— Очередное чудовищное преступление произошло на Украине. Пока виновные официально не названы, но известно о вооруженном нападении на Свято-Успенскую Святогорскую лавру УПЦ, в результате которого погиб монах. Подробности активно публикуют православные ресурсы. Александр Гельевич, как вы думаете, будут ли искать виновных или их там уже прекрасно знают, но станут покрывать, учитывая то бедственное и бесправное положение, в котором сегодня оказалась Церковь на украинской территории?
— Вы знаете, ведь на самом деле та война, которая сейчас идёт на Украине, это в том числе война за православие и против православия. То есть даже дело не совсем в том, под чьей юрисдикцией находятся те или иные православные, хотя, конечно, Церковь одна, это Русская православная церковь, она традиционная, и подавляющее большинство украинцев до сих пор принадлежит именно Русской православной церкви, а Украинская православная церковь — это её часть, её неотрывная ветвь. Но вообще говоря, тот курс, который взяли украинские власти — это курс на Запад, на глобализм, на постмодерн. И, конечно, это идёт абсолютно вразрез с православием.
А с Русской православной церковью, то есть её канонической частью — УПЦ, идёт настоящая открытая война, поэтому искать никого не будут. Можно сказать, что это эксцесс исполнителя, но на Украине православие как таковое объявлено, по сути, вне закона. То есть оно объявлено врагом, православных людей считают проводниками «русского мира». В принципе, отчасти они правы, потому что эти люди работают не на нас, они работают на Господа. Украинские верующие работают на Иисуса Христа, Которому присягнул наш народ в киевской, в днепровской купели при великом князе Владимире. И мы, и украинцы — мы единая неразрывная общность, историческая, религиозная, культурная, которая тогда дала обещание Христу.
А вот украинские националисты, глобалисты, западники и неонацисты, которые пришли к власти на Украине, они этот завет расторгли, они его разорвали. Они обвинили Русское православие и саму Русь, частью которой они являются, во всех грехах. И, конечно, поэтому убийство монахов, Святогорская лавра — это просто часть этой дьявольской стихии, которая захлестнула Украину. Эта территория сейчас под властью сатаны, в прямом смысле.
Кстати, сатанизм в Российской Федерации запрещен, считается запрещенным направлением. Но сатанизм ещё можно запретить, а вот сатану нельзя — потому что, в принципе, если бы его не было, то что же мы тогда запрещаем? И в этом-то и острота ситуации историческая, что идёт битва Бога и дьявола. И идёт эта битва через нас, через русских, через украинцев, через западные, через восточные страны. Сейчас мы находимся в центре этой битвы, и когда гибнут монахи, то это просто подтверждение серьезности происходящего. Они уж точно участники боевых действий, они не шпионы, они молятся Богу — и всё. Я даже думаю, что для них вопросы межцерковных отношений являются второстепенными по сравнению с исполнением их высшей миссии служения Богу, спасения души. А если ты сам спасаешься, то, как сказал святой Серафим, «спасись сам, и вокруг тебя спасутся тысячи». И вот они несут спасение, и поэтому они враги. А враг выбирает священную цель, символическую цель. И я абсолютно убеждён, что это преступление останется нераскрытым, потому что за этим преступлением стоит вся современная Украина.
— Параллельно с этим процессом, чуть ранее в России произошло обретение мощей Дмитрия Донского. И на символизм того, что это происходит в столь сложное для страны время, обращают внимание в том числе и представители РПЦ. Вот, в частности, Вахтанг Кипшидзе отметил, что в период СВО мы отстаиваем суверенитет, проводя исторические параллели как раз с временами Дмитрия Донского. С вашей точки зрения, в чём символизм того, что это произошло именно сейчас?
— Это просто настоящее чудо. Мы часто не верим в чудо, пытаемся объяснить всё рациональными процессами, но это не получается. Иногда бывает чудо как чудо. Поразительная вещь: я ведь сам там был, приложился к мощам в тот очень коротенький период, когда они были открыты, перед тем как их снова закрыли. Макаров и Баталов, которые руководят кремлёвскими археологическими раскопками, рассказали нам — небольшой группе людей, — как всё это происходило. На саркофаге отца Дмитрия Донского, великого князя Иоанна Красного, появилась трещина. В XIX веке в соборе проводили отопление и не очень бережно отнеслись к усыпальницам наших русских святых и великих князей. Считалось, что там друг под другом расположены два саркофага: отца и самого Дмитрия Донского.
