Галина Иванкина: «Покаяние» — муть, скука и претензия
Я не вижу искусство там, где его нет.
Владимир Можегов: Памятник Воскресения
Тот, кто выходит из стихотворения — уже не совсем тот, кто к нему приступал.
Владимир Можегов: Достоевский и Леонтьев. Спор о Всечеловеке. Часть II
Почему именно Пушкин — его всеобъемлющий образ и символ?
Александр Дмитриевский: Поморский сепаратизм. По методичкам Грушевского
Берём некоторую часть этноса с достаточно выраженной региональной спецификой, после чего начинаем внушать этим людям что они — потомки древнего и гордого народа, которому не дают нормально жить злые пришельцы.
Александр Щипков: В России строится социальное, традиционалистское общество и ведётся борьба за полный суверенитет
Какая будет следующая идеология, пока неизвестно. Если победим, то появится новая цель, то есть новая идеология. Пока победа не будет достигнута, идеология останется прежней — суверенитет.
Артём Ольхин: Русская Весна — самый честный период жизни
Так или иначе, Русская весна в жизнь каждого из нас принесла именно вот это нужное ощущение, что ничего и никогда не может быть стабильным, что всё вообще находится в руках Господа.
Владимир Можегов: Достоевский и Леонтьев. Спор о Всечеловеке. Часть I
Раздражение Леонтьева суждениями Достоевского о «всечеловечности» и «последнем слове примирения», которое русский человек будто бы должен сказать Европе, более чем понятно.
Александр Дмитриевский: Первомартовцы. Анатомия цареубийства
У современного украинского и народовольческого террора есть общее — это очевидная (в первом случае) и вероятная (во втором) финансовая и организационная поддержки со стороны иностранных спецслужб.
Исраэль Шамир: Война в Пурим
У евреев заканчивается время. Ни одно еврейское царство не просуществовало дольше 80 лет, а 2028 год приближается быстрыми шагами.
Кирилл Фролов: Дух Анкориджа и ересь диспенсационализма
Трамп напал на Иран, используя переговоры с ним качестве операции прикрытия, расслабления и обмана властей Ирана с целью сделать сокрушительный удар неожиданным.
