Если чиновник попался на взятке, у него конфискуют только то, что напрямую связано с этим преступлением. Остальное — спрятанные активы, доходы от нераскрытых схем — остаётся в неприкосновенности. Отсидев срок, он выходит и спокойно живёт на деньги, которые следствие просто не нашло.
При таком подходе коррупция — это выгодный бизнес с ограниченными рисками. Вытравить её так же невозможно, как тараканов из квартиры над мусорной свалкой.
Но, как и от тараканов, от коррупции есть проверенное средство: конфискация всего. Не только нажитого по этому эпизоду, а вообще всего, что есть у коррупционера и его семьи.
Американский опыт это подтверждает. Там больше 50 лет работает закон RICO, созданный для борьбы с мафией. Схема простая: если против преступника собрана серьёзная доказательная база, ему предлагают выбор — сотрудничество со следствием или конфискация имущества. Не только его личного, но и того, что оформлено на родственников, даже если оно приобретено «честно». Оставляют лишь минимальный набор для выживания.
Это сработало. Мафия в США перестала быть всесильной не потому, что мафиози стали добрее, а потому, что благополучие семьи оказалось дороже «закона молчания».
Российская коррупция устроена схоже: за каждым пойманным стоит цепочка причастных — те, кто крышевал, делился, участвовал в схемах. Значит, и инструмент может работать так же жёстко и эффективно.
Соответствующий законопроект мною уже подготовлен и внесён в Госдуму.