Когда в августе этого года образовалась трещина, стали проверять конструкцию и выяснили, что под саркофагом отца никакого другого нет — он находится рядом. Когда его вскрыли, чтобы спасти всю конструкцию от обрушения из-за тех самых варварских работ девятнадцатого века по утеплению Архангельского собора, были обнаружены подлинные мощи великого князя Дмитрия Донского, чья принадлежность полностью подтверждена генетическими исследованиями. И главное — они сохранились. Я сам видел это тело: за более чем 600 лет всё могло бы превратиться в прах, тем не менее мощи нетленные, а на черепе виден след от удара татарского воина — ведь известно, что он сражался впереди на Куликовом поле.
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл приезжал поклониться этим мощам. Президент тоже приезжал и поклонился им 20 августа — как раз в ту символическую дату, когда от рук украинских террористов погибла моя дочь. А я приехал 21-го вместе с моим добрым другом Константином Малофеевым и Никитой Михалковым. Мы оказались там в Кремле буквально за час до окончательного и навсегда закрытия саркофага, потому что все восстановительные работы были завершены.
Но что поразительно: на следующий день после того, как мощам поклонился наш президент… Ведь ровно 21 августа 1380 года Дмитрий Донской выступил из Москвы на Куликовскую битву, которую мы с огромным трудом выиграли и которая стала поворотным моментом в освобождении от Золотой Орды и возвышении Москвы как мировой силы в предвкушении возникшей спустя сто лет теории «Москва — Третий Рим», когда состоялась эта передача нашей исторической миссии.
Это невероятное совпадение. Из-за реставрационных работ и появления трещины случайно открыли мощи великого князя Дмитрия Донского — канонизированного в 1989 году, так что это можно считать их вторичным обретением. Поклонение президента и Патриарха воспроизводит подлинную симфонию властей, и всё это происходит в исторический момент, совпадающий с датой выхода из Москвы на Куликовом поле — 21 августа. Такое просто не может быть случайностью.
Никита Сергеевич Михалков, молившийся у открытого в последнюю минуту саркофага — ведь он будет закрыт еще на столетие, — обращаясь к святому практически при пустом храме, в присутствии всего нескольких человек, говорил: «Помоги нам, святой, нам нужна твоя помощь, твои молитвы и твоё участие». Россия стоит в тяжелейшей ситуации, решается вопрос «быть или не быть» — может быть, как тогда, а может, и в ещё более острой форме, чем на Куликовом поле. Мы идём на своё Куликово поле.
И президент, по словам очевидцев, выйдя 20 августа после поклонения мощам из Архангельского собора, был совершенно просветлённым. Благодаря этому чуду он с новой силой убедился в неотвратимой победе России, нашего духа, народа и государства. Это поистине чудо и глубочайший перелом, хотя силы тьмы тоже встрепенулись. Очень многие важнейшие символические события нашей истории — как самые трагические, так и поворотные — происходят именно в эти дни августа, с 19-го по 21-е число.
То, как против обретения мощей святого благоверного великого князя Дмитрия Донского ополчились все — и Запад, и украинцы, и наши либералы со скептиками, атеистами, материалистами, левыми и правыми, — доказывает, что это событие из ряда вон выходящее. Это подлинный небесный знак. Святые выходят из сокрытия только в критические времена.
И ведь параллельно с этим в Россию чудесным образом привезли мощи святого Спиридона Тримифунтского — горячо почитаемого на Руси великого святого, чьи мощи впервые прибыли в нашу страну. К ним идут соотечественники, сотни тысяч верующих поклоняются ему в городах, куда их приносят. Святой Спиридон играет колоссальную роль в нашей духовной традиции.
Как недавно очень точно написал Аким Апачев, мы сейчас чувствуем себя как два богатыря в последней схватке: мы устали, Запад устал, украинцы исчерпаны, и мы тоже во многом истощены. Мы ощущаем приближение финала этой битвы, предвестие нашей Победы. Конечно, даром она нам не дастся — мы уже заплатили за неё огромную цену, теряя и продолжая терять близких людей. И помощь небесного заступника Святой Руси, великого князя Дмитрия Донского, победителя в судьбоносной Куликовской битве, нам сейчас просто необходима. Мы должны с глубокой благодарностью принять этот знак, сошедший с небес на Святую Русь.
