— Дорогие друзья, на повестке большая, серьёзная тема. Все сейчас о ней говорят, ну и как не говорить, потому что происходит историческое событие. Для наших слушателей напомню: 28 февраля 2026 года совместная операция была начата силами Соединённых Штатов Америки и Израиля. Были нанесены удары по Ирану, в результате которых был убит Верховный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи; кроме того, ещё множество других высокопоставленных лиц были ликвидированы в результате этой атаки. Иран начал отвечать как по Израилю, так и по американским базам, ну и, соответственно, прямо сейчас происходят боестолкновения. Интересно, но очень много вопросов на самом деле по тому, какие будут последствия, кто от этого пострадает в большей степени, справится ли Иран. Но первое, наверное, хочется понять: а к чему вообще всё это ведёт?
— Это действительно важное событие, вполне возможно, что оно станет началом Третьей мировой войны, потому что задействованы слишком большие силы. Действия американцев, Трампа вместе с Нетаньяху против политического руководства Ирана, оказались слишком резкими.
Ведь это уже второй случай: вначале США похитили Мадуро, установив прямой контроль над Венесуэлой, по сути дела, оккупировав таким образом эту страну. Сейчас же они уничтожили всё военно-политическое и религиозное руководство Ирана. По значимости это сопоставимо с тем, если бы уничтожили папу римского или православного патриарха, потому что духовный лидер шиитов, Рахбар, аятолла Хаменеи, почитался не только в Иране, он был главой фактически всего шиитского мира — это огромные сотни миллионов людей по всему миру. До этого Израиль уничтожал руководство ХАМАС — ладно, это частный случай, затем руководство «Хезболлы» — это уже более серьёзно.
Теперь руководство Ирана напрямую, беззастенчиво уничтожено, что означает: никаких международных норм больше нет, никаких правил нет, ООН не существует. Эта организация осталась в прошлом, как фантомная боль. Трамп так и сказал: международного права нет, морально то, что я делаю. Это всё меняет. Предшествующий миропорядок рухнул. Мы катились в этом направлении постепенно, но эта точка невозврата преодолена. Если страна без всяких оснований способна уничтожить военно-политическое и религиозное руководство суверенного государства, значит, мы живём в совсем другом мире, где всё позволено, где решает не закон, а сила, где действует принцип: «если могу, то и делаю».
Поведение Трампа примечательно: всё это происходило во время переговоров с Кушнером и Уиткоффом, и Иран, согласно информации, согласился почти на все требования США. Буквально на все. И несмотря на это, последовал такой удар прямо по руководству страны. В первую очередь мы должны понимать, что в этой ситуации мы следующие. Венесуэла, Иран, до этого Сирия, «Хезболла» — это всё режимы или политические системы, на которые сейчас нацелены США, это наши союзники.
Фактически, если так можно поступать с нашими союзниками, если всё это сходит с рук, если Трампу всё удаётся, то на следующем этапе, тоже во время переговоров Кирилла Дмитриева с Кушнером и Уиткоффом, может произойти аналогичная операция по смене режима у нас.
А чем мы застрахованы? Ядерным оружием? Но вопрос о том, применим ли мы его, остаётся. В радикальном случае у Запада большие сомнения, что мы вообще готовы на этот шаг — мы слишком часто угрожаем, но не делаем. При этом осуществляется окружение нашего президента. Наш президент, вне всякого сомнения, — это тот, на ком всё держится. И в нашей стране, и, может быть, в мире всё держится на нём. Он и есть удерживающий, это Катехон, о чём говорила наша православная традиция. Теперь это просто факт геополитики, факт миропорядка.
Но если американцы, тот же Трамп, будут уверены, что другие российские лидеры, которые не дай бог сменят нашего президента, будут более покладисты в отношении Запада — а ведь именно на это был расчёт в Иране, когда уничтожали физически суверенных лидеров той страны, которая ведёт политику, не совпадающую с интересами США, — то что удержит их от реализации такого сценария здесь?
