В русском сознании оживают исторические коды

Александр ПрохановАлександр Проханов

В Москве состоялась встреча с публицистом, писателем Александром Прохановым. Идеалист, с детских лет чувствовавший божественность этого мира, как он сам утверждает, рассказал об истинном призвании журналистики, алтарях, на защите которых стоит всю профессиональную жизнь, и надежде на возрождение Русского мира. Мнение писателя — специально для читателей Накануне.RU.

О войне как схватке за идеи

Война — это результат противоречий, которые копятся в мире и не могут быть решены договорами, молитвами, это трагическое несовершенство мира. Все воюет против всего. Машины воюют против природы, рыбы — против водорослей, государственная машина — против человека. Эта глубинная рознь вовсе не всегда есть борьба за ресурсы, пространство или престолы, но, чаще всего, это схватка за идеи.

Об информационной войне

На протяжении всей своей журналистской жизни я слышу много разговоров о свободе слова, объективном освещении событий, миссии журналиста давать чистые факты. Мне это кажется бессмысленной лабудой. Такие чистые суждения можно давать в передаче, посвященной жизни божьих коровок или качеству и формам изделий из ситцевой ткани. Политическая, идеологическая журналистика — это военная журналистика. Я всю жизнь сражался. Нам важна не правда, не истина, а победа. Многие считают, что это циничное заявление. Победа моих идеалов, святынь — это и есть правда. Я за пределами этого не вижу других ценностей. Я защищаю мои алтари.

Информационные войны есть форма поведения журналиста в информационном пространстве. В либеральное время появилась формулировка "Журналистика — четвертая власть". Сейчас журналистика попрана, по ней проехались танками. Но даже эта формула абсолютно военная. Информационная война — это данность серьезной, искренней и праведной журналистской работы. Даже если мы исповедуем "золотого тельца" и нас волнует только материальное благополучие, мы встроены в огромные мегамашины, и мы в них работаем. В этой войне надо победить, если в ней проиграешь — ты ничтожество, военнопленный. За поражением вашего издания терпят поражение целые объемные уклады.

О защищаемых алтарях

Главная часть моей жизни прошла в советское время. Я сталинист, я часть великого красного проекта. Все, что разрушало мое государство, было мне враждебно. Ценности сбережения советского государства были высшими для меня. Те, кто сегодня льют ушаты помоев на мое государство, которое развалилось при перестройке, это мои враги.

Я сражаюсь за великую утопию, за грандиозный порыв, который возник в русском человечестве. Это мне кажется ослепительным и достойным для служения. В России сложился целый пласт людей, которые ненавидят российскую государственность. Трагедия западного государства им становится ближе, чем трагедия собственного народа. Надо понимать, что это антикультура, антиэлита. Не любить свою Родину — одна из глубинных форм извращения — более страшная, чем скотоложество.

Сегодня, когда СССР растоптали, и на этом пепелище, казалось бы, ничто не могло вырасти, кроме бриллиантов наших миллиардеров, русское государство стало возрождаться. Мучительно, но неуклонно и неизбежно. Я вижу его восхождение, врагов, понимаю его несовершенство, закрывая на это глаза, я сражаюсь с теми силами, которые препятствуют государственности. Народ, лишенный государства, — несчастный народ, он несет гигантские траты. Государство — одна из форм национальной религии.

О силе слова на "фронтах" информационной войны

Информационное оружие — сложнейшая система воздействия на противника. Для того, чтобы оно было тотальным, весь комплекс должен быть узнан. Слово — огромная мощь, это грозный, космический, отнюдь не бархатный элемент. Мертвые слова порождают мертвые результаты. Нам повезло, что Путин говорит огненные, живые слова. В информационную пушку должны быть заряжены слова, которые будят национальные, корпоративные, религиозные коды. Русская неповторимость во многом объясняется русским языком, который обладает волшебной силой, вибрацией, сложной лингвистической музыкальной структурой, с помощью которой русский народ вычерпывает из мироздания ценности и смыслы, недоступные немцам или итальянцам.

И все же сейчас в России нет мировой идеи. СССР был велик тем, что он обращался к миру с потрясающим словом надежды, мобилизующим смертного человека на огромные деяния. Из него возникали и технологии. Сейчас этой идеи нет, мы рудиментарно пользуемся советским опытом и что-то вбрасываем. Мы должны возродить "новое" слово — справедливость. Ветхий мир изнурен несправедливостью. Но я уверен, она будет неизбежно преодолена и вновь станет частью нашего национального сознания.

О врагах и союзниках

Если я всю жизнь провел на фронтах, и не только информационных, мне грех заблуждаться, кто есть наш враг. Я вижу, откуда летят в меня пули, вижу снайперов. Я должен их уничтожить, а кто их посылал — это вторая задача. Есть такое мистическое понятие — "Святая Русь". Ему ничто не может повредить — ни война, ни хуление, ни революция, ни кризис. Это завоевание русского народа. Оно создано не во имя царя или президента, а во имя высшей идеи.

Есть страны, которые разделяют интересы России. В недрах ближневосточного кризиса нас поддерживают Иран, Ливан, косвенно нашими союзниками являются Китай, Индия. Но это ситуационные союзники. Это понятие текущее, многопеременное, все зависит от исторических волн.

Во французском сознании есть нечто, что роднит их с нами. Даже война с Наполеоном не выглядит такой страшной и апокалиптической, как война с Гитлером. Когда сейчас авианосец "Шарль де Голль" подходит к берегам Сирии, взаимодействуя с нашими кораблями, сразу возникает ассоциация с Нормандией-Неман или с тем корпусом, который был отправлен под Париж и лег там костьми. Это особая таинственная симпатия народов.

О ДНР и ЛНР

Я два раза был на фронтах в Донбассе. Я знаю, как менялось отношение российского истеблишмента к восстанию в ДНР. В какой-то момент русские мечтали о том, чтобы концепт "Новороссия" восторжествовал, и мы бы взяли реванш над всеми поражениями, который претерпел Русский мир. Нас постигло разочарование, потому что этот процесс был остановлен. Не удалось пробить коридор в Приднестровье. Сегодняшние события на Украине говорят о том, что мы не в состоянии защитить даже свой Крым. Слава богу, что Донбасс не дали на растерзание киевским властям. Тем не менее, процесс заморожен. Это понимают и Украина, и Кремль. Это будет длительная процедура и разрешится в контексте перемен, в котором оказался мир.

Либеральный проект ЕС трещит по швам: нет ничего постоянного. По мере изменения мировых границ будет меняться потенциал ЛНР и ДНР. Сейчас Донбасс для России — определенные гарантии и разменные карты. Люди, стоящие за этим, понимают важность сегодняшнего незавершенного процесса для российской дипломатии.

Я не верю в Минские договоренности. Это фиговый лист. Он нереализуем. Это форма замораживания конфликта.

О русском ренессансе

В русское сознание возвращается пассионарность, в нем оживают исторические коды. Возвращение Крыма — один из примеров того, как начинается русский ренессанс.

После терактов произошла духовная мобилизация, а не мобилизация военкоматов, куда выстраиваются резервисты. Народ стал серьезнее, напряженнее, глубокомысленнее. Его уже не в той степени интересуют ток-шоу с их кухонными дрязгами. Он все больше интересуется русскими потенциалами и русским мессианством. Это неизбежно выльется в порыв.

Александр Проханов
Проханов Александр Андреевич (р. 1938) — выдающийся русский советский писатель, публицист, политический и общественный деятель. Член секретариата Союза писателей России, главный редактор газеты «Завтра». Председатель и один из учредителей Изборского клуба. Подробнее...
comments powered by HyperComments