысяч афроамериканцев, может, миллион – находятся в униженном социальном положении. Они, конечно, не рабы, как это было до 1864 года, например, но они живут в таких местах и в таких районах, в которых у людей, которые там рождаются, нет никаких иных перспектив, кроме как стать участниками криминальных банд, как медленно умирать или стать какими-то чернорабочими, в общем, полностью зависеть от социальных выплат, от социальных дотаций, от чего-то такого еще.

Значительная часть чернокожего населения лишена доступа к современному образованию, современной страховой системе, к современно медицинской системе. И это факт. И в Фергюсоне 67% населения – это темнокожие, это афроамериканцы. При этом из 53-х полицейских, по-моему, только трое афроамериканцы, а остальные белые. Шериф Фергюсона – белый. Мэр Фергюсона, по-моему, тоже белый. Я сейчас уточню сейчас, посмотрю, потому что дотошные наши радиослушатели в США могут меня…

О.Чиж―Если не ошибаюсь, вы правы.

М.Шевченко― Мэр города и шеф полиции – белые, совершенно верно. Этот Уилсон, который убил Майкла Брауна не живет в Фергюсоне. Он живет в другом городе, в «белом» городе, но он приезжает в Фергюсон темнокожий, афроамериканский», чтобы там патрулировать. Вы не смотрели вHuffington никогда, когда они давали трансляции? Huffington Post давал потрясающие трансляции из Фергюсона, видео – там все было видно. Здоровенный такой бык стоит этот Уилсон, такой как мамонт, вставший на здание лапы, здоровенный, весом, наверное, 160 килограмм. Звезда… все такое…. Стоят эти темнокожие ребята, окружают. Это видно просто, что это разная классовое и расовое состояние человеческой материи.

Честно вам скажу, что белые относятся к Фергюсону – белые полицейские – вот по тому, что мы узнали о ситуации, как к территории войны. Они туда выезжают, как спецназовцы выезжали ханты-мансийские в Чечню – так же полицейские белые с соседнего города выезжают в Фергюсон – патрулируют его, обвешенные пушками, стволами… Ну и застрелили Майкла Брауна. Я не знаю, был виновен Майкл Браун, не был виновен Майкл Браун – факт в том, что присяжные в коллегии которых большинство составляли белые, оправдало убийцу, то есть оправдало полицейского, убившего чернокожего подростка.

О.Чиж― Но при этом они ссылаются, как известно из прессы, на довольно убедительные данные: мол, кровь этого человека была внутри машины, то есть это значит, подтверждает некие слова полиции, что он нападал на машину, пытался в нее ворваться и так далее.

М.Шевченко― Дело не в том, кто прав, кто виноват. Дело в том, что убит темнокожий парень. Белые полицейские, которые не живут в этом городе и не имеют к нему отношения, совершили это убийство. Эти белые полицейские оправданы, и государство заняло такую позицию, что бунты запрещены, и бунтовать нельзя. Но честно я вам скажу — я бывал в Америке – это, конечно, очень опасно для белого человека – бывать в этих социальных кварталах темнокожих, если у вас там нет знакомых среди афроамериканцев, то… Особенно белой женщине туда заходить совершенно не рекомендуется, да и белому мужчине тоже. Но могу сказать вам, что это, конечно, огромный уровень социальной и классовой ненависти, который накладывается на расовые барьеры, огромный уровень. Я думаю, что американское государство, которое ведет войну по всему миру, имеет большой шанс получить, если не войну, то, по крайней мере, преддверие этой войны внутри самого себя, на своей территории.

О.Чиж― Опять такие интересно, что на акции эти выходят не только темнокожие жители.

М.Шевченко― Туда подтягиваются левые разные активисты, туда вот ХэдиЭпштайн – антисионистская активистка, ей уже много лет, Хэди, она когда-то была членом миссии в Нюрнберге по Холокосту, была членом трибунала еще молодой девушкой. Потом заняла позицию критики израильского государства и сионизма. Она приезжала туда в Фергюсон и даже была арестована. На Huffington было потрясающее совершенно видео, как так такую довольную такую старушку ведут два таких здоровенных полицейских – у них каждая рука больше, чем Хэди, и вот они ее взяли и тащат…

О.Чиж― Это фактурный снимок.

