Япония: закат или восход?

Анатолий Кошкин

Страна восходящего солнца ищет свой путь в XXI веке

Начиная со Средних веков политическая жизнь страны Ямато, как именовалась тогда Япония, строилась на основе взаимоотношений тогдашних элит: императора и его двора, а затем — верховного военачальника сёгуна, с элитами на местах — даймё (князей) и служившим им военным дворянством, самураями. Большое значение имели также взаимоотношения между кланами даймё, определявшие мир или войну в стране.

Приход на Японские острова капитализма привёл к известному оттеснению от руководства политикой прежней японской аристократии и повышению роли финансово-промышленной знати, стремившейся подчинить своим интересам не только внутреннюю, но и внешнюю политику, призванную обеспечивать экономическое развитие страны за счёт внешней экспансии. Место феодальных кланов на вершинах власти заняли политики и дипломаты, близкие к тем или иным концернам, дзайбацу.

Открытый переход Японии к созданию вооружённым путём обширной колониальной империи в Восточной Азии и на Тихом океане выдвинул на первые роли военных. Наиболее крупными управлявшими Японией кланами стали генералитет и старшее офицерство императорской армии, с одной стороны, и императорского военно-морского флота — с другой.

Существует мнение, что поражение Японии во Второй мировой войне и демократизация страны по американской модели коренным образом изменили политическую жизнь страны, а также характеристики её элиты, которые сего­дня исповедуют принципы буржуазной демократии и рыночной экономики, мало чем отличаясь от других стран Западного мира. Не отвергая влияния Запада, и в первую очередь — США, на многие стороны послевоенной жизни Страны восходящего солнца, в то же время представляется важным не упускать из виду те особенности политической, экономической, идеологической, культурной жизни японцев, без понимания которых трудно оценивать сегодняшнюю и завтрашнюю политику этого государства.

ОККУПАЦИОННАЯ ДЕМОКРАТИЯ

2 сентября 1945 года в результате подписания представителями японского правительства Акта о безоговорочной капитуляции прекратило свое существование государство Великая японская империя. Капитуляция была принята на американском линкоре «Миссури», для этой цели вошедшим в Токийский залив. Над линкором был поднят тот самый флаг, который за 92 года до того нёс коммодор Мэтью Перри, орудиями своей эскадры навязавший Японии неравноправный договор и «открывший» страну для иностранной торговли. Тем самым подчёркивалась полная победа США над Японией и её подчинение воле победителя.

После капитуляции страна была оккупирована американскими войсками вплоть до вступления в силу в 1952 г. мирного договора. В течение этого периода Япония не обладала государственным суверенитетом, правительство и император подчинялись верховному командующему союзными войсками генералу Д. Макартуру. Решением проходившего в декабре 1945 г. в Москве совещания министров иностранных дел СССР, США и Великобритании были созданы Дальневосточная комиссия в Вашингтоне для выработки политики в отношении Японии и Союзный совет для Японии в Токио, в который входили также представители Китая. Хотя осуществлявший непосредственное управление оккупированной Японией генерал Макартур и вашингтонская администрация стремились насадить в стране угодные им порядки, в известной степени они были вынуждены считаться с предложениями и мнением входивших в вышеуказанные органы других держав, требовавших выполнения условий Потсдамской декларации, в том числе — глубокой демилитаризации и демократизации поверженной страны.

В период оккупации были распущены японские императорские армия и флот, а также состоявшие из милитаристских профашистских элементов националистические организации. Военные преступники были преданы суду. Ликвидирована тайная полиция. Лишалась своего статуса и привилегий японская родовая аристократия «кугэ» и служивая аристократия. В результате земельной реформы исчез класс помещиков-латифундистов. Были распущены парламентские партии прежнего государства.

В итоге прежняя политическая элита Японии была практически полностью устранена от управления государством. В значительной степени то же произошло и с финансово-промышленной элитой. Дзайбацу директивами штаба оккупационных войск были распущены.

