МЫ УПУСТИЛИ ШАНС СТАТЬ ЯДРОМ ГЛОБАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ

Глазьев Сергей ЮрьевичСергей Глазьев

В ходе евразийской интеграции много было проблем, связанных с тем, что мы двигались быстрее, чем европейцы, с одной стороны, нам это было легко, потому что мы воссоединяли то, что не так давно было разрушено государственными границами, с другой стороны, прямое копирование европейского опыта было бессмысленно, мы его учитывали, но понимали, что наша евразийская интеграция не ставит задачу сооружения новой бюрократической империи, которая всех заставит плясать по одним правилам, поэтому наши главы государств очень четко определили границы интеграции.

В отличие от ЕС, где евробюрократия фактически подавила национальные суверенитеты, и во всех конфликтах между евробюрократией и национальными государствами на протяжении 5 лет мы видим, что побеждает бюрократия, у нас принцип другой, у нас равноправие, взаимовыгодность, следование общим интересам.

Поэтому границы интеграции были четко поставлены президентами.

Сейчас речь идет о том, что нам надо наполнить единое экономическое пространство общей стратегией развития. Наши ученые совершенно правильно и четко показали, что главный эффект интеграции достигается за счет общей стратегии развития, на общий рынок приходится 1/3 потенциального эффекта интеграции, который, как мы ожидаем, к 2030 году позволит нам производить на 6% больше товаров и услуг, чем если бы мы интеграцией не занимались, а совокупный эффект оценивался с 2010 по 2030 год в 1 трлн долларов дополнительно создаваемой добавленной стоимости, но из этих больших величин 2/3 — это общая стратегия.

Снять границы и создать общий рынок — этого недостаточно, поскольку важно, чтобы на этом общем рынке ходили наши товары, наши товаропроизводители должны быть хозяевами общего рынка, а если там будут иностранные товары, то для кого мы стараемся? В настоящее время вес взаимной торговли не столь велик — в среднем меньше 10% занимает взаимная торговля в совокупном внешнем товарообороте стран-членов, за исключением Белоруссии, где эта доля составляет больше 1/4, это говорит о том, что нам этот рынок нужно по-новой осваивать.

Эту задачу нужно решать с пониманием приоритетов, как развивается мировая экономика, какие мы конкурентные преимущества хотим соединить и какие экономические эффекты должны получить.

Последние 2 года мы наблюдаем, что эффект снятия границ уже исчерпан, нет роста взаимной торговли, наоборот, идет даже некоторое сокращение. Cразу после отмены таможенных границ у нас был взрывной рост взаимной торговли, в 2011 году, когда мы сняли таможенные барьеры, взаимная торговля выросла на 40%, в следующий еще на 15%, а в последние два года роста нет, в чем-то это результат экономического кризиса, в особенности в России, на которую приходится 85% экономического потенциала союза, но в то же время это следствие того, что мы пробуксовываем в формировании стратегии развития.

На днях внесен текст основных направлений развития Евразийского экономического союза. С большим сожалением я вынужден констатировать, что в этих направлениях одни общие слова, это абсолютно пустой документ. Если мы не насытим документ конкурентными проектами, то это и останется лишь словами и не станет прорывной работой. Между тем, современная экономическая наука вполне способна дать прогноз, и мы хорошо понимаем, как будет формироваться траектория мирового экономического развития на ближайшие 20 лет, они заданы новым экономическим укладом, который уже сформировался и в основе которого лежат нано-, био-, информационно-коммуникационные технологии, у нас есть определенный потенциал здесь.

Мы понимаем, и наука позволяет посчитать, что дальше "сидеть на трубе" у нас нет никакой возможности, потому что энергоемкость нового технологического уклада на порядок ниже, чем предыдущих, солнечная энергетика, технологии энергосбережения, современные источники света — все это сокращает эффективность энергоресурсов, на которых мы выживали последние 20 лет. Нам необходима диверсификация, повышение технического уровня. И опять же современное научное представление позволяет всю эту стратегию развить и разложить по полочкам.

Скажем, нужна стратегия опережающего развития нового технологического уклада, где эффекты нелинейные — вкладываешь рубль, получаешь через пять лет 10 рублей, а то и 100. Там, где нет такой динамики развития, нужна стратегия динамического наверстывания, когда мы, опираясь на свой технический потенциал, не просто догоняем, а догоняем с опережением, совершенствуя технологии.

Или догоняющее развитие — которое у нас сейчас является магистральным, это промышленная сборка, перенос иностранных технологий, все это комбинируется и будет расширяться. В РАН уже довольно давно обсуждается проект пояса развития вокруг высокоскоростных магистралей, формирования новых центров роста, все это надо делать вместе с партнерами по ШОС, потому что это огромные инвестиции, мы должны эти два рынка — европейский и китайский — объединять, и на этом выигрывать.

Недавно в Астане была встреча глав государств. Валютный союз открывает новый горизонт интеграции. Мы понимаем, что переход к следующей ступени интеграции связан с формированием основ для эмиссии единой валюты. Деньги эмитируются в современном мире под государственные долги, значит, должна быть единая политика государственного долга, должна быть гармонизированная налогово-бюджетная политика. Это означает формирование не просто новых финансовых институтов, но и создание общих механизмов бюджетного планирования. Раз половину доходов бюджета дает формально таможенная служба, а у нас Таможенный союз, значит, если мы хотим оптимизации, значит, нам нужна единая таможенная служба, чтобы мы могли планировать наш бюджет на длительные сроки.

Это значит, что Евразийская комиссия должна перейти от сметного финансирования к бюджетированию, иметь возможность реализовывать целевые программы развития. Если мы хотим общую стратегию развития, значит, нам нужен большой бюджет, общий, и если сделать, как в Европейском союзе, все таможенные пошлины собрать в единый бюджет, то тогда получается инструмент для формирования целевых программ. Опыт таких программ у нас есть, в ЕврАзЭС мы развернули 4-5 межгосударственных программ, и этот опыт сегодня, к сожалению, "подвис". У Евразийской комиссии нет функционала реализации целевых программ. А жизнь сама подсказывает, что нужно двигаться в этом направлении, создавать новые интеграционные институты.

Новый ориентир — валютный союз — заставляет интегрироваться более быстро и более глубоко. С формированием экономического пространства, если мы создадим общую стратегию развития, у нас будет, с чем прийти к нашим партнерам.

Центр мирового развития смещается в Китай, Юго-Восточная Азия становится новым ядром экономического роста. Это меняет всю парадигму глобализации. Та экономическая модель, которую предъявляет Китай, Япония и Корея, кардинально отличается от американской. В Америке господствует финансовый капитал, в Китае, Японии, Корее и Индии господствуют общенародные интересы, сочетание стратегического планирования и рыночной самоорганизации. Они создали ту модель, о которой Академия наук говорила, писала, кричала в 80-е — начале 90-х годов. Мы упустили шанс стать ядром глобального экономического развития. Китайцы пошли по тому пути, который российские ученые рекомендовали в 80-е годы. У нас еще есть возможность войти в этот процесс в составе ядра нового глобального центра развития, а не в составе периферии, до которой мы сегодня опустились. Чтобы эту возможность использовать, мало создать общий рынок, надо создать общую стратегию развития.

Накануне.ru

ПОДЕЛИТЬСЯ
Сергей Глазьев
Глазьев Сергей Юрьевич (р. 1961) – ведущий отечественный экономист, политический и государственный деятель, академик РАН. Советник Президента РФ по вопросам евразийской интеграции. Один из инициаторов, постоянный член Изборского клуба. Подробнее...