М.Шевченко― Если, левые поддерживают это восстание темнокожего населения Америки, потому что никуда не делось, несмотря на всю эту банковскую и страховую систему та внутренняя бездна, которая отделяет значительную часть американского населения от правящего класса и того класса, которые кормятся за счет всего этого. По крайней мере, темнокожие – точно униженная часть американцев.

О.Чиж― Вообще, если посмотреть на лозунги на акциях в отдалении от Фергюсона, например, на акцию, которая была в Нью-Йорке – там ведь плакаты не про цвет кожи, там плакаты про то что «У нас нет справедливости и нет мира», и «Убийцы полицейского – под суд!»

М.Шевченко― Левая социальная идея возвращается постепенно в новой интерпретации. Марксизм, несмотря на все усилия сталинского Советского Союза, живет. Ведь марксистов по всему миру перебил именно Сталин, и сталинисты уничтожили марксизм и были могильщиками марксизма, как теории, как науки. В Советском Союзе марксизм свелся к «Краткому курсу истории ВКБ(б)» и к еще парочке каких-то трудов по диалектическому материализму. Все остальные: Лукач, Троцкий и все остальное, всякий фрейдистский марксизм – какими-то буржуазными девиациями, буржуазными извращениями. Но вот Советского Союза больше нет, политический отдел ЦК КПСС, который пытался подчинить себе все левое движение во всем мире, как бы оседлать его, и, как говорят, даже Советский Союз именно сдал Че Гевару тем, кто хотел его убить, потому что Че Гевара был опасней всего именно Советскому Союзу. Ведь он же произнес фразу, что советская империя даже хуже, чем американская, потому что советская империя прикрывается лживыми словами о справедливости, по сути, не являясь справедливой. Ну смысл был такой. Это его речь в Алжире знаменитая. За точность слов я сейчас не ручаюсь, я не готовился с этой цитатой.

Но левые поднимаются, и левые, по-прежнему, существуют, несмотря на то, что мир последние 20 лет после крушения СССР, после всего этого ну просто был задавлен этой либерально-фашистской идеологией, когда Пиночет – главный герой, когда либеральная банковская система – главная ценность, когда потребление является фетишем, ради которого стоит жить и приносить в жертву целые континенты, народы. Как они Ближний Восток принесли в жертву, чтобы Запад сегодня мог жить и блаженствовать.

О.Чиж― Злое лицо капитализма такое.

М.Шевченко― Это не капитализм, а это империализм. Капитализм – он бывает разный. Но это в данном случае циничный, наглый либерал-фашистский империализм.

О.Чиж― Максим Шевченко, его особое мнение. Продолжим мы через несколько минут.

О.Чиж―17 часов и 20 минут. Это программа "Особое мнение". Особое мнение Максима Шевченко. Напомню телефон для sms: +7 (985) 970 45 45 для ваших вопросов. Вот Илья вас и спрашивает: «Максим, почему, как вы думаете, нет осуждения со стороны ЕС и России в частности, в том что власти США ущемляют права своих граждан?» Видимо, имеются в виду задержания и различные действия…

М.Шевченко― Спасибо вам за вопрос. Вопрос просто прекрасный. Я считаю, что это просто потому, что значительная часть правящего слоя, России в том числе, Евросоюза в душе восхищаются США, завидуют США, хотят быть такими же, как в Америке успешными либерал-бюрократическими капиталистами или либерал-капиталистическими бюрократами. Ведь российская правящая элита долгое время размещала деньги-то в США, и считает США самым эффективным, самым правильным мировым финансово-экономическим центром. Стоило США щелкнуть пальцами, и Россия сразу отказалась продавать Ирану, например, дивизионы С-300, предложив обратно деньги. Просто часть российской элиты все меряет только на бабки, а бабки – это суть американской мечты. Суть американской мечты в том, что американец всегда спрашивает: «Сколько ты стоишь?» Но не всякий американец. Вот Буковский вас не спросил бы об этом. Джим Мориссон не спросил бы, например.

О.Чиж― Мне кажется, вы радикальный вариант используете.

