В своё время итальянский большевик Антонио Грамши создал теорию, согласно которой, прежде чем совершать мировую революцию, необходимо завоевать «царство культуры». Причем, главной мишенью для нас, говорил Грамши, должна стать христианская церковь. Пока мы не оторвём сознание пролетариата от церкви, нам его симпатий не завоевать.
Последователи Грамши неуклонно следовали его идеям, причем на самом базовом, фундаментальном, мифологическом уровне: ведь именно ведущий культурный миф является основной всякой цивилизации и культуры. Разрушь центральный культурный миф, спаивающий общество, и – нацию можно брать голыми руками. Захвати школы и институты, и – тебе не придётся завоевывать страну с помощью танков – следующее её поколение уже будет твоим.
Конечно, всё это было известно за тысячи лет до Грамши. Последний стал лишь той фигурой, через которую удобно было вбросить необходимый тезис. Как, скажем, позднее такой удобной фигурой стал Фукуяма, через которого в канун миллениума (лат. Millennium – тысячелетнее царство) были вброшены слова о «Конце истории»…
4. Франкфуртская школа секс-революции
То, что называют сегодня «идеологией политкорректности», «культурой критики» или «культурой отмены» давно пробивало себе дорогу в западном мире. Но ещё недавно малозаметная, эта идеология, шаг за шагом, захватив университетские кампусы и кафедры, ведущие издательства, газеты и ТВ, вылилась на улицы нескончаемыми гей-парадами, и наконец обратилась вдруг в магистральную идеологию неолиберализма, идеологию гораздо более тоталитарную и нетерпимую, нежели любой «патриархальный авторитаризм». В сегодняшней Америке, будучи лишь заподозренным в недостаточном уважении к мигрантам, чёрным или геям, вы рискуете вылететь с работы, подвергнуться общественному остракизму и остаться навсегда стигматизированным приклеенным на вас ярлыком расиста, фашиста итд.
Если ещё недавно истеричные феминистки, весёлые геи и защитники прав всевозможных меньшинств, животных и зелёных насаждений вызывали лишь лёгкое удивление добропорядочных граждан, то сегодня они обратились в настоящую монструозную силу, голливудского кинг-конга, сокрушающего остатки западной цивилизации и вызывающего у запуганного им обывателя уже совсем иную реакцию: Кто подобен зверю сему? и есть ли кто подобный ему? – спрашивает человек Запада в ужасе перед этим монстром. Как же и где был рождён этот монстр? Чья колыбель напитала его молоком? Где он вырос и обрёл сегодняшнюю могучую силу?
Корни идеологии политкорректности уходят в 20-е гг. ХХ века: Веймарская республика, город Франкфурт-на-Майне, 1923 год. Именно в этом чёрном для Германии году, когда страна рухнула в бездну гиперинфляции, в Университете Франкфурта-на-Майне был организован Институт социальных исследований.
У истоков института стояли социолог Фридрих Поллок, Феликс Вейль (Felix Weil), сын богатого еврейского торговца из Буэнос-Айреса и философ Макс Хоркхаймер, будущий его директор. Все они были марксисты, все желали скорейшей победы коммунистической революции, однако считали, что более верным путём завоевания мира была не социальная, а скорее культурная революция.
Их вдохновляли идеи Дьёрдя Лукача, активного члена Коминтерна, считавшегося наиболее крупным теоретиком марксизма, и итальянца Антонио Грамши, также агента Коминтерна, попавшего в итальянскую тюрьму, где им были написаны знаменитые «Тюремные тетради».
Суть революционной теории Грамши сводилась к следующему: человек нового типа должен появится ещё до того, как победит марксизм, а захвату политической власти должен предшествовать захват «царства культуры». Подобно Грамши, Лукач считал, что победе новой культуры должно предшествовать уничтожение старых ценностей. В красной Венгрии, при правительстве Белы Куна, в качестве замнаркома по делам культуры, Лукач занялся претворением в жизнь своих теорий, которые, главным образом, сводились к сексуальному просвещению школьников. Здесь детям проповедовались идеи свободной половой любви и феминизма, архаичности семьи и религии.
Вдохновленные этими идеями наши друзья приступили к делу. Вначале организацию хотели назвать «Институтом марксизма» (ориентируясь на институт Маркса-Энгельса в Москве), но затем сочли более удобным и безопасным остановиться на нейтральном названии. Весь проект целиком и полностью профинансировал деньгами отца сам Вейль.
Вплотную к учению Франкфуртской школы примыкали и идеи доктора Вильгельма Райха (1897-1957), также коммуниста и ученика Зигмунда Фрейда, известного в веймарской Германии своей сетью «клиник сексуальной гигиены» (т.е. секспросвета) для рабочих Германии…
Книга Райха «Сексуальная революция» (1934) предвосхищала (точнее — намечала) главные формулы будущей мировой секс-революции: широкое введение секс-образования; полная либерализация контрацепции, абортов, разводов; эмансипация брака (признание факта законности брака незначимым); отказ от наказания преступников, совершивших преступления на сексуальной почве и их лечение техниками психоанализа.