Трамп ведь проводит совершенно последовательную неоконсервативную геополитику атаки. Тех, кого атаковали глобалисты при Байдене, при Обаме, при Клинтоне, — это всё то же самое, ничего нового. И несмотря на скандалы и крики с европейскими союзниками по НАТО, в результате они встраиваются вслед за США в ту же самую позицию. Поэтому для нас это очень серьёзно. Это последний звонок.
— Разрешите вернуться к вопросу о Третьей мировой войне. Я помню, как в прошлом году мы обсуждали ситуацию вокруг Ирана — тогда была «12-дневная война» — и тоже говорили, что это может привести к глобальному кризису. Однако этого не произошло. Может ли так получиться, что и в этот раз всё продлится, скажем, 12 или 13 дней и завершится: или это уже другой масштаб событий?
— Теоретически никто не знает, Третья ли это мировая или нет. Просто другое дело, что когда мы слишком часто, я на себе убедился, говорим «вот это Третья мировая», «вот это Третья мировая», ан нет — вот, мол, сейчас Третья мировая, то возникает ощущение обратное: что Третья мировая вообще не может начаться, никогда не начнётся и что всё в порядке. А вот тут-то как раз таки и проблема в том, что раз сказал раньше времени, два сказал раньше времени, а потом когда оно вдруг начнётся, то ты уже сам даже будешь бояться высказать то, что на твоих глазах происходит.
Поэтому действительно надо быть осторожными в оценке того, что происходит. Это похоже на начало Третьей мировой войны, но это может быть не она; может быть, это обойдётся. И вы правильно сформулировали вопрос. Сейчас почти всё зависит — кстати, и судьба, вообще, если угодно, наша судьба — от того, насколько долго сможет сопротивляться Иран. Потому что если удастся его сопротивление подавить быстро американо-израильской коалиции в ходе операции «Эпическая ярость», как называют американцы… Но сейчас все добавляют: «Эпическая ярость Эпштейна». Ну, собственно говоря, очевидно, что Америка — Трамп — начал это для того, чтобы отвлечь внимание от файлов Эпштейна, где он, безусловно, фигурирует в самом неприглядном виде. Явно это влияние израильского шантажа, в этом нет никаких сомнений вообще ни у кого.
Израильтяне двигаются совершенно по другой линии. Здесь речь идёт о таком эсхатологическом строительстве «Великого Израиля», ожидании последних дней, прихода Мошиаха. Это очень серьёзная мотивация в этой войне, которая названа «Щит Иуды» в Израиле. Ну и иранцы… Иранцы вступили в финальную битву. Совершенно очевидно было на предыдущем этапе, в той 12-дневной войне, что это была не настоящая война, это была какая-то подготовка, Иран точно не включился. Может быть, и сейчас бы он не включился, если бы не столь радикальные действия самих американцев, и теперь уже у Ирана нет никакого другого выхода, кроме как бороться до конца, до последнего: атаковать всё, что только можно, закрыть Ормузский пролив для американских или западных судов, для судов тех стран, которые выступили против него, атаковать военные базы, любые объекты, поднимать шиитское восстание на всём Ближнем Востоке и куда ещё можно дотянуться, и вести борьбу — финальную битву — просто до конца.
Иранцы были готовы избежать этого, теперь им не оставили такого шанса. И они назвали эту операцию (важно обратить внимание) они назвали «Конец потопа». Напомню, что операция ХАМАС, с которой всё и началось — история в Газе, геноцид в Газе, до этого нападение на Израиль со стороны ХАМАС — называлось «Потоп» или тоже «Потоп Аль-Акса». Аль-Акса — это вторая по значимости святыня мусульманского мира, это храм, который расположен, мечеть, которая расположена в Иерусалиме, на Храмовой горе. И чтобы защитить эту вторую святыню, палестинцы подняли это восстание. Почему надо защищать святыню? Потому что Нетаньяху и его ближайшее окружение — Бен-Гвир, Смотрич — они планируют взорвать эту мечеть Аль-Акса и расчистить место для возведения Третьего храма, что означает начало мессианской эры. Собственно говоря, и в «Великий Израиль» все подготовления ведут именно к этому. Вот палестинцы ХАМАС решили защитить эту мечеть Аль-Акса, которую Бен-Гвир лично многократно обещал взорвать, сравнять с землёй. Но, собственно говоря, кончилось геноцидом Газы.