М.Шевченко― Ну, хорошо. Допустим, Хемингуэй не спросил бы, сколько ты стоишь – менее радикальный. Уверен, что и Фолкнер так не относился бы к этому. Но большая часть современного этого истеблишмента, который видится и кажется отсюда или из Европы чем-то таким совершенно невероятным человеческим типом, который развился в процессе эволюции: богатый, технологии, все инвестирует везде; да еще такая мощь: семь флотов или восемь по всему миру авианосных… Я бы предложил активистов движения в Фергюсоне пригласить в Москву, например, провести пресс-конференцию с ними, провести форум, может быть, в Москве, может быть, на Кубе, может быть в Абхазии…

О.Чиж― Конгресс.

М.Шевченко― Да мировое движение сопротивления, куда бы позвал самых разных людей из Латинской Америки, с Ближнего Востока, из США.

О.Чиж― Тут недалеко есть.

М.Шевченко― Ведь они же наших туда вытаскивают, чуть-что, понимаете? Вот ворвались четыре девицы в храм Христа Спасителя – глядишь: с ними уже в Госдепе встречаются. Прошелся тут Навальный или кто-нибудь по Москве – им уже жмут руки, как светочу свободы и демократии. Я считаю, что надо нам тоже вернуться к хорошей практике, которая была. Вот в Фергюсоне очевидно есть люди, которые являются лидерами и политическими активистами этого сопротивления. Мы должны знать их имена, они должны быть приглашены в Москву. Им должны быть выданы российские визы достаточно легко.

О.Чиж― Можно называть какую-нибудь улицу.

М.Шевченко― Да, я надеюсь, найдется какая-нибудь политическая партия. Улицу называть не надо, хотя в честь Рассела Минса, выдающегося борца за права американских индейцев, лидера индейцев Лакота, философа, актера, писателя, я бы, конечно, какую-то улицу называл бы, честно вам скажу. Это лучше, чем улица Куусинена, на которой я жил и родился, который непонятно, что сделал. А вот Рассел Минс – это понятно кто. Мне кажется, что в ситуации; когда Россия находится де-факто в войне, пока еще холодной с элементами очагового горячего состояния; когда понятно, что никакие санкции никто никогда уже не снимет, а санкции будут только утяжеляться; когда понятно что Запад взял курс на уничтожение российского государства, его разделения, расчленения и исчезновение его из истории как целостного субъекта – мне кажется, чем быстрее российская власть осознает, что необходимо драться, по крайней мере, не со связанными руками и не пытаясь протянуть руку тому, кто тебя хочет убить, собственно говоря, а по-настоящему. Когда она перейдет на традиционные для русского мира позиции этики, а не языка. Этика – это справедливость на земле, это солидарность в сопротивлении. И этика – это, скажем, сопротивление тоталитаризму…

О.Чиж― А, кто определяет правила этики русского мира?

М.Шевченко― Правила этики «русского мира» определяет, в частности, русская культура и русская философия. Вот «русский мир» обладает тремя уникальными составляющими, этическими базовыми ценностями – я уже об это неоднократно говорил: способность консолидации ради справедливого дела, борьба за справедливость на земле, за Царствие Божие на земле, и третье – это борьба против тоталитарного социального государства, в котором человек становится просто социальной функцией, социальным животным. Это зафиксировано в русской культуре. Толстой, Достоевский, русские духовные странники, русские песни духовные, культура русского старообрядчества поповского и беспоповского, Чехов – кто угодно Вот эти все три оставляющих, борьба с ними, постулирование их, поиск их – зафиксированы в русской традиционной культуре, которая была, естественно, в сталинское время заклеймена и уничтожена практически, как бы выкинута. Даже Достоевского стали читать только в 60-е годы Советском Союзе официально.

Поэтому, мне кажется, что, если мы вернемся на пути «русского мира» настоящие, перестав при этом думать, что государство – это есть воплощение русского мира, его мечта, перестав думать о том, что бюрократия – это есть вершина «русского мира», а что «русский мир» держится на людях, на определенной этике, которая делает привлекательными русских и «русский мир» для кого угодно: для темнокожего населения США, для американцев, для китайцев, для африканцев и так далее. Они к нам тянутся и тянулись не потому, что у нас тут были деньги и пушки и мы говорили на русском языке, а потому что на русском языке были сформулированы идеалы свободы, справедливости и чаяния Царства Божьего на земле. Вот я считаю, что именно это суть России.