Другой важной идеей Райха было открытие «биологической природы» фашизма. Оказывается, причиной фашизм являются вовсе не социальные (большевистская угроза и либеральное разложение) проблемы, а подавление с детства сексуальной энергии. Таким образом, ответственность за фашизм несут авторитарная семья и церковь (книга «Психология масс и фашизм», 1930-1933).
К тем же выводам пришли скоро и философы Франкфуртской школы, главным направлением которой к 1930-м гг. становится симбиоз идей Маркса и Фрейда.
Созданная на основе этого симбиоза «критическая теория» Хоркхаймера представляла собой тотальную критику всех без исключения элементов традиционной европейской культуры: христианства, семьи, власти, патриархального уклада, иерархии, морали, традиции, сексуальных ограничений, патриотизма, национализма, консерватизма и т. д.
Скоро к семье франкфуртцев прибивается закадычный приятель Хоркхаймера, Теодор Адорно, ученик венских авангардистов Шёнберга и Берга, философ и теоретик «новой музыки» и Герберт Маркузе, которому суждено будет стать главным духовным гуру «новых левых» молодёжной революции 60-х. В 1933-м, после прихода к власти в Германии национал-социалистов, членам франкфуртской школы, Райху и другим апологетам секс-просвета пришлось бежать из Германии. Обосновавшись в США, они принялись за переложение идей «критической теории» на американскую почву.
В 1947 году выходит «Диалектика Просвещения» Хоркхаймера-Адорно – «самая чёрная книга критической теории», по слову последнего из могикан франкфуртской школы Юргена Хабермаса. Вся западная цивилизация объявлялась в ней клинической патологией и представала бесконечным процессом подавления личности и утраты индивидуальной свободы.
Поскольку в тогдашних США издать такую, откровенно антихристианскую работу было невозможно, книга вышла в Амстердаме. Но на волне молодёжной революции 60-х, она обрела вторую жизнь, активно распространяясь среди бунтующих студентов и став фактической программой студенческого движения и неомарксизма.
В 1950 г. выходит «Авторитарная личность» Адорно — книга, которой суждено было стать настоящим тараном в руках леволиберальных сил в их компаниях по борьбе с расовой дискриминацией и прочими предрассудками традиционной Америки. В книге муссировалась всё та же любимая мысль франкфуртцев: христианство, церковь и традиционная патриархально-авторитарная семья неизбежно ведут к фашизму, а если их не искоренить, — к «новому холокосту в Америке».
Вслед за Зигмундом Фрейдом и Вильгельмом Райхом, Адорно сводил всю сложность политических, исторических, социальных вопросов к чистому психологизму. «Авторитарную личность» (т.е. фашиста) порождает подавление сексуальных инстинктов и традиционное воспитание авторитарной семьи, церкви и государства. Следовательно, во избежание «повторения фашизма», авторитарную систему образования, классической культуры, всякого понятия «истины» и всякого единства в принципе — необходимо сломать.
«Любые попытки добиться примирения между общим и частным всегда будут означать ликвидацию частного»; «Счастье может заключаться только в индивидуализации, в полном уходе из общества» — такова ведущая (и, в общем, единственная) мысль Адорно.
Иными словами, белым народам предлагалось разрушить все свои культурные, национальные, семейные связи и обратиться в низко организованный сброд: перед нами фактически готовая идеология хиппи.
Восстание детей против родителей, сексуальная свобода, пренебрежение социальным статусом, негативное отношение к патриотизму, гордости за свою культуру, нацию, семью – всё то, что получит яркое выражение в революции 60-х, будет уже ясно проговорено в «Авторитарной личности»… Здесь будут досконально разработаны концепции культурмарксизма, мультикультурализма и политкорректности, которые станут сперва идейной основой «молодёжной революции» 60-х, а затем и мейнстримом современного неолиберализма.
В 1960-м году выйдет книга Герберта Маркузе «Эрос и цивилизация», в которой идеи Адорно и Хоркхаймера будут переведены на язык, понятный молодёжи и бомба, подведённая под традиционный консервативный мир, будет наконец приведена в действие.
5. Маркузе или Ленин сегодня
В 1969-м году мировой неомарксизм мог бы помпезно отпраздновать пятидесятилетний юбилей деятельности Франкфуртской школы социологии, начинавшаяся секс-просветительской деятельностью Дьёрдя Лукача в красном Будапеште 1919-го, и торжествующая ныне в революционном подъёме «новых левых» во Франции и США.
Именно книги «гуру новых левых» Герберта Маркузе, прежде всего его «Эрос и цивилизация» (1955) обрели колоссальную популярность в студенческих кругах середины 60-х.