Сейчас операция «Конец потопа», которую объявили иранцы, — это, собственно говоря, финальная битва. А как раз в иранской, в шиитской, да и в исламской в целом философии в конце времён произойдёт финальная битва между силами ислама, которых возглавит Махди (скрытый имам, в которого верят шииты), против Даджаля, против такого исламского антихриста. И вот эта битва Махди и Даджаля — это и есть смысл конца времён. При этом всё будет происходить в Сирии, на Святой земле, и под Даджалем все, абсолютно без исключения исламские богословы — и шиитские, и суннитские — признают США (как Большого Шайтана) и Израиль. Поэтому здесь тоже предельные ставки.
Но если говорить более стратегически, более отвлечённо, вопрос в том сейчас, как долго сможет сопротивляться Иран. Потому что с каждым днём его сопротивления, с каждым днём его отстаивания своего суверенитета ситуация может измениться. Трамп точно настроен на очень короткую войну. Он вообще думал, что после уничтожения военно-религиозного и военно-политического руководства Ирана… он рассчитывал на «пятую колонну».
— Обратимся к вопросу о возможности сохранения стабильности в Иране: после таких событий — уничтожения верховного лидера и значительной части элиты — иерархию удалось оперативно вернуть на место, установить новых руководителей, или же есть риск, что система может «сломаться», и в какой-то момент произойдёт резкий разворот, например, когда ракеты окажутся направлены на Тегеран?
— Вы знаете, история — вещь открытая. Мы до конца не знаем толком, что происходит в Иране: там отключили полностью интернет. По моим источникам, сейчас ноль протестов против режима. Даже те, кто были против режима «Вилаят-э-Факих» после зверского убийства около двухсот невинных школьниц израильской ракетой — мнение иранской оппозиции радикально направлено против США и против Израиля, и, соответственно, ждать того, что власть Трампу принесут на блюдечке, оснований, на мой взгляд, совершенно нет никаких.
То есть, наверное, сейчас Иран более сплочён, чем когда-либо после гибели всего руководства и после вот этого зверского удара по школе. И это изменило сознание очень многих. Иранский народ очень гордый, очень сильный, и, может быть, кому-то не нравился режим «Вилаят-э-Факих» — хотя это тоже преувеличивали на Западе израильские службы, — однако тем не менее сейчас все будут сплочены вокруг Ирана национальной идеей, тем более что, я думаю, сообразят современные лидеры немножко пойти навстречу светским иранским кругам, среди которых либералов практически нет. Там есть иранские националисты, которые не совсем строго так жёстко религиозны, как политический режим, но они тоже националисты, они патриоты Ирана. И вот если сейчас их энергию, их волю направить на сопротивление сионистско-американской агрессии, то сопротивление может длиться довольно долго, потому что даже Газа сопротивлялась долго, а Иран — это не Газа, это огромная страна.
Шииты — это значительная часть населения Ближнего Востока. Элиты вот этих проамериканских, проарабских режимов абсолютно разложены, они просто коррумпированы, это просто продолжение «Острова Эпштейна»: все эти Катары, Дубаи, Бахрейны. И в Бахрейне, например, тот же самый шиитский народ — большинство шиитов. Я думаю, что сейчас могут быть шиитские восстания, революции повсюду. И, в принципе, если Иран продержится, то абсолютно неизвестно, кто выйдет победителем в этой войне. Тем более что мы видим, что идёт эскалация афгано-пакистанского конфликта. Причём кто — Пакистан или Афганистан — выйдет в поддержку Тегерана, пока тоже непонятно. Израиль не любит ни те, ни другие, кстати, ни пакистанцев, ни афганцев. И в результате всё это может вообще закончиться катастрофой и для Трампа, и для США, и для Израиля в конечном итоге. Море мусульман его может просто стереть с лица земли. Сейчас уже «Железный купол» пробит, Тель-Авив в огне, и некоторые кадры уже напоминают Газу. Оттуда люди бегут, фактически они говорят, что всё так будет: Иран, безусловно, победит.