Чем быстрее власть поймет, что война идет и никто с ними не будет мириться и никто их не будет щадить, чем быстрее она поддержит мировые силы сопротивления, сражающиеся против империализма либерал-фашистского во всех его видах, тем, мне кажется, у России будет больше шансов на будущее.

О.Чиж― Это хорошо, когда все потянутся. Но как-то получается, на месте все по-другому. С одной стороны, суд запрещает посмертное завещания Гитлера и признает его экстремистским, а с другой стороны, как это было вчера, на Центре изучения Торы появляется совершенно экстремистская надпись.

М.Шевченко― Я вам честно скажу, что неонацизм, сегрегация, расовая сегрегация, этническая сегрегация, религиозная сегрегация, сознательное оскорбление какого-либо человека, исходя из его этнического или религиозного происхождения или взглядов – это омерзительная вещь. И тут, чего обсуждать? Кто там на Центре изучения Торы написал эту надпись — это пусть милиция ищет. Мы даже понятия не имеем, кто это написал. Может, это написал какой-нибудь неонацист, а может, это написал какой-нибудь нанятый политтехнологами – я не знаю — гуманист и либерал. Мы же не знаем, кто это сделал, кто написал эту надпись. Надпись – это надпись.

О.Чиж― Надпись – это надпись, но она не одна, их довольно много.

М.Шевченко― У меня, например, был один приятель, который уезжал в Канаду. Родители его уезжали в Канаду. Они сами не были евреями, но так как канадцы давали визу только преследуемым меньшинствам – это был 94-й года и тема советского антисемитизма еще была жива, как говорится, в сознании западных, в частности, канадских политиков – ну как, если ты являешься потомком Константина Сергеевича Станиславского и живешь на части его дачи, доказать, что ты являешься преследуемым в антисемитском плане человеком? Ну очень легко. Надо нанять местных бомжей, чтобы они на заборе твоей дачи написали: «Жиды, убирайтесь из России, Вон! Надоели!» — сфотографировать это…

О.Чиж― Хочу заметить для эфира, что это была цитата.

М.Шевченко― Да. И отнести в канадское посольство. И тогда канадское посольство со свистом дает визу. А справка о том, что ты еврей, купить в синагоге за определенную цену. В 94-м году это было. И сейчас эти люди живут в Канаде, и дай им бог здоровья, чтобы у них все было хорошо. Они не являются при этом евреями, на мой взгляд. Но я вам говорю, что надпись – это дело такое, которое может возникнуть неизвестно откуда, хотя человека, который это написал, безусловно, надо найти.

Что касается запрета книг, текстов, завещания Гитлера, которое вообще никто не читал и никто не слышал до этого запрета – теперь, я вас уверяю, тысячи людей будут его искать в интернете. Это игры бюрократии, которые не имеют ничего общего с интересами народа, нации, культуры. Вот бюрократ хочет подражать тому, как в Европе. А как в Европе? Вот он знает, что Германия дает срок за ревизионистская книгу, например – 7 лет. Вот вы написали, например, какую-нибудь дурацкую брошюрку: «Холокоста не было», «Освенцим — фантазия» — Опаньки! Все, идите отдыхайте в тюрьму за это дело. В Америке такого срока не дают. В Америке есть первая поправка, которую и рады бы отменить – «патриотические акты» вводят всякие, за которые можно за надпись в Твиттере арестовать – но это можно оспаривать в суде. Наши бюрократы хотят чувствовать себя частью мирового порядка. Они вводят идиотские законы о запрете книг, текстов, интернет-переписки, анекдотов, например, которые, собственно говоря, абсурдны.

О.Чиж― Максим Шевченко, продолжим через несколько минут.