С другой стороны, были декларированы свободы: слова, печати, собраний, создания организаций. Впервые в истории страны было введено всеобщее избирательное право, мужчины и женщины уравнивались в правах. В Японии в различных отраслях создавались профсоюзные объединения, крестьянские союзы. Реформировалась на демократических принципах система образования. Из школ были изгнаны националистически и шовинистически настроенные учителя.

Политическая жизнь новой Японии началась уже вскоре после капитуляции. 9 ноября 1945 г. была создана Либеральная партия Дзиюто, а 16 ноября 1945 г. — Прогрессивная партия Симпото, переименованная в марте 1947 г. в Демократическую партию. Обе эти партии отражали интересы японской буржуазии и выступали за либеральную экономику, то есть главенство в промышленном и сельскохозяйственном производстве частной собственности, развитие капиталистического уклада общества.

Одновременно с буржуазными партиями для отстаивания интересов рабочего класса и крестьянства в ноябре 1945 г. была создана Социалистическая партия Сякайто. Она опиралась на поддержку профсоюзов и неорганизованных рабочих, а также части мелкого чиновничества и интеллигенции. В известной степени политическими конкурентами за влияние на рабочий класс страны выступала вышедшая из подполья Коммунистическая партия Японии (КПЯ). 1 декабря 1945 г. был легально проведён IV съезд КПЯ. Более решительные, чем у социалистов, цели в защиту интересов трудовых слоёв народа обеспечивали коммунистам поддержку определённой части трудящихся Японии. В том числе среди членов зарегистрированных к тому времени профсоюзов, общая численность которых составляла 5,5 млн человек. Влиятельной силой стал созданный в феврале 1946 г. Японский крестьянский союз, насчитывавший 1,2 млн членов.

Однако левым силам не удалось сплотиться и завоевать поддержку большинства избирателей на первых послевоенных выборах. По результатам прошедших по новому избирательному закону в апреле 1946 г. всеобщим выборам большинство получила Либеральная партия, которая в коалиции с Прогрессивной партией образовала кабинет во главе с премьер-министром Сигэру Ёсида. Действовавшее в условиях оккупации правительство было техническим, оно не могло вырабатывать какие-либо серьёзные решения, его задачей было осуществление приказов штаба Макартура. В свою очередь, Макартур на данном этапе ещё не задавался целью создания новой японской национальной элиты. Ему нужны были только исполнители. Американцы согласились с выдвижением на пост премьер-министра Ёсида, выяснив, что он, хотя и входил в круг прошлой элиты, являясь высокопоставленным дипломатом, высших руководящих постов в прежней Японии не занимал. Более того, в известной степени он дистанцировался от агрессивной линии Токио во внешней политике.

Правительство Ёсида не смогло разрешить сложнейшие социально-экономические проблемы лежавшей в руинах страны. Положение усугублялось тем, что не заинтересованные в первые послевоенные годы в восстановлении японской экономики как конкурента на мировых рынках американцы не предпринимали действенных мер по выводу населения из бедственного положения. Не желая мириться с крайней нищетой и разрухой, ведомые профсоюзами наёмные рабочие Японии требовали улучшения условий труда, повышения зарплаты. Появлялись и политические лозунги против установленных в стране оккупационных порядков. В 1946 г. по стране прокатились забастовки, в которых приняли участие около 4 млн трудящихся.

Получившие избирательные права граждане Японии требовали власти, отвечавшей их интересам. Что и проявилось на парламентских выборах в апреле 1947 г., на которых победила Социалистическая партия. Было образовано коалиционное правительство во главе с правым социалистом Тэцу Катаяма. Однако и этот кабинет оказался недееспособным. К тому же усиление влияния в стране левых партий не входило в планы США. Через год кабинет министров возглавил Хитоси Асида — представитель буржуазной партии, на этот раз демократической. Это правительство продержалось еще меньший срок, и в ноябре 1948 г. кресло премьер-министра вновь занял Сигэру Ёсида, который проявлял бо́льшую лояльность к оккупационной администрации.

К этому времени была принята составленная при непосредственном участии штаба оккупационных войск и госдепартамента США новая конституция Японии. Конституция, признавая императора «символом государства и единства народа», в то же время серьёзно ограничивала его права и государственные функции, сводя их главным образом к церемониальным.