Пока неизвестно, но он не сдался в первый день, он не сдался после этого самого страшного удара, на что рассчитывал точно Трамп. Сейчас Трамп говорит о нескольких неделях, о месяце. У него есть возможность, в принципе, с юридической точки зрения, без одобрения Конгресса вести войну около трёх месяцев самому, а Конгресс может его и поддержать. Но если эта война будет затяжной, если Иран будет отчаянно сопротивляться, у него хватит сил, внутренних энергий, потенциала и мощи, то исход этой битвы совершенно не предрешён. Тем более что, обратите внимание, ставка на «Щит Иуды» — вот это, может быть, самый слабый момент, самый уязвимый момент для американо-израильской коалиции. Вообще, какой это щит, когда они напали и убили руководство страны, которая, в общем-то, с ними не воевала? Это нападение, это атака Иуды, Иудина атака, причём во время переговоров. Иуды здесь очень много, а щита как раз не очень. Так вот, если это продлится определённым образом, то на самом деле изменения в мире могут быть самыми радикальными.
Поэтому сейчас вопрос, пожалуй, не в том, кто выиграет. Первые дни продержались, первые выстояли, первый удар удалось пережить, по крайней мере, иранцам. Их политическое руководство, которое сейчас встало на смену Рахбару Хаменеи и его семье, убитой, кстати… Чудовищная вещь: внучка, маленькая девочка, 14 месяцев, год и два месяца. Дети, внуки… Все, все подряд.
То есть как обычно, это в Газе мы видели: жестокость американо-израильской агрессии, гегемонии настолько чудовищна, их лживость и подлость настолько велики, что на самом деле человечество должно было бы содрогнуться от того, с чем мы имеем дело, но не содрогнулось, потому что вместо этого расскажут какие-нибудь другие истории, скажут, что Иран сам виноват, он сам себя убил. Ну, а ко лжи со стороны и американского режима, со стороны Запада в целом, со стороны сионистов нам не привыкать, мы это всё слышали. Поэтому рассчитывать Ирану на возмущение общественности нельзя. Ирану можно рассчитывать только на самих себя и на те силы, которые его могут поддержать.
Если сейчас Иран перегруппируется и сможет вести эту войну достаточно долго, любой ценой, то, конечно, Израиль попытается превратить Иран в Газу. И это уже, собственно, он начал делать. Но всё-таки это очень большая страна. Тем более что ракеты иранские достигают территории Израиля, бьют по важным стратегическим объектам. И ещё какое-то время подобного рода бомбардировок и ракетных обстрелов — я думаю, что Израиль почувствует себя немного неуютно.
Соответственно, и американцы почувствуют, и европейцы почувствуют. Потопить эти линкоры сейчас… вот мы знаем, так как сами большие потери понесли в Чёрном море во войне с киевским нацистским режимом: потопить линкор раз плюнуть сейчас. При нынешних дронах — подводных, надводных — просто весь этот захваленный флот пустить на дно — это элементарная технологическая задача. Мы совершенно в другом уже информационном и другом веке войны живём. Поэтому вот эта вся мощь авианосцев — она на самом деле вещь дутая, это просто картинки красивые.
Вертолёты, с такой скоростью, как они в Венесуэлу влетали — они могут там 30 секунд при нормальных людях с ружьём, или с дронами нормальными, или с тем вооружением, которое есть у нашей обычной части на линии боевого соприкосновения на Украине — с такой скоростью вертолёт долго не пролетит, 30 секунд. Поэтому на самом деле они ещё не знают, что такое война. Ни американцы, ни израильтяне не знают. Вот сейчас они узнают.