НОВОСТИ

О.Чиж―17 часов 34 минуты. Это "Особое мнение", особое мнение Максима Шевченко. Мы уже пошли по отношениям Вашингтона и Москвы. Сегодня читала интервью Виктории Нуланд портала «Медуза», которая обвинят Россию в том, что гуманитарные конвои, которые мы туда поставляем, это на самом деле топливо для танков, обмундирование для солдат. Так что здесь с взаимными обвинениями тоже всех хорошо. Но какой-то практический смысл в таких поставках, которые там есть – очередная придет 30 ноября – он есть или нет, потому что до сих пор говорят, что они вроде как полупустыми идут и доставляют туда вещи странные?

М.Шевченко― Я не заглядывал туда, поэтому я не могу говорить, что в этих грузовиках. Просто вы не видели тоже. Тот, кто видел, тот пусть и высказывается на эту тему. Я считаю, что Россия обязана поддерживать ЛНР и ДНР, что Россия обязана поставлять – если этого не делается, то это очень плохо – одежду, продовольствие, в том числе, военную одежду и продовольствие для того, чтобы Донецкая и Луганская республики могли защитить себя от карателей, которые расстреливают их города, разрушают их дома, убивают их семьи. Поэтому я думаю, что Россия должна туда и оружие поставлять на самом деле и военных специалистов-добровольцев отправлять. Не вижу в этом никакой проблемы.

Россия оказалась связанной минскими соглашениями, на которые теперь Байден будет ссылаться с Порошенко. Я считаю, что минские соглашения, если не предательство – наверное, это слово было бы чрезвычайным, — но, наверное, это серьезная политическая ошибка была. В самый момент гражданской войны, когда армия повстанцев одерживала блистательные победы и могла добить разгромленные вооруженные силы карателей…

О.Чиж― Тут с вами многие бы не согласились…

М.Шевченко― Ну они, может, и не согласились. Пусть они под Иловайск поехали бы 29 августа и под Иловайском бы не согласились, или посмотрят сначала видео того времени, которое снимали украинские солдаты, выбираясь из окружения, оставляя за спиной сотни горящих единиц техники, а потом пусть не согласятся. Так вот, могли взять Мариуполь, могли взять Волноваху, могли выйти, вообще, к окраинам Запорожья, могли полностью практически или в большей части освободить Донецкую область. Точно Дебальцево могли окружить и уничтожить в этом котле украинские подразделения или, по крайней мере, заставить их сдаться. Многие солдаты переходят на сторону ДНР и ЛНР, скажу вам откровенно. Могли освободить станицу Луганскую и перерезать стратегическую трассу Ростов-Харьков, которая теперь является проблемой для Луганска и Донецка.

Просто Москва хочет, как говорится, сразу все фишки в этом казино получить. Это невозможно. Надо уже, как говориться, действовать прямо и четко. Я против прямого вмешательства российской армии, против. Я считаю, что у Донбасса хватает своих человеческих ресурсов, моральных ресурсов, духовных ресурсов для сопротивления. Донбассу оказывают помощь добровольцы со всеми мира. Я встречал там немцев, граждан Евросоюза, воюющих, я видел бразильцев, я видел православных, мормонов, которые, между прочим, воюют за ДНР, баптистов, самых разных людей, мусульман видел, чеченцев видел – фотографии есть.

О.Чиж― Кстати говоря, по поводу этих фотографий к вам есть вопрос.

М.Шевченко― Пожалуйста, да. Так вот, я закончу просто мысль. Я думаю, что в совокупности 85% вооруженных сил ДНР и ЛНР – это местные. 15% — это добровольцы. Вот, если России бросит их на произвол судьбы – это будет мало того, что подлость, это будет еще и предательство этих людей.

О.Чиж― У вас откуда эти данные статистические? Это ваше ощущение и оценки?

М.Шевченко― Ну это примерные теоретические оценки. Вот я с Захаром Прилепиным беседовал, он тоже там бывает, он тоже к этим данным склоняется. 85 примерно процентов – это местные, те, кто сражается. Процентов 15 – это добровольцы, в том числе, военные специалисты, которые бросили свою военную службу здесь, например или в других местах и туда приехали воевать за дело, которое они считают справедливым, за народное дело, за дело народной свободы и народной справедливости. Не за Ахметова, не за Сашу Януковича, не за Путина даже и не за кого либо еще, а за народную свободу и за народную демократию.