— У нас есть вопрос от слушателей по теме, я сейчас его процитирую: «Как думаете, доживём ли мы до момента, когда бесы — имеются в виду украинские власти — решатся объявить святыми мощи так называемых героев из нового пантеона нацистских коллаборационистов?»
— Почти так оно и происходит. Они чествуют Бандеру, перезахоранивают палачей, убийц, садистов и насильников — людей, которых они превозносят и которым фактически поклоняются. Когда мы говорим, что Украина превратилась в сатанинское общество, это уже не метафора, не преувеличение и не пропагандистский штамп. На нашей русской земле, на её украинской части, происходит нечто страшное, заставляющее вспомнить и тёмные пророчества Гоголя, и самые жуткие инфернальные сюжеты.
Я думаю, дело вполне может дойти и до официальной канонизации. Людей сегодня заставляют поклоняться останкам этих преступников — и это подлинное извращение всей церковной традиции, подлинные сатанинские «мощи». Грязная, тёмная плоть убийц и маньяков, разложившаяся до конца, используется для того, чтобы открывать врата в ад и подпитываться оттуда. Убийство святогорских монахов, всё, что они творят… Гибель детишек в детском саду в Краснодаре — всё это звенья одной цепи, элементы бесконечной сатанинской мессы, так называемой «Кровавой Пасхи», которая нескончаемо празднуется на Украине.
И здесь мы все должны отнестись к происходящему со всей серьёзностью. Сейчас сознание светского человека, атеиста или скептика подвергается колоссальному испытанию. Столетиями просвещения культура держалась под жёстким прессом установок о том, что ничего высшего нет, что атеизм — единственная научная истина, что Бог — миф, а все церковные таинства, чудеса и мощи — обман и «опиум для народа». Но когда мы сталкиваемся с целым букетом чудес — как подлинных небесных чудес, так и чёрных чудес сатаны, когда они сталкиваются лоб в лоб, — секулярному человеку приходится невероятно трудно. Он вынужден включать скепсис, повторяя: «Это всё подделка, этого не может быть». В результате его понимание действительности съёживается и становится абсолютно неадекватным.
Если отбросить священную историю, логику русской мысли и философии, если проигнорировать глубину учения нашей Русской Православной Церкви о смысле истории и миссии русского народа, если не верить в Апокалипсис и считать всё это чушью — тогда происходящее сегодня на Украине, в нашей политике, в технологиях, на Ближнем Востоке и на нашей собственной войне становится совершенно необъяснимым. С материалистической точки зрения все эти события выглядят иррациональными — ведь рационально было бы просто заниматься бытом, двигаться к техпрогрессу и ни на что не обращать внимания.
Но религиозную подоплёку происходящего, эсхатологическую тональность нашего исторического момента никуда не деть. Несчастный человек, лишённый религиозной культуры, оказывается сегодня самой лёгкой добычей для этих тёмных сил. Именно поэтому так важны жесты нашего президента, Патриарха, лидеров общественного мнения, духовных и культурных деятелей, которые открыто обращаются к Богу. Это уже не слоган и не метафора — это прямой призыв пойти в храм, обратиться к Писанию и традиции, задуматься о спасении души, потому что на кону сегодня стоит не что-нибудь, а душа каждого из нас и сама судьба Святой Руси.
— Сегодня в первой половине мы много говорили о сатанизме. Вы упомянули, что это запрещённое течение, и здесь важно добавить, что оно также находится в перечне экстремистских — законодательство мы соблюдаем. Завершая эту большую тему, связанную с Церковью и с мощами: насколько западные страны вообще готовы принять и понять то, как мы видим наше дальнейшее существование, опираясь на подобное мировоззрение? Будет ли конфликт между нашей идеологией и их позицией шириться или уменьшаться, или мы всё-таки придём к какому-то консенсусу?
— К большому сожалению, он будет только нарастать, потому что недавно в Spectator вышла интересная статья одного немецкого автора, Дёпфнера, который чётко показал: Запад — это идея. Идея, абсолютно несовместимая с существованием ни самостоятельной России, ни самостоятельного Китая, ни самостоятельного Ирана. Запад — это не просто территория, а жёстко антихристианская, антитрадиционная и гегемонистская идеология, которая не допускает за своими пределами никаких других суверенных центров силы. И здесь всё сказано предельно честно: либо мы, либо они — и весь остальной мир, который они причисляют к своим врагам (православных, китайцев, мусульман и всех, у кого другой взгляд на жизнь). Между нашей и западной цивилизациями идёт война на выживание.