Если Иран продержится, то всё возможно. Но я не говорю, что они обречены на победу. Я не говорю, что эта победа кому-то гарантирована. Но если она не будет гарантирована и не будет быстрой, в случае Трампа и Израиля, это уже будут колоссальные победы всех сторонников многополярного мира. Фактически это война и против нас. Вот надо понимать: мы следующие. И Иран сейчас… вот кто? Щит. Только щит Катехона. Вот кто такой Иран. Они, в общем-то, взяли на себя удар, который, в принципе, предназначался всем нам. И если они выстоят, это будет огромный успех, в том числе и наш.
— Давайте поговорим о сотрудничестве — во многом с российской стороны. Москва прямо сейчас даёт заявления: Дмитрий Песков говорит, что Москва находится в постоянном контакте с руководством Ирана. Россия сохраняет приверженность политико-дипломатическому урегулированию и после атаки США на Иран. Владимир Путин сегодня провёл международные телефонные разговоры, связанные с ситуацией вокруг Ирана. Президент сегодня встретится с губернатором Амурской области, но это уже другое. Что вы думаете: какие нам сейчас стоит предпринимать действия — идти на какие-то жёсткие меры или всё же занять выжидательную позицию? Но, честно говоря, непонятно, чего ждать.
— Если просто выжидательную позицию занять, то это значит ждать, когда Иран рухнет, и следующие удары уже будут наноситься по нашему военно-политическому руководству.
— Каким образом?
— Против нас ведётся война на Украине, и она довольно жёсткая, но после прихода Трампа с его, в общем-то, вполне здравой на первых этапах и стратегией, и политикой у нас сложилось впечатление в нашей стране, в нашем руководстве, что Трамп может выйти из этой конфронтации и что необходимо вести с ним переговоры через тех же Уиткоффа и Кушнера, и через кого-то другого, для того чтобы сгладить эскалацию, по крайней мере с Америкой. Мол, с Украиной мы воюем, с Евросоюзом мы воюем, но Трамп выйдет из этого, потому что у него другая позиция. У него действительно была другая позиция до определённого момента. А вот через пару месяцев нахождения в «Белом доме» в статусе президента он вдруг резко её поменял и стал ещё более радикальным неоконом, ещё более рьяно стал проводить политику того же глобализма, гегемонии, но только более открыто, более жестоко и откровенно.
Вот этот момент изменения Трампа, переход от позиции MAGA, которая, в общем-то, и сделала возможным встречу в Анкоридже, к радикальному гегемоническому диктату — особенно у которого что-то получается и довольно быстро получается в других операциях, — вот это, может быть, мы где-то слегка этот момент не зафиксировали. То есть Трамп изменился, он оказался проводником совершенно не своей воли. Он полностью отказался от своего базового электората. Он сейчас и является заложником тех же самых сил, которые начали войну с нами на Украине.
И вот в этой ситуации, на мой взгляд, нападение на Иран ставит в этом окончательную точку: что пытаться рассматривать Трампа как носителя идеологии MAGA: то есть что они сосредоточатся на своих американских проблемах, перестанут вмешиваться в международные дела, займутся своими собственными огромными провалами и в политике, и в экономике, и в культуре, что, собственно говоря, и было изначальной программой Трампа, — вот всего этого не будет. Трамп будет проводить и дальше политику неоконов. Для нас это чрезвычайно важный момент.
Он атакует наших союзников; он фактически, если Иран падёт — или, точнее, в том случае, если Иран и когда Иран падёт, — мы окажемся не просто под ударом тех сил, под которыми мы уже сейчас на данный момент пребываем, — но, безусловно, ослеплённый кровью, как бык, который рвётся к своей цели, Трамп, почувствовав, что у него всё получается и ему всё легко даётся, сможет легко интерпретировать нашу рациональность и сдержанность, нашу последовательность и нашу приверженность к принципам просто как слабость. — У него тогда никаких других терминов и концептов для определения нашей политики не будет.