Объявлялось, что суверенная власть в стране «принадлежит воле всего народа». При этом устанавливалось, что «парламент является высшим органом государственной власти и единственным законодательным органом государства».

Размах забастовочного движения в стране и успехи левых сил на выборах различного уровня побудили оккупационный режим прекратить «игры в демократию». Макартур дополняет свой запрет забастовок на предприятиях энергетической промышленности принятием закона о лишении права на забастовки государственных служащих.

В 1948–1949 гг. штаб Макартура и администрация США фактически отказались от либеральной политики в отношении Японии и её народа. Обвинив коммунистов в подготовке к вооружённому захвату власти, оккупационные власти развернули гонения на КПЯ, вынудив её перейти на полулегальное положение. Преследованиям подвергались также левые профсоюзы, демократические организации, выступавшие за мирное независимое развитие Японии, установление добрососедских отношений со всеми странами, включая социалистические.

Рубежом окончательного сворачивания «оккупационной демократии» можно считать осень 1949 года, когда Советский Союз овладел атомным оружием, а в Китае после победы над гоминдановскими войсками было создано государство во главе с коммунистами. Холодная война приобрела зримые очертания. Именно тогда в Вашингтоне было принято решение превратить Японию в «оплот против коммунизма» на Дальнем Востоке, в «непотопляемый авианосец» США.

В мае 1950 г. Макартур обнародовал концепцию господства США в Азиатско-Тихоокеанском регионе: «Теперь Тихий океан превратился в англосаксонское озеро, и наша линия обороны проходит через цепь островов, окаймляющих берега Азии. Эта цепь берёт свое начало с Филиппинских островов, продолжается архипелагом Рюкю, в который входит главный остров Окинава, затем она, поворачивая назад, проходит через Японию, Алеутские острова и Аляску».

В Вашингтоне сочли необходимым создать на Дальнем Востоке образец процветающего буржуазного государства, некоего «общества всеобщего благоденствия». Для превращения Японии в успешно развивающееся на капиталистической основе государство, обеспечивающее более высокий уровень жизни населения, чем в странах социализма, правительство США разработало программу «экономической стабилизации» побеждённой страны. С этой целью в Японию была направлена американская миссия во главе с банкиром Джозефом Доджем.

Восстанавливать японскую экономику предусматривалось методом «шоковой терапии». Для преодоления инфляции была проведена жёсткая налоговая реформа, в основу которой лёг принцип прогрессивного подоходного налога. Вместо субсидирования промышленников правительство направило помощь банкам, которые стали выдавать компаниям кредиты под свою ответственность. На многих крупных предприятиях была заморожена выплата и без того мизерной зарплаты, прошла волна массовых увольнений, японцы туго затянули пояса. Был установлен жёсткий курс йены к доллару. Результатом проведения реформ в русле «линии Доджа» стало принятие бездефицитного госбюджета, стабилизация йены и постепенное налаживание внешней торговли.

Выполнению этой программы в значительной степени способствовала война на Корейском полуострове, которая была ответом США на со­здание КНДР и КНР. Как известно, Япония в этой войне активно использовалась как тыловая и ремонтная база американской армии. В нарушение конституции 1947 г. оккупационные власти стали на путь воссоздания японских вооружённых сил.

На повестку дня встал вопрос о создании в Японии лояльной США политической, финансовой, производственной и иных элит. Однако достаточного количества подготовленных кадров в стране не было. Поэтому с согласия США было решено амнистировать военных преступников и лишённых должностей лиц, сотрудничавших с милитаристским режимом. Кроме осуждённых судом Токийского трибунала главных японских военных преступников после войны наказанию были подвержены и многие другие обвинённые в преступлениях бывшие военнослужащие и чиновники. Среди них к смертной казни были приговорены 973, к пожизненному заключению — 338 человек. Всего же различные сроки наказания отбывали 3 тысячи осуждённых. Кроме того, насчитывалось свыше 200 тысяч человек, отстранённых от должностей чиновников различного ранга и педагогов — носителей милитаристской идеологии. Прибывали в Японию и отбывавшие за рубежом трудовую повинность многочисленные военнопленные — бывшие солдаты и офицеры императорской армии.