Я хочу подчеркнуть одну важную вещь: здесь нет простых тактических, стратегических или экономических противоречий, которые бывают у любых государств. Сегодня мы находимся в радикальной, абсолютной, метафизической и мессианской оппозиции Западу, потому что Запад — это ложная, вредная, опасная и навязчивая идея. Если мы хотим сохранить наш суверенитет и победить, нам нужно провести эту линию предельно чётко. Мы готовы разговаривать с Западом только на наших условиях — на условиях признания нашего духовного, интеллектуального, политического и экономического суверенитета. Но именно в этом коллективный Запад нам сегодня отказывает.
Поэтому нам нужно собраться с силами и понять, что впереди нас ждет, возможно, самая главная победа в нашей русской истории и лёгких путей точно не будет. Мы слишком долго — не только в последние десятилетия, но и веками — увлекались Западом. Сегодня же Запад превратился в окончательную реальность того самого абсолютного зла, и Украина — это лишь одно его щупальце.
— В первой половине нашей беседы мы вспоминали о Даше Дугиной и о том, что прошло уже четыре года с тех пор, как её не стало. Как её сегодня помнят? Вот в Италии, например, открыли мемориальную доску. Люди, которые неравнодушны, люди, которые хранят память о ней… Что вам пишут? Как её вспоминают — как у нас в стране, так и за рубежом?
— Это действительно какое-то своеобразное чудо. Даша была замечательным человеком, перед которым лежало огромное, светлое будущее. Она была невероятно активной, очень умной, искренне и горячо верующей православной христианкой и патриоткой. И когда всё в мире стало поворачиваться в этом направлении, её убили.
Но её, может быть, не до конца реализованный потенциал реализуется сейчас иным способом. Её книги печатаются и у нас, и во всём мире, переведены на английский, испанский, итальянский языки — вышли все пять её книг, собираются новые фрагменты. Люди разыскивают её интервью, распечатывают и публикуют. Память о ней год от года не гаснет и не стирается, а растёт и насыщается новыми тонами.
Год назад, 20 августа 2025 года, в Захарово, у Пушкинского музея — месте проведения фестиваля «Традиция», после которого она была зверски убита украинскими террористами, — был открыт её великолепный памятник. В каждое время года он меняется, невероятным образом вписываясь в русскую природу, играя светом и тенями. К нему несут цветы: сюда приходят первоклассники в начале учебного года и студенты после окончания вузов. Памятник стал для многих живым местом притяжения.
А в этом году в Италии — и я очень признателен руководству одного из районов Тосканы — была открыта памятная доска в честь Даши. В итальянском городе Варезе проходил невероятный, глубокий фестиваль под названием Daria Aletheia (от греческого «истина»). Там читали её стихи и поэмы, исполняли оперную кантату, написанную итальянским композитором Анджело Инглезе. Одна актриса читала переведённый на итальянский язык труд Даши — дневник «Топи и выси моего сердца» и её заметки о путешествии по Италии.
Люди были потрясены тем, как тонко она описывала итальянскую культуру, природу, путешествие на кораблике из Рима на Сицилию. Сколько наших прекрасных, наблюдательных и культурных девушек путешествуют по миру, но Дашино путешествие стало настоящим символом. Она писала о важнейших авторах итальянской культуры, посещала дворцы — в частности, была знакома с замечательной принцессой Витторией Аллиата ди Виллафранка, владелицей волшебной виллы Вальгуарнера. Даша путешествовала по этой священной Италии и оставила об этом удивительные тексты.
У неё есть книга «Теория Европы», очень популярная сейчас и переведённая почти на все европейские языки. В ней она говорит: я бы хотела увидеть другую Европу — Европу традиции, священную, сакральную, христианскую, культурную и философскую. Я люблю её, мечтаю о ней и провижу сквозь тот ужас, который царит в современной Европе. «Эта Европа исчезает, спасите мою Европу», — говорила Даша.
Когда итальянцы читали — а актриса действительно очень профессионально читала выдержки из её дневника и книги «Топи и выси моего сердца», — люди просто плакали. Собравшиеся были потрясены этим пронзительным обращением к европейцам: «Проснитесь! Вернитесь к самим себе! Мы, русские, совершаем этот трудный путь, мы возвращаемся к нашим священным корням — сделайте и вы то же самое». Эти слова поразили их своей невероятной, пророческой глубиной.