— Как тогда нам необходимо действовать прямо сейчас?
— Я думаю, что предельно жёстко, но этот вопрос решает президент. Вот знаете, сейчас много советников, и мы все — от таксистов до экспертов, как военных, так и гражданских — в один голос говорим ему, что необходимо нанести удар. Во-первых, конечно, понятно, что никакого международного права больше не существует, мы можем делать всё что угодно, ведь победа покроет всё. Безусловно, требуется ликвидация военно-политического руководства Украины: это совершенно точно. Они сделали это с нашим союзником, и мы просто обязаны, по правилам большой игры, сделать то же самое с их прокси, с теми структурами, которые ведут войну против нас.
Я думаю, что крайне важно применить очень серьёзные виды вооружения — такие убедительные, чтобы невозможно было их замолчать или не заметить. И не исключаю, что необходимо поставить на место некоторые страны, которые включаются в поддержку войны на Украине, чувствуя себя абсолютно безнаказанными и рассматривая нашу вежливость и последовательность как слабость. Россия больше не может позволить себе выглядеть слабой. Мы и так не слабы, но выглядим мы именно так. Нас читают слабыми, нерешительными, колеблющимися, неуверенными в себе, не имеющими достаточного потенциала. Можно сопротивляться агрессии любого гегемона, если есть воля и силы, а уж ядерная держава на это точно способна. Великая Россия на это способна. Но они видят в нас недостаток воли.
Вот это, мне кажется, ошибочно: у нас есть воля, мы её просто пока бережно скрываем, аккуратно упаковав в переговорный процесс. Сейчас это начинает работать строго против нас, причём очень быстро. Но это советуют президенту все — у меня такое представление, хотя, возможно, кто-то считает иначе.
Сейчас сложился консенсус, что Россия должна фундаментально пересмотреть свою стратегию ведения войны против Украины: нам надо предпринять решительные и безусловные действия, которые невозможно будет интерпретировать никак иначе. То есть удар — и Банковой нет, руководства нет, Зеленского нет, никого нет, и непонятно, с кем вести переговоры дальше. Мы можем точно так же предложить им самим поставить тех людей, для диалога с которыми мы будем готовы разговаривать. Это просто само собой напрашивается.
— Александр Гельевич, с другой стороны, может же сложиться так, что после уничтожения их руководства они выберут новых, поставят, может быть, даже и более радикальных — как это, по сути, сейчас произошло в Иране, где руководство поменяли молниеносно.
И здесь интересен ваш взгляд на сценарий с Ираном: что, если мы пойдём на жёсткие меры в его поддержку? Предположим, Россия вместе с Китаем направит свой флот в Персидский залив. Как вы считаете, к чему бы это привело?
— Нас бы стали уважать. И нас бы стали бояться. Вот что бы было, если говорить честно. Вот и все.
— Не началось бы тогда прямой конфронтации…
— Прямая конфронтация и так идёт. Просто они полагают, что контролируют и направляют нас, в то время как мы по-прежнему считаем, что ведём партнёрские переговоры. Налицо фундаментальное расхождение во взглядах, разница в прочтении самой ткани происходящего. Однако я не советую нашему президенту ничего делать: он сам всё прекрасно понимает.
Что касается опасений, что уничтожение руководства в Киеве приведёт к власти ещё более радикальные силы: более радикальных там уже нет. Могут привести таких же. Но если и они нас будут не устраивать, мы точно так же должны поступить и со следующими, и со следующими, и со следующими, срезая их просто как слои. Тем более что Украина — это не Иран. Если мы сейчас включимся в это противостояние по-настоящему, у нас появится не только шанс на победу, но и возможность остановить эскалацию, предотвратив Третью мировую войну. Трамп демонстрирует, что началась политика силы, а сила не признаёт слов. Она останавливается только там, где наталкивается на встречную мощь. Эту мощь необходимо предъявить. Мы бесконечно говорим о ядерном потенциале, об «Орешниках», но пора не просто говорить, а явить эту силу. Этого от нас ждут. Только тогда Трамп поймёт: русские действительно разозлились, и он перегнул палку.