В «Эросе и цивилизации» идейный завершитель Франкфуртской школы перелагал философию Макса Хоркхаймера и Теодора Адорно, рассчитанную на культурную элиту, на язык, понятный бэби-бумерам: «делай то, от чего получаешь удовольствие», «никогда не заставляй себя ходить на работу», «занимайся любовью, а не войной».
В этих и подобных им формулах, в которые Маркузе перевёл основные наработки Франкфуртской школы, фрейдомарксизм легко доходил до сознания только что научившегося читать студента. Сирены «Эроса и цивилизации» Маркузе пели свои сладкие песни прямо в уши детишкам-бэбибумерам: личность, которую порождает существующий порядок вещей, есть личность угнетённая, личность «с поднятыми руками», измученная неврозами, поскольку её сексуальность подавлена государством, церковью и авторитарной семьёй. В том светлом будущем, к которому мы идём, мы освободим Эрос и выпустим на свободу Либидо; в нашем чудном новом мире «полиморфной порочности» каждый будет делать только то, что захочет; в нём не будет работы, мы будем только играть…
Сегодня нас не может не поражать агрессивный примитивизм ключевой книги молодёжи того времени. С другой стороны, чем эти «песни революции» отличались от идеологем клинического психопата Адорно, научившегося жонглировать более замысловатыми терминами? Последние до сих пор уважительно цитируют журналы социологических академий мира. Книги же Маркузе были проще и били прямой наводкой прямо в сердце детишкам: твои отцы-буржуи — одномерные тупицы, отрыжка общества подавления. Но ты знаешь тайну «либидо», и потому ты — элита. Так, выпадай же из этого общества, экспериментируй с наркотиками, занимайся любовью! И детишки внимали, истекая либидо и выпадая из конвергентного общества. Если Аллен Гинзберг был живым вождём, увлекающим за собой нестройные толпы новых левых (Карло Маркс — как называл его Джек Керуак), то Маркузе стал их главным духовным ментором. В 1965 г. опрос лидеров новых левых показал огромную популярность Маркузе в сравнении Марксом и левыми старой школы (слишком, разумеется, сложными и скучными).
В книгах Маркузе были, конечно, и более конкретные программные установки. Например, продолжение идей Троцкого о чёрных и иных расовых меньшинствах, как основном потенциале коммунистической революции в США. Собственно, это и был главный тезис Маркузе: чёрные и другие меньшинства, выходцы из стран третьего мира, маргиналы, феминистки, ЛГБТ*-сообщества должны стать новым пролетариатом новой революции, направленной «против всего культурного истеблишмента, в т. ч. против нравственности существующего общества».
Не только радикальная переоценка ценностей, не только снятие всех табу (и в первую очередь – сексуальных), но и «лингвистический протест», то есть «переворачивание» с ног на голову «всех значений» («Эссе об освобождении», 1969). Проповедь «великого отказа» Маркузе призывала к отречению от всех завоеваний белой цивилизации. Ведь именно белые виновны в мировой эксплуатации! И, прежде всего, — в эксплуатации меньшинств.
Главным же орудием борьбы против белого мира и цивилизации должно стать освобождение «мощной, первобытной сила секса от всех цивилизационных ограничений» («Эрос и цивилизация»). Лозунг Маркузе MAKE LOVE, NOT WAR (занимайтесь любовью, а не войной) и стал главным лозунгом контркультурной революции. Непосредственной ученицей Маркузе была Анжела Дэвис (которую гуру новых левых наставлял в массачусетском университете) — символ движения «Чёрных пантер» и левого террора 60-х, и большой друг Советского Союза, с которой в 1980-м лично встретился дорогой Леонид Ильич.
С началом Вьетнамской войны час революции пробил – культурные менторы студенческих кампусов поняли, что настало их время… К концу 1960-х «критическая теория» Франкфуртской школы, тщательно разрабатываемая по многим направлениям: «теория матриархата», упраздняющая идею традиционной семьи с доминирующим отцом; «андрогинная теория», представляющая мужчину и женщину как навязанные обществом роли и заменяющая их унисексом; «теория личности», «теория власти», «теория сексуальности», «расовая теория», «теория права», «теория литературы» и проч., прочно вошла в популярный и научный дискурс и университетские кампусы. «С небольшой помощью моих друзей» (т.е. леволиберальной прессы, мондиалистского лобби, пиар контор Мэдисон-авеню, секты «нью-йоркских интеллектуалов», битнического, хиппанского, новолевого, студенческого, фрейдистского, боасианского, феминистского, расового, ЛГБТ-движений, экзистенциалистской и постмодернистской философий, и проч. проч. проч.) теориям Франкфуртской школы удалось добиться доминирования практически на всех направлениях.
Продолжение следует
*движение, признанное экстремистским и запрещённое в РФ