О.Чиж― Правильно ли я понимаю, что это как раз соотносится с принципами теми, о которых вы говорили, этическими принципами «русского мира»?

М.Шевченко― Конечно.

О.Чиж― Это вот они и есть.

М.Шевченко― Безусловно. Я убедился своими глазами. Я сомневался раньше, приношу извинения живым и мертвым. Пока я сам не поехал и пока я сам не убедился в разгар боев в сентябре, что это на самом деле защита «русского мир» так как его видит не государство и не политтехнологи государства, а так он есть, как «русский мир» живет в душах, «русский мир» живет в вере, «русский мир» живет в истории русского народа и других народов, которые по-братски общаются с русским народом. Это этические ценности именно эти, за которые я тоже готов умереть. За государство умирать я совершенно не готов.

О.Чиж― Так вот, вопрос по поводу тех самых добровольцев и фотографий, которые появились в интернете. «Максим, если не затруднит, — спрашивает нас один из слушателей, — то расскажите, пожалуйста, о добровольцах чеченцах, пребывающих на территории Донецкой области и поясните, что так называемых «кадыровцев» там нет, а есть «ямадаевцы» и это две большие разницы».

М.Шевченко― Я ничего этого не знаю. Я спустился на лифте с гостиницы «Рамада». Меня в Чечне очень хорошо знают очень многие люди. Там сидели ребята в военной форме с автоматами. По разговору я понял, что это чеченцы. Они меня пригласили. Я, как принято, отказался. Пригласили – отказался – чаю попить. Потом подошел, познакомились, обнялись, как это принято, сказали: «Салам!» друг другу и они, стоя рядом со мной, сфотографировались.

Я достаточно популярный человек среди кавказцев, да и в России меня многие знают. Мне, честно говоря, очень приятно было с ними поговорить. Это очень вежливые люди, очень храбрые видно, судя по всему. НЕРАЗБ, один из них – я потом узнал, прочитав, что он награжден был то ли медалью, то ли Орденом Мужества, еще когда он воевал на Северном Кавказе с терроризмом. Это добровольцы, которые там находятся по собственно воле, их туда никто не посылал. Я с ними это подробно проговорил. Они сказали: «Мы просто считаем своим долгом тут находиться».

О.Чиж― И много их там?

М.Шевченко― Я видел пятерых. Много ли их там, я не знаю, но с пятью ребятами я сидел и очень мне было приятно. Был там еще лахец один, тоже вместе с ними туда уехал. Это все добровольцы, как я понимаю, и люди, которые сами принимают решение в своей судьбе.

О.Чиж― С добровольцами понятно. Что вы думаете по поводу поддержки и прямого участия России тоже понятно…

М.Шевченко― Кстати, напомню, что на украинской стороне тоже воюют чеченцы, которые в интернете всякие угрозы сыплют, и… в общем, украинцы сами будут думать, что с ними делать потом.

О.Чиж― А вот как быть с обращением так руководства так называемой ДНР по поводу миротворцев, по поводу введения миротворцев в этот регион. Это имеет смысл какой-нибудь?

М.Шевченко― Не мешали бы воевать, а миротворцев, как говорится, можно и ввести. Если Москва перестанет выкручивать руки ЛНР и ДНР, и позволит им сражаться так, как люди хотят сражаться, и могут сражаться, то, я думаю, многие вопросы будут решены и без миротворцев.

О.Чиж― Тогда не очень понятно, зачем нужны миротворцы.

М.Шевченко― В частности, на данный момент нужны, чтобы киевские каратели перестали обстреливать города и села Донецкой и Луганской народных республик. На данный момент продолжаются террористические обстрелы. Мы каждый день получаем доклады Комитета по развитию гражданского общества и правам человека Донецкой народной республики. Они посылают подробные отчеты с фотографиями, данными, адресами: где, куда, откуда летели снаряды, кто стрелял, кто убил. Я пересылаю на сайт "Эха Москвы". Я не знаю, публикуете вы или не публикуете. Я рассылаю это в рассылке в Совет по правам человека.

