— Михаил Геннадьевич, вы назвали закон Линдси Грэма* «очень неприятным», расширяющим рамки санкционной войны на наших партнеров. При этом Индия уже заявила, что продолжит закупать российскую нефть, ориентируясь исключительно на экономическую выгоду и потребности своего народа: дескать, ей не нужны чьи-либо разрешения для торговли с Москвой. Но каковы риски, что партнеры начнут требовать от Москвы еще более глубоких скидок на энергоресурсы и ударит ли это по нашим доходам?
— Партнеры скорее могут потребовать не столько скидок, сколько более глубокой маскировки. Это — больше издержки и увеличение наших затрат. Думаю, это не критично. Например, наша нефть продается Китаю уже не со скидкой, а с премией — называют цифра около 20 долларов за баррель.
На самом деле этот закон не столько об «адских санкциях», сколько об «адских» полномочиях для Трампа. Санкции не вводятся автоматически — они вводятся по произволу Трампа и могут вводиться частично. Да, там используется долженствующая модальность, но английский язык в этом отношении несколько сложнее русского. То есть как бы должен, но не обязан.
Кроме того, торговля с Америкой у нас сохранилась только в той части, которая нужна американцам. Поэтому они не могут эффективно обложить ее санкциями. Они могли бы установить не 500-процентные, а 5000-процентные пошлины — это ударило бы прежде всего по Индии и Китаю. Дай бог, Трампу удастся оттолкнуть Индию и укрепить Китай в противостоянии с США.
— Но возникает логичный вопрос: Трамп фактически объявляет торговую войну крупнейшим экономикам БРИКС, ради удушения российского экспорта…
— Нет, в первую очередь — ради удушения Китая. И не будем забывать, что все это было сделано демонстративно перед визитом Си Цзиньпина в Нью-Йорк 23 сентября. Возможно, Си Цзиньпин мог бы не приехать, и Трамп подписал этот закон, чтобы унизить Китай и добиться его приезда. По моему мнению, это непонимание китайской психологии.
Тем более что 20 сентября, в воскресенье, торговые переговоры представителей США и Китая закончились безрезультатно. Посмотрим, как будут развиваться события.
С другой стороны, за Трампом стоят силы (точнее, одна из групп), которые исходят из того, что Америка должна стать энергетической сверхдержавой. Но смысл этого уже не тот, который, например, вкладывали мы в такую формулировку во второй половине 2000-х годов. Теперь он очень простой: вся нефть и весь газ, поступающие на мировые рынки, должны контролироваться американцами.
Венесуэлу захватили — молодцы. Иран захватить не удалось, значит, нужно сжечь весь Ближний и Средний Восток, чтобы оттуда ни молекулы газа и ни барреля нефти не поступало на мировые рынки. Остается Россия — давайте ударим и по ней.
— И все же вернемся к странам БРИКС. Может ли такая политика США разрушить доверие к доллару и ускорить переход стран БРИКС на альтернативные финансовые системы?
— Это давно произошло. После кражи у нас 300 миллиардов долларов о доверии к американской валюте можно говорить разве что в московских дворах на скамейке — с людьми, которые вкладываются в наличные доллары, но не в сфере международной политики. То есть доллар стал токсичным инструментом благодаря конфискации (заморозке) наших ресурсов.
Поэтому дедолларизация торговли в рамках БРИКС вызвана именно этим. Люди понимают: если иметь доллары, их в любой момент могут украсть. Кому-то в Госдепартаменте что-то понадобится, изменится баланс сил или потребуется задобрить какую-нибудь техническую группу ради небольших выборов, о которых вы даже не слышали, — и вы останетесь без денег.
Поэтому наша внешняя торговля проводится в западных валютах в совершенно незначительных масштабах. Все шутят: мы экспортируем нефть по 120 долларов за баррель, а где же валютные поступления? Ответ простой: экспорт идет не за западные валюты. Доллар сохраняется как расчетная единица, пока нет другой универсальной альтернативы, но не более того.
А единой валюты БРИКС, скорее всего, не будет: экономики слишком разнородны. Это невозможно. У нас нет единой расчетной валюты, а создать принципиально новую валюту нельзя из-за различий в экономических моделях — даже между Россией и Китаем. О Бразилии я уже не говорю. Как устроена индийская экономика, по-моему, знают только индусы. И так далее.
— Можно ли утверждать, что финансовая система России полностью адаптировалась к нуждам специальной военной операции на годы вперед и никакие внешние инициативы Трампа уже не могут ее остановить?
— Это две разные вещи. У нас инфляция даже официально в 1,5 раза выше плановой, а реально — в несколько раз выше. Экономический рост настолько мал, что его нужно искать с лупой, — около 0,6% при статистической погрешности в три процентных пункта. А по итогам первого полугодия наблюдается инвестиционный спад: по некоторым оценкам, на 14,2%. Это очень большая беда. А если учитывать реальный рост цен, показатель может быть еще выше.
Понятно, что наша финансовая система ни к чему не адаптировалась. Задача финансовой системы — не просто обеспечить снабжение фронта, а создать условия для экономического роста и повысить благосостояние граждан даже в сложных условиях. Обратите внимание, благосостояние граждан Советского Союза в 1944 году по сравнению с 1942-м заметно выросло, хотя шла тотальная война. Финансовая система была адаптирована к задачам времени.
Наша финансовая система до сих пор решает задачу охлаждения российской экономики и, по сути дела, вгоняет страну в рецессию. Нам же нужно развивать производительные силы. То, чего не могут добиться терактами бандеровцы, фактически возложено на нашу финансовую систему. Молодцы.
— Может ли нынешнее давление Трампа в виде санкций и проблемы с бюджетом вынудить Россию пойти на уступки по Украине?
— Уступки в чем — что противник не уничтожен? Эти уступки невозможно объяснить. Мы можем отключить электроэнергию на Украине и закончить все в течение нескольких месяцев. Но уступки кому? Онкологии? Бандеровщина — аналог рака. Если останется хотя бы один квадратный метр, на котором сохранится бандеровская идеология, она вернется, и этот кошмар восстановится заново. Бандеровская идеология должна быть уничтожена. Точка.
— Но выдержит ли российская экономика?
— Если социально-экономическая политика будет адаптирована к современным условиям, выдержит. И это возможно сделать: достаточно взять любой учебник и прочитать. Главное, чтобы было кому читать. Повторюсь, я уверен, что внешнее давление само по себе не является главным ограничителем. Главная проблема — внутренняя политика, которая должна быть изменена.
*Внесен в список террористов и экстремистов
