БАРАНЫ НИКОГДА НЕ ДЕЛАЮТ ИСТОРИЮ

Шамиль СултановШамиль Султанов

Апофеозом грандиозной провокации стал марш миллионов обывателей под лозунгом: "Я — Шарли". Хотя более точным были бы слова: "Я — баран".

На самом деле, европейское быдло, которое в основном представляет собой обреченный на заклание средний класс, вышло не для того, чтобы защищать эфемерную и непонятную свободу слова. На самом деле в этом шествии проявился образ идеальной социальной общности западной цивилизации — отдрессированная, закомплексованная, вся в цветных, радужных пупырышках огромная миллионная толпа.

Барана всегда гложет внутренний страх, и только в стаде он перестает его ощущать.

В конечном счете самое главное на кризисных, исторических переломах — массовая пассионарность. Прогуляться два часа, в теплую погоду, пусть даже в миллионной толпе в Париже, с плакатом "Я — Шарли" — это не пассионарность. Вот если бы из этой двухмиллионной толпы хотя бы тысяча человек заявили, что завтра отправляются воевать с ИГИЛ для защиты свободы слова во всем западном мире — вот это был бы поступок!

Но для поступка нужно быть личностями, а бараны, которых ведут на убой, не личности!

В нашем Интернете я нашел прекрасный образ, который противостоит европейскому барану:

"Кто-то плюнул в лицо твоей матери, стоя перед тобой? Выложил фотографии твоей обнажённой сестры в Интернет? Насрал на медали твоего покойного деда?

"Журналисты" "Шарли Эбдо" делали всё это профессионально. Годами. Им за это платили.

И поэтому сегодня я — сириец;

Я — палестинский мальчонка, задыхающийся под руинами моего дома в Газе; Я — пятилетний Арсений, разорванный на куски миной, запущенной украинской армией в Славянске. Последнее, что я увидел перед тем, как ослепнуть — как умирает моя мама, прикрывшая меня, чтобы я смог пожить ещё шесть часов;

Я — таксист, механик, шахтёр, простой работяга из Донецка, взявший в руки оружие, чтобы защитить мою семью от украинских неонацистов;

Я — пленник в Гуантанамо, меня пытают. Ни адвоката, ни суда — мои родные даже не знают, что я ещё жив;

Я — кубинец, гниющий заживо в секретной тюрьме ЦРУ в какой-то стране. Может быть, даже в твоей, я не знаю;

Я — пацан, убитый американским полицейским, которому показалось, что "я ему угрожал";

Я — один из французских полицейских, убитых 7 января.

Но я не ваш поганый Шарли!

Ни сегодня, никогда".

Парижское жертвоприношение показало в очередной раз, что западная цивилизация никакая не европейская, не христианская, и даже не иудеохристианская, а насквозь секуляристская и атеистическая.

Снова и снова убеждаешься, как был прав великий немец Освальд Шпенглер, когда еще сто лет тому назад провозгласил: "Христианство в Европе умерло, перейдя в культуру".

Представители "великой западной цивилизации" могут и хотят убивать, причем убивать массово, анонимно и много, как это они делали и делают в Афганистане, Ираке, Палестине. Но они страшно боятся умереть. Почему? Потому что эта цивилизация окончательно потеряла свои сакральные ценности, которые, по определению, выше биологической жизни. Как это сформулировал великий и не сдавшийся поэт Эзра Паунд: "Если человек не готов умереть за свои идеалы, то либо его идеалы ничего не стоят, либо он сам ничего не стоит".

По материалам газеты «Завтра»

ПОДЕЛИТЬСЯ
Шамиль Султанов

Султанов Шамиль Загитович (р. 1952) – российский философ, историк, публицист, общественный и политический деятель. Президент центра стратегических исследований «Россия – исламский мир». Постоянный член Изборского клуба. Подробнее…