Я считаю, что то, что делает киевская власть, это преступление. Я лично верю, что рано или поздно украинский народ прозреет и поймет, во что его втянула эта власть, среди которой и украинцев-то практически ни одного нет на самом деле, которая относится с украинцам, да и ко всем остальным, как просто к мусору под своими ногами, который можно продавать направо-налево: хочешь – на Запад, хочешь – в Россию, хочешь –еще куда-нибудь. Вопрос: как в таких разоренных местах, как Луганская и Донецкая области какие-то люди заработали по 17 миллиардов долларов? Вот объясните мне, каким образом это было возможно? Чем быстрее повстанцы ДНР и ЛНР, а также вся остальная Украина осознают, что правящая элита — это просто кровавые, жадные, наглые преступники…

О.Чиж― Слушайте, но у нас тоже есть разоренные и небогатые регионы, в которых есть тоже состоятельные люди.

М.Шевченко― В данный момент мы говорим о том регионе, где ткань была тоньше. Там ткань лопнула, она порвалась. Пожар начался там, понимаете? Если российская власть как бы спохватится, то есть будет вести более социальную политику, особенно в регионах не на словах, а на деле, меньше тратить денег на молодежные лагеря и больше денег на строительство дорог, больниц, школ, науку – то, мне кажется, жизнь наладится.

В России, конечно, ситуация гораздо более стабильная, потому что российская власть – она гораздо более вменяемая, чем украинская. Но то, что в России во многих регионах, прямо скажем, проблем хоть отбавляй – это, безусловно так. Кстати, в приграничных с Украиной регионах проблем гораздо меньше. Вот Белгородская область, возьмем – образцовый регион. Липецкая область – образцовый регион. Дальше движемся. Курская – да, плохой, да, достаточно разрушенный. Дальше Калужская область можно сказать, образцовый регион. Поэтому от региона до региона в России, знаете ли, все неоднозначно. В Ростовской области, на мой взгляд, все очень хаотично. Я не понимаю, как такая богатая ростовская земля может так бедно жить. Она, конечно, живет богаче, чем Луганская, но не так, как заслуживает казачий Дон. Я уж не говорю про Ставрополье. Дальше туда перемещаемся – там вся земля распродана, распределена, неизвестно, в чьи роки разделена. Колхозы как эффективные хозяйства уничтожены многие или переведены в частные хозяйства.

О.Чиж― Но там материя не рвется.

М.Шевченко― Но все это решаемые вопросы. Там материя не рвется, потому что, как ни странно, власть в российских регионах гораздо более вменяема. И она не рвется по разным причинам. Ну в силу сознания населения, в силу менталитета населения, в силу того, что нет такого консолидирующего ядра. Можно в России социальные проблемы многие перевести в национальные проблемы, что власть особенно в Северокавказском регионе с удовольствием часто делала, в Ставропольском крае том же самом, допустим, противопоставляя ногайцев русским, или даргинцев ногайцам и так далее. Я говорю, это сознательно делалось иногда, чтобы люди не завали вопросы, «куда девалась наша земля?» и «почему кто-то продавая наш хлеб, зарабатывает миллиарды, а мы получаем гроши?»

А в Украине власть рухнула и началась война не потому, что там было как-то чрезвычайно плохо, хуже, чем в России. Просто власть оказалась неадекватной совсем. К власти пришли сумасшедшие жадные преступники, поверьте. Я многих из них знаю лично, и я могу сказать, что это так. Именно они довели страну до катастрофы, о коллапса. Я надеюсь, что украинское национальное движение поднимется, поддержит ДНР и ЛНР, свергнет эту власть, а потом договорится с Донбассом и Луганском о будущем Украины. Тогда они будут называться украинцами. Пока они просто прихлебатели под ногой какого-то «шоколадного» президента или там еще…

О.Чиж― Честно говоря, сценарий кажется фантастическим.

ПОДЕЛИТЬСЯ
Максим Шевченко

Максим Леонардович Шевченко (род. 1966) ‑ российский журналист, ведущий «Первого канала». В 2008 и 2010 годах — член Общественной палаты Российской Федерации. Член президентского Совета по развитию гражданского общества и правам человека. Постоянный член Изборского клуба. Подробнее…