МИСТИКА И ПРАГМАТИКА ПОБЕДЫ

Агеев Александр Иванович Александр Агеев

К июню 1941 года мало кто в СССР сомневался, что война не за горами. Это знало или предчувствовало высшее руководство, военачальники, курсанты, население. Страна после Русско-японской, строго говоря, и не вылезала из сменяющих друг друга войн, революций, подготовки к ним и расхлебывания последствий. Сначала Цусима, потом московское восстание и почти два года бунт за бунтом, террор, жесткое подавление. Краткий период до 1914-го, с убийством Столыпина и многих тысяч представителей власти и ее оппонентов. Затем 1 августа 1914-го, февраль и октябрь 1917-го, Гражданская. Иностранная интервенция. Тиф и голод. Кронштадт. Тамбовское восстание. Яростная борьба в верхах, в том числе за то, чтобы вести или не вести курс на мировую революцию.

Одними разговорами, ясное дело, не ограничивалось. За решениями ВКБ(б) и Коминтерна следовали действия, растрата сил и ресурсов страны, которую не всем было жалко. Речь шла о судьбе России, того пусть и немалого, но все-таки обрубка от империи: быть ей топливом для разжигания мировой революции, жертвенным ресурсным резервуаром или попробовать выстроить свою судьбу, свою субъектность. Это была битва очень больших сил. Они, в союзе и походя, ради и очень больших, и очень низменных целей, не ограниченными ничем средствами «расказачили», «раскрестьянили», «расхристианили», «разбуржуазили» десятки миллионов послушного, но и вольнолюбивого населения. Но в начале 1920-х эти силы столкнулись между собой.

В 1929-м начался новый перелом, названный «великим». Сталин, спустя десять лет, назвал его также и «второй гражданской войной». Коллективизация и индустриализация были процессами колоссального масштаба, вызвавшими вновь, до самого основания потрясение основ народной жизни. Кто их пережил, перетерпел, перестрадал, тот потом уже мудрее относился к событиям Гражданской.

В 1931 году развернулась и Вторая мировая война, сначала на Дальнем Востоке. Правда, до сих пор даже многие эрудированные люди считают, будто эта мировая началась 1 сентября 1939 года. И ошибаются. СССР пребывал в состоянии военного напряжения с 1922 года, то есть с момента своего образования. И до самой кончины в 1991-м.

1 декабря 1934 года, когда выстрел Николаева поставил точку в жизни Кирова, начинается новая волна напряжения внутри страны. Так продолжился армрестлинг больших сил, менявших маски, но не менявших сути и своих устремлений. Только в короткий интервал 1938–1940 годов мы можем усмотреть признаки новой жизни, проблески благополучия.

Но случился удивительный эффект в жизни страны. В надрыве, колоссальной ломке всего прежнего уклада жизни, с эксцессами и в «головокружении от успехов», страна построила в ходе индустриализации девять тысяч(!) новых заводов и фабрик, сотни новых городов, сеть дорог, новые вооруженные силы и военно-морской флот.

Сегодня это еще более забытая сторона истории, чем Генуя. Это реальное экономическое чудо поддерживалось всеобъемлющей воспитательной и пропагандистской работой: через кино, радио, новые учебники, кампании борьбы с безграмотностью и беспризорностью и т.п.. После репрессий в отношении церкви, священнослужителей, принудительной отправки за границу пароходами и поездами нескольких сотен философов, писателей, инженеров, после процессов против «Промпартии», «Трудовой крестьянской партии», меньшевиков, бывших офицеров и других «врагов» на командных высотах в идеологической сфере, а главное — в сфере воспитания молодежи утвердилась новая идеологическая линия.

Если те, кто был уже взрослым в 1917 году, помнили матрицы ценностей прошлого, то родившиеся в начале 1920-х всего этого не знали и готовы были воспринимать новые социальные истины вне их запутанной логики, интриг, всей предыстории. Все трудности и неувязки было принято списывать на пережитки, козни оставшихся врагов, на короткий срок воцарения нового мира. А родители, в нужде, лишениях и бесконечных трудах воспитывавшие в это время детей, из любви к детям и из опасений за их безопасность уже научились помалкивать… Но каждый гражданин советский видел – идет не показная, а гигантская стройка нового.

Когда детям 1923, 1924, 1925-го годов рождения исполнилось 15–17 лет, они стали поколением, портрет которого так точно и пронзительно дал Борис Васильев в повести «Завтра была война», как и другие великие наши писатели, хлебнувшие горя войны. Именно это поколение принесет стране Победу, почти полностью отдав себя ей в жертву, вместе с теми, кто был постарше и моложе, а также с теми, кто остался жив, но стал неизбежно другим после войны. Там же, где происходит великое трагическое жертвоприношение, там возникает нечто космического масштаба, Богоподобное, сопоставимое с появлением великих религий. Это явление уловил еще в августе 1914 года малоизвестный тогда писатель М.М. Пришвин: «Россия вздулась пузырем – вообще стала в войну, как пузырь, надувается и вот-вот лопнет…, если разобьют, то революция ужасающая… Последствием этой войны, быть может, явится какая-нибудь земная религия».

Великая Отечественная для явления «земной религии» была еще более основательной причиной. Произошел, однако, невероятный и, пожалуй, беспрецедентный симбиоз земного и небесного. Первая мировая ниспровергла главную религию страны. Великая Отечественная своим великим жертвоприношением переплавила Веру и Победу, Голгофу и Воскресение.

ПОДЕЛИТЬСЯ
Александр Агеев
Агеев Александр Иванович (р. 1962) – видный российский ученый, профессор МГУ, академик РАЕН. Генеральный директор Института экономических стратегий Отделения общественных наук РАН, президент Международной академии исследований будущего, заведующий кафедрой управления бизнес-проектами Национального исследовательского ядерного университета «МИФИ», генеральный директор Международного института П.Сорокина – Н.Кондратьева. Главный редактор журналов «Экономические стратегии» и «Партнерство цивилизаций». Постоянный член Изборского клуба. Подробнее...