После заключения в 1951 г. мирного договора, формально восстановившего государственный суверенитет страны, японские «бывшие» стали вливаться в политические и иные структуры, а прежняя элита — активно восстанавливать свои руководящие позиции. С благословения Вашингтона военные преступники стали творцами «японской демократии» по американским лекалам. В подтверждение этого тезиса приведём лишь некоторые примеры.

Осуждённый Токийским трибуналом к длительному тюремному заключению министр торговли и промышленности Нобусукэ Киси после досрочного освобождения по амнистии сразу занялся партийной деятельностью, разрабатывая планы «строительства новой Японии». В 1957 г. стал председателем либерально-демократической партии и премьер-министром Японии.

Подписавший в качестве министра иностранных дел Акт о безоговорочной капитуляции Мамору Сигэмицу, проведя по приговору Токийского трибунала в тюрьме Сугамо лишь часть срока (4 года и 7 месяцев), был амнистирован в 1950 году. Через два года он уже возглавлял Прогрессивную партию Японии, а затем был заместителем председателя Демократической партии Японии. В середине 50-х годов занимал пост министра иностранных дел, являлся представителем Японии в ООН.

Один из составителей плана нападения на Пёрл-Харбор Минору Гэнда, избежав благодаря заступничеству генерала Макартура суда Токийского трибунала, в 50-е годы в звании генерала занимался военным строительством и созданием запрещённых конституцией вооружённых сил. После выхода в отставку был избран депутатом парламента от ЛДП. Активно ратовал за ядерное вооружение Японии.

Таким образом, можно говорить не столько о создании новой японской элиты, сколько о возвращении к руководству страной высокопоставленных представителей прежней, ввергшей Японию в кровопролитную войну политической знати страны.

ПАРТИЯ «ДЕНЕЖНОГО МЕШКА»

Вернувшиеся на политическую арену фигуры разделились по вопросу о будущем Японии: одни требовали пересмотреть «пацифистскую» конституцию и воссоздать вооружённые силы, а другие предлагали не спешить, под прикрытием и с помощью США развивая экономику страны. Для этого они не только соглашались, но и просили американцев как можно дольше сохранять военное присутствие на Японских островах. Однако и те и другие осознавали, что в любом случае необходимо обуздать или существенно ограничить влияние на население левых сил, не допуская их к центральной власти. К тому времени профсоюзы и другие левые силы свои экономические требования стали дополнять политическими: запрещение ядерных испытаний, отказ от японо-американского Договора безопасности (военный союз), ликвидация американских военных баз на японской территории, прекращение ввоза в Японию атомного оружия. В этой обстановке не без подсказки Вашингтона Демократическая и Либеральная партии в ноябре 1955 г. вновь объединились и создали Либерально-демократическую партию Японии (ЛДП). Перед этим произошло объединение ранее расколовшихся на правую и левую социалистических партий и воссоздание Социалистической партии Японии (СПЯ).

После создания так называемой «системы 1955 года» на парламентских выборах основная борьба разворачивалась между ЛДП и СПЯ. Другие политические партии, хотя и завоёвывали определённое число мест в обеих палатах парламента, существенного влияния на расклад сил в высшем законодательном органе страны не оказывали. СПЯ же добивалась серьёзных успехов, проводя в парламент до трети его состава. Это при сотрудничестве социалистов с другими оппозиционными партиями не позволяло ЛДП иметь в парламенте конституционное большинство в две трети депутатов, необходимое для принятия затрагивающих интересы всего общества законов.