Сейчас Даша открывается с такой стороны, которую ни мы, её родители, ни даже её друзья раньше до конца не знали. Когда живешь рядом, повседневные бытовые детали часто заслоняют самое главное. А теперь это главное начинает проступать. Многие называют её Дарьей Мыслительницей. Её памятник в Захарово держит в руках книгу, и люди, приходя туда, гадают: что это за книга? Платон? Или её будущий труд? Ведь большинство её книг мы издали только после её трагической, мученической кончины. Эта книга в её руках — как символ еще не написанного труда, который еще только предстоит создать.
Даша превратилась в символ будущего, символ духовного суверенитета, в знамение нашей настоящей русской, интеллектуальной, духовной, православной и патриотической молодежи. Она стала их ориентиром. Да, у нас есть плеяда воинов, у нас есть святые, у нас есть правитель и гении, но Даша заняла свое особое место в этом ряду, воплотив в себе то, о чем говорил еще в XIX веке Федор Михайлович Достоевский. Он рассуждал о русских юношах — людях, наделенных острейшим, пронзительным нравственным чувством. Пусть они не такие ловкие, умелые, продвинутые или успешные, как молодежь в других странах, пусть они порой стесняются и тушуются перед лицом громогласных, самовлюбленных дискурсов, но они обладают главным — глубиной и чистотой русского сердца, этой пронзительной нравственностью.
Даша стала для новых поколений воплощением именно такого русского юношества. Не всегда того, какое оно на поверхности — со всеми его сиюминутными слабостями, ленью, разболтанностью, амбициями или изъянами, которые порой создают искаженный образ. Но глубоко внутри каждого русского человека, каждой русской девушки и каждого юноши бьется чистая русская искра. И в определенный момент она раскрывается. Даша стала приглашением в эти миры, проводником в пространство чистоты, верности и духа.
И это чувствуют и у нас в России — её память чтут совершенно неформально. Это не казенная пропаганда и не банальный общий знаменатель, она обращается к самым глубоким пластам человеческой души. Даша словно пробуждает веру в победу, в верность, и призывает: сражайтесь, стойте на своем, любите, создавайте семьи, будьте верными России, Церкви, нашей миссии, и мы обязательно победим.
В ней жил тот самый оптимизм, который мы называем — продолжая её собственные мысли и тексты — эсхатологическим оптимизмом. Это уверенность в нашей победе даже тогда, когда вокруг всё мрачно, даже ценой невероятных страданий и жертв. Это завет Дарьи Дугиной: верьте в будущее, никогда не опускайте руки, даже когда трудно и невыносимо, продолжайте бороться.
Те люди, которые окружали её в начале СВО, тоже стали мучениками: Владлен Татарский, с которым она прекрасно общалась, Павел Канищев — лидер Евразийского союза молодежи, погибший при освобождении села Константинопольское, что тоже символично. Для этого мира духовного русского юношества, воспринявшего финальную битву священной истории как личное дело, Даша стала абсолютным символом, источником света. Замечательный художник Дмитрий Север создал прекрасный мурал, посвященный ей, где фигуры сплетаются из букв, и вывел фразу: «Нам нужна революция духа». Даша воплощает в себе эту духовную революцию и пробуждение. Наверное, при жизни она сама до конца не осознавала масштаба своей будущей миссии, но теперь это видят все, и происходит это абсолютно естественным образом.
Я безмерно признателен миллионам людей по всему миру, которые помнят Дашу и хранят память о ней. Количество сообщений и слов поддержки, которые мне приходят, огромно — эти соболезнования не прекращаются. Для меня все эти четыре года каждый день остаются одним и тем же двадцатым августа. И в будущем будет так же, это невозможно преодолеть. Но люди чувствуют это, присылают тысячи откликов со всего света, и Даша живёт по-настоящему.
При жизни её знали и относились к ней с огромным уважением и симпатией. Ей часто говорили: «Ты такая же, как отец, только лучше». Мне это безумно нравилось, и самой Даше тоже — она чувствовала, что продолжает и развивает то, что не успели мы. А сейчас она выполняет эту функцию на принципиально ином уровне. Она стала во много раз выше и чище всех нас, но продолжает, просвещает и преображает то, чему мы отдали собственные жизни — жизни её родителей и близких. Она никуда не ушла, не покинула наш строй, а в духовном смысле — возглавила его.