Сейчас необходим аккорд массированного удара, который невозможно будет проигнорировать, списав на «похвальбу» или «удары по второстепенным целям». Где и как это произойдёт — решать не нам, но логика истории и настроение наших бойцов на фронте, которые оказались расхоложены мирными переговорами, требуют решимости. Когда каждый день транслируется ожидание, что «сейчас всё кончится», психологически невозможно воевать — возникает ложное чувство, что осталось подождать совсем чуть-чуть. Необходимо честно признать: война не закончится, пока мы не реализуем все цели специальной военной операции. Нужно собрать волю в кулак и сделать то, что давно назрело. Раньше можно было откладывать, но сейчас ждать уже некуда.
Важно понимать: слова имеют колоссальное значение. Посмотрите на название операции «Эпическая ярость» — даже тех американцев, которые выступали против нападения на Иран, этот лозунг подхватывает и воодушевляет. «Моя страна в ярости, и я буду за неё» — это работает. У нас же техническое название «СВО» — оно не может вдохновлять, оно не несёт глубинного смысла. «Эпическая ярость», «Щит Иуды» для израильтян, «Конец потопа» для шиитского мира — это мощные смысловые коды. Я считаю, нам необходимо переименовать специальную военную операцию в «Меч Катехона»: мы — удерживающие, это наша миссия, наша русская роль, наша православная идентичность. В этом нас поддержат и мусульмане, которые прекрасно понимают единство борьбы. Мы должны мобилизовать общество, дать второе дыхание войне, переназвать её. Вначале были «Z», «V», «O» — это был пиар-подход без глубины. Сейчас необходимо акцентировать внимание на том, за что мы боремся, не скрывая масштабов победы. Мы обязаны быть честными перед теми, кто отдаёт жизнь за Отечество, за государство, за власть и за народ. Мы боремся за общее, и люди должны чувствовать этот смысл.
Сегодня в движение приходят колоссальные массы — военные, политические, религиозные. Мы здесь не наблюдатели и не арбитры, мы — участники Великой войны. Возможно, последней. Не нужно забегать вперёд, рассуждая о датах конца света — православные люди знают, что их не ведает никто, даже Христос говорил, что знает лишь Отец. Но мы знаем, что финал будет, ибо Бог создал этот мир и Бог будет его судить. Это часть нашей веры и наших традиций — важнейшая часть. Поэтому нет причин для паники.
Мы живём в последние времена — посмотрите на Запад, на список Эпштейна. Какие подробности мы узнаём об элитах, управляющих Западом: это настоящая цивилизация Ваала. Это культ сатаны, культ — чем занимаются элиты? Совращают малолетних, едят людей, охотятся на афроамериканцев. В списках файлов Эпштейна есть прямые указания: насилуют детей, устраивают оргии. И это на той стороне. Мы воюем именно с этой цивилизацией. Неслучайно в Иране сожгли статую Ваала накануне этого вторжения, а в ответ полетели ракеты. В сознании исламского мира эти вещи связаны: список Эпштейна, Ваал — и те, кто сжигает его идолов. Война приобретает глубинный религиозный характер. Американские диспенсационалисты, комментируя Библию Скофилда, убеждены: сейчас, в момент столкновения Ирана и Израиля, Россия неизбежно вступит в войну на стороне Ирана. Для них «сегодня Иран, завтра Россия» — свершившийся факт. В их сознании мы уже там.
Важно понимать психологию врага: она не совпадает с фактами или нашими рациональными представлениями. В сочетании с бешеной энергией Трампа и эсхатологической экзальтацией израильского руководства, которое считает, что сейчас или никогда, что именно сейчас должен прийти Машиах и создаться «Великий Израиль», — эта реальность не оставляет нам шанса заниматься «хозяйственными делами». История, география, религия и политика лишают нас возможности быть сторонними наблюдателями. Мы находимся в самом сердце событий, и у нас есть своя роль.