Главным фактором, обеспечивающим успех на выборах в японский парламент, традиционно является наличие у кандидата триады «дзибан— камбан—кабан». «Дзибан» — избирательный округ, где кандидат имеет электоральную поддержку и действующий избирательный штаб, «камбан» («вывеска») — известность и популярность кандидата в силу тех или иных причин в избирательном округе, и «кабан» — «чемодан денег», необходимый для финансирования избирательной кампании. При этом последний фактор является определяющим. Провозглашённые конституцией равные права на выборах имеют лишь декларативный характер. Ибо используемые на избирательную кампанию денежные средства ЛДП не идут ни в какое сравнение с финансовой базой оппозиционных сил. Спонсором либерал-демократов неизменно выступает крупный капитал, а отражающие интересы наёмных работников страны партии могут полагаться лишь на субсидирование из профсоюзных касс.

При этом связи политической элиты, представленной депутатским корпусом правящей партии, с элитой финансовой и промышленной глубоки и разнообразны. Во второй половине ХХ века большинство депутатов парламента от ЛДП были выходцами из семейных кланов профессиональных политиков или представителями дзайбацу. Япония — пожалуй, единственная в мире страна, где свыше половины депутатов правящей партии являются политиками во втором или третьем поколении.

Для того чтобы представить масштабы семейственности в японской политической элите, достаточно ознакомиться с родственными корнями премьер-министров Японии за последние десять лет.

Синдзо Абэ, премьер-министр в 2006–2007 гг. и с 2012 г. по настоящее время. Внук премьер-министра Нобусукэ Киси, сын министра иностранных дел Синтаро Абэ.

Ясуо Фукуда, премьер-министр в 2007–2008 гг. Сын премьер-министра Такэо Фукуда.

Таро Асо, премьер-министр в 2008–2009 гг. Внук премьер-министра Сигэру Ёсида.

Юкио Хатояма, премьер-министр в 2009–2010 гг. Правнук председателя палаты представителей парламента Японии Кадзуо Хатояма, внук премьер-министра Итиро Хатояма, сын министра иностранных дел Иитиро Хатояма.

Не приходится говорить, что эти и другие руководители Японии от ЛДП — выходцы из весьма состоятельных семей. Так, например, семья Асо с довоенных времен владеет крупнейшей цементной компанией «Асо сэмэнто», а клану Хатояма принадлежит транснациональная корпорация по производству автопокрышек «Бриджстоун».

Принадлежность японских политиков к тем или иных кланам определяет такую особенность структуры Либерально-демократической партии, как наличие внутри неё различных фракций, которые преследуют свои интересы и нередко финансируются крупными финансовыми объединениями и производственными концернами.



Так, как в период быстрого экономического роста 50–60-х годов крупные промышленные, финансовые и торговые объединения страны концентрировали капиталы для модернизации и расширения производства и не могли в полной мере субсидировать правящую ЛДП, роль спонсора этой партии выполняла администрация США. Рассекреченные документы госдепартамента США свидетельствуют о том, что в этот период американские дипломаты и сотрудники спецслужб разработали и широко использовали механизм предоставления тайной финансовой помощи кандидатам ЛДП, с помощью денег продвигая угодных Вашингтону политических лидеров. Приведём лишь одну из шифровок посла США в Японии Эдвина Рейшауера от 16 июля 1965 г. на данную тему: «Окинава — небольшой городок (вообще-то Окинава — это остров.А. К.). Все политические манёвры, в особенности когда речь идёт о деньгах, сразу становятся известны всем. Поэтому нам необходимо отыскать такую форму передачи денег нашим друзьям, чтобы она не вызывала нареканий».

В период «экономического чуда» в Японии, быстрого роста производства и расширения экспорта высоко конкурентоспособной продукции роль «кошелька ЛДП» стали играть возрождённые дзайбацу, фактически контролирующие политику и законодательную деятельность либерал-демократов. Место официальной финансово-промышленной элиты страны заняли влиятельнейшие объединения монополистического капитала страны: Федерация экономических организаций (Кэйданрэн), Торгово-промышленная палата (Ниссё), Комитет по вопросам экономического развития (Кэйдзай доюкай), Федерация предпринимательских организаций (Никкэйрэн).