— Говоря как раз об эсхатологическом оптимизме, о котором говорила Дарья… Наш сегодняшний эфир во многом построен на контрастах: с одной стороны — сводки нашего Министерства обороны, удары по военным целям и складам на территории Одесского порта, а с другой — атака на детский центр в Краснодаре, где, как сообщил наш омбудсмен, погибли трое подростков. Есть ли вообще понимание — у нас-то оно есть, но есть ли оно у тех на Украине, кто отдаёт эти приказы, и у тех, кто спонсирует это всё деньгами, — что это, мягко говоря, неправильно? Или даже не «несколько неправильно», а просто чудовищно?
— Яблоко от яблони недалеко падает: мы отлично видим, кто стоит за украинским режимом и поддерживает его. Мы помним удары по школам с детьми, которые американцы и израильтяне наносили в начале войны с Ираном, и те тысячи детей, что погибли в Газе под жесточайшими, бесчувственными и бесчеловечными бомбёжками. И неужели мы ждем от них какой-то совести?
После всего того потока лжи, после массовых детоубийств, которые осуществляет Запад и его филиалы-прокси в разных частях света, удивляться нечему. Мы не сможем призвать их к ответу до тех пор, пока их не победим. Нам всегда будут отвечать двойными стандартами и цинизмом, заявляя: «Вы, русские, сами во всем виноваты, вы сами всё начали». Ждать от них покаяния, извинений или изменения позиции абсолютно бессмысленно. Они хотят уничтожить нас полностью — всех до единого, вместе с нашими детьми.
Именно поэтому пора осознать: эта война ведётся не на жизнь, а на смерть. Речь идет не о частичном улучшении геополитических позиций, не о границах и не о контроле над зонами. На кону стоит само бытие или небытие России. И мы платим за это самую высокую и страшную цену, ведь гибель детей — это абсолютный предел боли, который доказывает всю запредельную серьезность происходящего.
Слушают в этом мире только победителей. Существует жесткая формула: победителей не судят, а вот побежденных судят всегда, потому что они якобы «всегда неправы». Если мы не победим, нам выставят счёт за наши собственные жертвы и страдания. Поэтому разговоры о покаянии или извинениях следует отложить до победы.
Нам нужно полностью сосредоточиться на главном: наносить удары по критически важным объектам инфраструктуры противника и освобождать всю территорию Украины. Нельзя оставлять этот раковый опухоль — иначе она продолжит расползаться. Нам необходимо избавить наше русское тело от этого глубоко токсичного явления, украинского нацизма, и поддерживающего его Запада. До самого Запада мы, возможно, и не дотянемся напрямую — хотя эта война может перерасти в мировую, а мы не раз завершали мировые войны в столицах поверженных европейских держав (хотя лучше, конечно, до этого не доводить). Но всю Украину мы обязаны освободить. Это вопрос «быть или не быть» самой России. А уже после победы каждый ответит за свои деяния по справедливости.
— Как сохранить людям, которые сами столкнулись — не дай Бог — с гибелью и ранениями родственников, с потерей имущества или бизнеса… Как в такой ситуации сохранить тот самый оптимизм, о котором говорила Дарья?
— Вот видите, какая бывает цена за оптимизм — за твёрдую, духовную, нравственную и патриотическую позицию. Цена наших взглядов, идей и убеждений, к огромному сожалению, — это смерть. Смерть приходит к любому: и к тому, кто рисковал, и к тому, кто пытался скрыться, и к тому, кто потерял многое, и к тому, кто, наоборот, только приобретал. В этом, наверное, заключается величайшая справедливость.
То, что нас так пугает, страшит и что мы ненавидим, — быть может, самое важное и глубокое событие в нашей жизни. Если эта смерть достойная, если мы платим своей жизнью за то, во что верили, за то, что любили и защищали… как говорится, «на миру и смерть красна», она становится прекрасной смертью. Она превращается в мученическое возвышение, в подлинный триумф. А если человек всё время прятался, ускользал, занимался лишь мелкими бытовыми делами — смерть ведь всё равно настигнет его рано или поздно, посмотрит и спросит: «Что же ты делал всю жизнь? Перебегал от одного к другому, искал, где поудобнее и покомфортнее? Ну и ничтожная же ты была тварь». И сейчас ты схлопнешься, и не останется от тебя ничего.
Поскольку смерть придёт к каждому, высшая добродетель — это помнить о ней, хранить память смертную. Я думаю, людям нужно это помнить и проживать своё отпущенное на земле бытие достойно, по-настоящему, как надлежит русскому православному человеку.