— Как изменится геополитический расклад, если Европа действительно решится на прямое участие в бомбардировках? К примеру, поступили сообщения от израильской радиостанции о том, что Германия обсуждает с Соединенными Штатами возможность своего непосредственного участия в операции. Иными словами, они могут перейти к самостоятельным атакам, перестав ограничиваться лишь поставками вооружений. Как в таком случае поменяются карты?
— К этому всё и идёт. Проблемы между Трампом и Евросоюзом теперь либо сняты, либо отложены в сторону, потому что, по сути, Трамп перешел к политике, полностью соответствующей интересам глобалистов и неоконсерваторов. Ранее конфликт Трампа с Европой был обусловлен движением MAGA, его неприятием глобализма и «глубинного государства». Но если сейчас Трамп сближается с этими структурами, то и разногласия с Европой релятивизируются, отходя на второй план. Конечно, Запад необходимо рассматривать как единое целое — коллективный Запад. Мы фактически вернулись в состояние до Трампа: тот исторический момент, когда провозглашались иные идеи, иные планы для США, увы, остался позади. Сейчас мы имеем дело уже не столько с Трампом, сколько с тем же «глубинным государством», что стояло за Нуланд, Блинкеном или Камалой Харрис — это, по сути, одни и те же силы.
Соответственно, все противоречия между США и ЕС нивелированы перед лицом радикального противостояния силам, являющимся идеологическими и геополитическими противниками коллективного Запада — прежде всего, сторонникам многополярного мира, куда входим мы и Китай.
Что касается вашего вопроса о нашем прямом участии: пусть решает президент. Лично я считаю, что участвовать необходимо. Чем активнее, дерзче и решительнее мы будем вести себя во всех отношениях, тем лучше. Иначе любое другое действие воспринимается ими как слабость, а слабость — это прямая провокация, призыв сделать с нами то же самое, что они сделали с иранским руководством. Ведь наш президент встречался с Рахбаром Хаменеи, до этого — с президентом Раиси, с другими политическими лидерами, как и с Мадуро.
— Развивая эту тему: мы должны действовать в одиночку или в рамках коалиции с Китаем? Какова наша стратегия?
— Разумеется, лучше действовать в коалиции с Китаем. Но Китай будет выжидать. Посмотрите: если, не дай бог, падёт Иран, следом неизбежна прямая конфронтация с нами, а дальше — Китай, ведь именно в него они целятся. Каждый, кто считает, что сможет отсидеться — и мы, и Китай, и тот же Иран, который не вступил в войну после начала наземной операции ЦАХАЛа против Газы (их «Хезболла» чего-то ждала, ждала, пока всех их не уничтожили), — совершает ошибку. Чем дольше мы будем ждать, чем позже вступим в полноценный конфликт с коллективным Западом, тем больше у него будет шансов победить нас поодиночке, одного за другим.
Нас опять обманули — Лавров говорил об этом: Израиль передал информацию, что они собираются нападать на Иран. Нас снова и снова водят за нос: «Вы пока держитесь в стороне, ни в коем случае не вступайте», а в конечном итоге не останется никого, кто смог бы нас поддержать. Поэтому я убеждён: нам необходимо ответить максимально жёстко, по всем направлениям. Не обязательно сразу вступать в этот конкретный конфликт, но мы должны предельно решительно поступить с нашими прямыми противниками — нацистским киевским режимом. В этом нет никаких сомнений. Причём сделать это нужно так, чтобы ни у кого не осталось иллюзий: русские, если захотят, — могут. А если не смогут, то нам будет очень плохо.
Наш ответ должен быть зеркальным и максимально жёстким. В идеале — в коалиции. Но если не в коалиции, то в одиночку. Если мы выступим сейчас, то уже будем не одни. А если будем ждать — останемся одни. Или Китай будет ждать и останется один. Мы должны остановить зло, остановить цивилизацию Ваала. Это наша священная миссия.