О мощи и влиятельности этих организаций свидетельствует смена власти в стране в 2009 году. Поставив задачу создания в Японии по примеру США системы двух больших партий, крупный капитал в известной степени «допустил» победу на всеобщих выборах Демократической партии Японии. При этом, по некоторым данным, часть обычно выделявшихся бизнесом на выборы для ЛДП финансовых средств была передана ДПЯ, что и способствовало её победе.

Третьей составляющей японскую элиту силой является высшее чиновничество, имеющее тесные связи как с политиками, так и с бизнесом. Для того чтобы убедиться в этом, достаточно проанализировать списки членов дорогих гольф-клубов, стоимость членства в которых сознательно завышена, дабы не допускать туда «непосвящённых». Как известно, наиболее важные сделки и политические решения принимаются главным образом во время игры в гольф.

Кроме гольф-клубов существуют и «клубы по интересам» власть имущих Японии. Нередко они называются по дням проведения встреч и заседаний — например, «Общество среды» или «Общество четверга». Как правило, о деятельности подобных клубов в японских СМИ ничего конкретного не сообщается.

Тесная спайка политиков, единолично правивших до 1993 г. ЛДП, с предпринимателями страны проявляется в самых разнообразных формах. Это и лоббистская деятельность в интересах крупных компаний, и коррупционные схемы, и прямой подкуп депутатов парламента, и нарушения избирательного закона. Специ­фической формой лоббистской деятельности бывших членов кабинета министров и депутатов является ставшая традиционной практика «амакудари».

«Амакудари» дословно переводится как «спуск с небес», а употребляется это выражение применительно к ситуации, когда бывший правительственный чиновник высокого ранга занимает один из постов в руководстве частной или смешанной компании. После выхода на пенсию, нередко досрочного, чиновник «трудоустраивается» на высокооплачиваемую должность в одну из тех крупных компаний, которые курировал, находясь на государственной службе. Затем, используя связи в государственных учреждениях, он помогает компании добиваться выгодных контрактов и оказывает иные «услуги» своему новому работодателю. Согласно закону о правительственных служащих, чиновникам запрещается поступление на службу в частные компании в течение двух лет после ухода с государственной должности, но это требование удаётся обходить. Многочисленные в Японии коррупционные скандалы нередко имеют прямую связь с практикой «амакудари».

То, насколько глубока и прочна связка политической и бюрократической элит Японии, продемонстрировали попытки руководства пришедшей в 2009 г. к власти Демократической партии ограничить власть высшего чиновничества, в частности — искоренить практику «амакудари». Были выдвинуты лозунги «Отделить политиков от бюрократов!», «Вернуть политику политикам!». Ответом стал откровенный саботаж политических и экономических решений демократов со стороны госчиновников, что, в конечном счете, явилось одной из причин сокрушительного провала ДПЯ и резкого сокращения поддержавшего её электората. В полной мере подтвердилась справедливость положения о том, что «политики приходят и уходят, а бюрократы остаются на своих местах».

Не искоренён из практики политической жизни и такой институт, как «куромаку». Термин «куромаку» (тёмный занавес) восходит к атрибутике средневекового японского кукольного театра бунраку. Так называют кукловодов, которые, скрыв своё тело и лицо чёрными одеяниями, манипулируют насаженными на палочки куклами. Зритель знает об их существовании, но как бы не видит. Впоследствии этот термин был перенесен на закулисных деятелей, роль которых напоминала существовавших на Западе «kingmaker» (делателей королей). Японские «куромаку», пользуясь крупными финансовыми средствами, как правило, нажитыми неправедным путем, оказывали влияние на политику, бизнес, управление государством. Бывало, что в роли «куромаку» выступали боссы организованной преступности Японии. Наиболее одиозной фигурой в этом ряду являлся Ёсио Кодама.

