ВОЙНА В СИРИИ: МЫ ЧУТЬ НЕ ОПОЗДАЛИ

Максим ШевченкоМаксим Шевченко

Я считаю, что включение России в ближневосточную игру вполне своевременно — и чуть было не опоздало. Это первое. Если бы Россия дождалась падения Асада, будь он плохой фигурой или хорошей, в этих "ближневосточных шахматах", для которых, вообще-то, нет определения "хороших" или "плохих" фигур, а есть просто фигуры на доске; так вот, если бы Россия дождалась падения Асада, то у неё бы совершенно не осталось возможностей в этой игре, кроме как идти на поклон к Израилю, и тогда уже выпрашивать на коленях, будь то у Нетаньяху, у Авады или у Ликуда, возможность участия в ближневосточной игре. Это абсолютно.

Это было бы катастрофой для России, поскольку, чтобы нам ни рассказывали о водородных двигателях, но именно Ближний Восток остаётся в начале XXI века той кладовой нефти и газа, ключевым энергетическим регионом, что снабжает весь мир, особенно с учетом новых, разведанных уже месторождений возле побережья сектора Газа или возле побережья Сирии.

Вытеснение России с Ближнего Востока означало бы, что Россия становится некой третьесортной периферийной страной, которая пытается договорится с Китаем о поставках энергоносителей по сниженным ценам и, с другой стороны, имеет так и не разрешённый украинский кризис на транзитных путях с Европой, которая в это время как раз "ложится" под США в рамках нового, трансатлантического торгового соглашения. То есть Россия становится даже не колонией.

Во-первых, я уверен, что держава, которая в ХХI веке не будет присутствовать на Ближнем Востоке, не будет иметь там своего партнёра, хорошего или плохого, морального или аморального — эта держава в XXI веке уже ничто. Это просто "пятно на карте", вся жизнь которого уже зависит от внешних игроков. Таким образом, эти 34 российских самолёта — фактор не военного присутствия, но политического. Поэтому, при уважении к Шамилю Загитовичу и его глубокому экспертному пониманию региона — я тут позволю с ним не согласиться. Сирия — это не только Асад и не только алавитский режим, как это нам пытаются представить пропагандисты.

Алавиты, а точнее — группа алавитских военных, которые пришли в Сирии к власти, была скорее "точкой сборки" между христианским населением Сирии, опирающимся на Ливан, шиитами и суннитским большинством. И сегодня у власти в Сирии не "алавитский террористический режим", как это на разные лады поют суннитские пропагандисты, а символ того "общества согласия", что было выстроено в Сирии. Сирия — это не страна, а местность, территория, по которой ходил Гильгамеш, встречался с Энкиду, где возле Дамаска был похоронен Авель, где лежит внучка пророка Мухаммеда Зейнаб — эта территория является важным местом для всего исламского (и не только исламского) мира. Дамаску уже 5000 лет — это вообще самый древний, существующий и поныне, "живой" город на Земле.

Ключевой вопрос для вмешательства России в этом регионе, да и вообще для региона в целом — это палестинский вопрос. На территории Сирии на момент начала военных действий находилось около 600 тысяч палестинцев. В секторе Газа, напомню, между ихванами и салафитами были вооружённые столкновения, в результате которых ХАМАС уничтожил салафитов и ваххабитов в Газе просто физически. Включая, кстати, женщин и детей — погибли целые общины. Поэтому, тут, извините, между суннитами нет никакого единства — там единство такое, как было у нас, в 1918-19 годах между красными и махновцами на территории Южной Украины — вроде бы все против Врангеля, но при первой возможности они готовы убивать друг друга.

Я считаю, что приход России туда — это чисто политическое присутствие, для палестинцев, это выдох облегчения: наконец-то появляется понятный полюс, с которым можно вести переговоры. Напомню, что все палестинские фракции, кроме радикальных салафитских, имеют давнюю традицию переговоров с Россией. Я считаю, что никакой консолидации мусульман против России не будет на территории Сирии. Потому что за спиной каждой группы стоят государства, между которыми существуют непримиримые противоречия.

ПОДЕЛИТЬСЯ
Максим Шевченко
Максим Леонардович Шевченко (род. 1966) ‑ российский журналист, ведущий «Первого канала». В 2008 и 2010 годах — член Общественной палаты Российской Федерации. Член президентского Совета по развитию гражданского общества и правам человека. Постоянный член Изборского клуба. Подробнее...