О ПУБЛИЧНЫХ КАЗНЯХ И ТАЙНЫХ УБИЙСТВАХ

Максим ШевченкоМаксим Шевченко

Публичные постановочные видео-казни ИГ — безусловно шокирующи и отвратительны для цивилизованных людей.

Смакование смерти, ее художественная детализация — попытка вывести убийц за рамки "человеческого", дать им санкцию на публичный этический беспредел. Но вопрос — а если казни и пытки в застенках не снимать пятью камерами (да и одним смартфоном), они становятся менее отвратительными?

Заслуживают меньше медийных воплей и обмороков? Если "расстрелы несчастных по темницам", все эти "бутылочки" и колючие проволоки в задницу вкупе с электродами и изнасилованиями, вырыванием ногтей, отрезанием пальцев и снятием кожи ("перчаточек") не выкладывать в сеть, то их как-бы и нет?

ИГ, безусловно, публично делает жестокие и недопустимые вещи, а его противники, судя по информации, проявляющие недюжинную выдумку в деле человекомучительства и убивательства, — это ангелы гуманизма и прогресса? Что правда? Где ложь?

Или мы, дети информобщества, переживаем только реальность данную нам в ощущение?
Причем, даже не реальность, а изображение реальности — видео и аудио? Хочется верить, что "ужасы колчаковской контрразведки" и "зверства ЧК" для большинства людей все-таки в одинаковой степени отвратительны.

ПОДЕЛИТЬСЯ
Максим Шевченко
Максим Леонардович Шевченко (род. 1966) ‑ российский журналист, ведущий «Первого канала». В 2008 и 2010 годах — член Общественной палаты Российской Федерации. Член президентского Совета по развитию гражданского общества и правам человека. Постоянный член Изборского клуба. Подробнее...