В 20-е годы ХХ века Кодама сблизился с влиятельными ультранационалистическими организациями страны, использовавшими в своей деятельности мафиозные методы. Добиваясь усиления своего влияния, он и его соратники прибегали к запугиваниям и убийствам, в том числе политических деятелей, за что неоднократно оказывались в тюрьме. Это, однако, не помешало ему в 30-е годы вступить в армию, а затем стать ценным секретным агентом МИД Японии. Поставляя в годы войны из оккупированных стран стратегические материалы, Кодама сколотил огромное состояние в 175 миллионов долларов, став одним из самых богатых людей в Азии. В действительности же главными статьями дохода были расхищение природных ресурсов Китая, контрабанда опиума, незаконная торговля оружием. В конце войны Кодама возвратился из Китая в Японию и стал главным советником премьер-министра, принца Хигасикуни. В 1946 г. американские власти его арестовали и, как военного преступника класса «А», заключили в токийскую тюрьму «Сугамо». Однако разведслужба штаба оккупационных вой­ск, признавая зловещий облик этого японского националиста, в то же время пришла к выводу о том, что его можно и должно использовать для исполнения планов США по строительству нового японского государства. В одном из документов американской разведки указывалось: «Кодама опасен вдвойне. Его многолетняя активная ультранационалистическая деятельность выделяется жестокостью и влиянием на молодёжь, что в случае освобождения делает его крайне опасным. Кроме того, его тесное сотрудничество в эскалации японской войны, скорее всего, принесло ему колоссальное состояние, благодаря чему он способен профинансировать деятельность любого вида. Таким образом, Кодама мог бы стать одним из главных действующих лиц в восстановлении Японии».



Выпустив этого «опасного ультранационалиста» из тюрьмы, американцы использовали его для контрабандных поставок из Китая вольфрама, подавления через связанные с ним мафиозные структуры коммунистических и других левых сил. «Прощение» оккупационного штаба США Кодама получил и за обильное финансирование Либерально-демократической партии Японии, среди руководителей которой он пользовался непререкаемым авторитетом. Этот теневой деятель был вовлечён во многие скандалы послевоенной эры, в том числе и те, где явно просматривался след крупных американских концернов и ЦРУ. Самым известным из них считается «дело Локхид» 70-х годов о крупной денежной взятке от этого самолётостроительного концерна тогдашнему премьер-министру Японии Какуэй Танака. За кулисами этой сделки был всё тот же Кодама, связь которого с премьером была широко известна.

В целом же тесные связи «слуг народа» с руководителями организованной преступности Японии, якудза, даже не скрываются. История ЛДП с момента создания и по сей день изобилует финансовыми скандалами, лишениями из-за коррупции депутатских мандатов, судебными разбирательствами. Не случайно в народе и прессе эту партию называют партией «денежного мешка», чему в немалой степени способствует японское законодательство, по которому депутатам парламента не возбраняется заниматься предпринимательской деятельностью.

Небезынтересно, что деятели ЛДП умудряются наживаться даже на сложных японо-российских отношениях, как это было со скандально известным заместителем генерального секретаря ЛДП, депутатом парламента Мунэо Судзуки. Этот оборотистый парламентарий, пользуясь своим влиянием в руководстве партии, фактически подчинил себе работавших на российском направлении сотрудников японского МИДа и через них манипулировал переговорами с Москвой, наладив при помощи высокопоставленных российских дипломатов прямые контакты с президентом Ельциным.

Во время конфиденциальных бесед с российскими политиками и дипломатами Судзуки недвусмысленно намекал на возможность склонить японское правительство пойти на компромиссное решение так называемого «курильского вопроса». В то же время своим японским контрагентам он обещал «решить вопрос в полном объёме». Однако многое говорит о том, что при этом преследовались не столько государственные, сколько сугубо личные цели «добровольного посредника». Ибо в случае согласия российской стороны на передачу даже части искомых Токио островов, эти богатые морепродуктами районы скорее всего административно вошли бы в состав избирательного округа Судзуки на Хоккайдо, со всеми вытекающими материальными выгодами.

Окончилась эта авантюра для ушлого политика печально. Были вскрыты факты получения им взяток от фирм, которым он поручал поставлять на Курилы в виде гуманитарной помощи строительное, медицинское и иное оборудование. В итоге в результате разоблачений в прессе Судзуки был исключён из партии, лишился депутатского мандата и приго

comments powered by HyperComments