Как публично в телеэфире на этой неделе повторил Владимир Соловьев, дело не в Сталине — дело в том, что в русской культуре не принято глумится над смертью умершего, кем бы он ни был. Сам жанр черной комедии, появившийся на Западе, не факт, что в принципе можно признать достойным. Есть определенная разница культур: для постмодернистской западной культуры такое кино нормально, для классической тем более — классической русской — нет. Хотя, если вспомнить некоторые классические комедии американские комедии ХХ века — у них считались смешным и вызывало смех брошенный в лицо торт или убранный стул, в России это скорее вызывало скепсис.

Причем, как ни относится, фильм «Смерть Сталина» так или иначе посвящен одному из руководителей антигитлеровской коалиции. Вряд ли сомневаюсь, что американцы готовы смотреть такой фильм о Рузвельте, а англичане — о Черчилле.

И не стоит забывать, что для большей части населения России Сталин — это национальный герой, какие бы споры по этому поводу не велись. И демонстрация фильма — это неуважение к тем, кто его таковым считает. Болезненна данная тема, на мой взгляд, для очень узкой группы людей элитно-богемного типа по причинам, не имеющим отношения к истории. Потому что даже в условиях постоянного тиражирования в официальных СМИ негативного образа Сталина — в обществе доминирует положительная оценка Сталина.

Вообще, сложно припомнить какой либо исторический фильм о России, снятого на Западе, который не оказывался бы в той или иной степени карикатурой на российскую историю.

Необязательно в силу какого-то умысла, а в силу, во-первых, того, что для них это просто тема, некий отвлеченный сюжет, который они препарируют как угодно, не ощущая связи с жизнью и историей — это раз. А второе — они просто не понимают российскую культурную среду. Когда в России снимаются фильмы по их истории и их произведениям — получается более чем удачно и они сами признают наш успех. Нашего «Шерлока Холмса» в Англии сочли лучшей экранизацией данного сюжета.

Когда они по нашим — каждый раз что-то не то.

Российская культура, в принципе, в отличие от западной, сориентирована на понимание иных культур.

Дело даже не в том, что этот фильм антисовесткий и антироссийский — а в том, что это скабрезный фильм, который показывает низкий уровень культуры. Однако в любом случае вне зависимости от того, про Сталина это кино, про Кеннеди или Муссолини, сама стилистика не может считаться искусством. Это грязь. Все-таки большая часть страны считает Сталина национальным героем. Практически все, что западные кинокомпании снимают про политическую жизнь России, как правило, это глубочайшее искажение вплоть до карикатурного. И не важно, речь будет идти о Петре I, Екатерине II или Сталинградской битве. Я не могу вспомнить хоть один художественный фильм, адекватно показывающий нашу реальную историю.

Они показывают, как казачки спят обнаженными — ну не было такого у нас. Когда они показывают, как кавалергарды пляшут русскую, то для них это все на тему, про которую они что-то когда-то слышали. Ну а конкретно к реальному политическому деятелю, лидеру антифашисткой коалиции — это за рамками морали. Это все равно что показать порнофильм про Екатерину II.

Это примерно тоже, что предложить гражданам оценивать своими кошельками продажу водки в школах или публичную демонстрацию порнофильмов.

Есть просто уровни культуры, ниже которых не нужно опускаться! Называть цензурой отзыв прокатного удостоверения у «Смерти Сталина» все равно что называть цензурой запрет детям смотреть порнографию — это же нельзя считать цензурой.

Просто определенные низкопробные вещи должны отсекаться. Это соответствует нормам закона и Всеобщей декларации прав человека — где однозначно прописано, говорится, что ограничению подлежат те проявления свобод, которые нарушают общепринятую мораль.

В известной мере появление на Западе подобных фильмов вызвано иногда даже не враждебностью и злобой, а полным непониманием русской культуры и обычаев.

В Западной культуре, подчас, особенно в вестернизировано-американизированной культуре, многое ориентировано на физиологию. Для них, человек в собственных экскрементах — это смешно. Для нас — нет.

Для них по несколько минут показывать, как герой фильма внимательно рассматривает в туалете свои фекалии — это глубокий психологический прием — для нас гнусность.

Для них, если герой демонстративно машет на улице перед прохожими своими ягодицами — это смешно. Для нас — дико.

Вот тут какое-то ключевое начало понимания — для них привлекательно и смешно то, что для нас неприлично и дико.

У них, если человек ведет себя как животное — это интересно и забавно. Вызывает смех, похожий на ржание. У нас — недоумение и сожаление.

Тут какое-то важное различение: как однажды сказал Жванецкий о различии Аркадия Райкина и современных юмористов: «Райкин заставлял людей хохотать, — они заставляют людей ржать». То есть — к нам это тоже постепенно прорывается из той культуры.

Хотя и там это было не всегда: помниться, Тиля Уленшпигеля изгнали из родного города за то, что он стал демонстрировать оголенные ягодицы процессии католических монахов. То есть, к последним можно относиться по-разному, и Реформация — это, исторически, конечно хорошо, но вот оскорблять чувства верующих, пусть и заблуждающихся в своей вере — это плохо.

Гогот и смех — это разные вещи. Смерть — это всегда трагедия. НЕ может быть смеха над трагедией. Как не может быть смеха над горем. Смеха над несчастьем. Смеха над изнасилованием. Смеха над унижением. Не может быть комедии о смерти. Не может быть комедии о трагедии. Трагикомедия быть может, но это — совсем другое.

Да, одно из явлений комического — сатира. Только сатира — это поэтическое унизительное обличение явлений при помощи различных комических средств. Унижать смерть… Унижать тело умершего… Вспоминается Каддафи — и то, как торжествовала Хилари Клинтон.

Вот это различение культур — это не различение европейского и русского. Это различение варваризованного — и цивилизованного. Физиологического и животного — и человеческого. В одном случае у индивида и культуры доминирует ощущение, что индивид, в первую очередь животное — в другом, что он человек. В одном, что в нем главное физиология, а вспомогательное — личность, совесть и интеллект, в другом, что физиология все же вспомогательное, а личность, совесть и интеллект — главное.

Первое — это культура дикарей. Второе — это культура цивилизации и Европы. Проблема только в том, что та Европа, которая называет себя Европой сегодня — это не та Европа, которая со времен Афин вознеслась над Дикостью — это Европа, опускающаяся в новую дикость, не выдержав тяжести собственной культуры.

А та Европа, которая когда то возвысилась над дикостью и варварством, которая когда-то принесла в мир свою культуру — все-таки сохранилась – в России, как своем последнем бастионе.

Россия сегодня — это и есть Европа. И может быть одна из ее миссий — это вернуть Европе и миру — ту Европу, которую они когда-то знали и утратили, а Россия — сохранила. Точно также, как когда-то, семьдесят лет назад Россия/СССР дала Европе возможность остаться Европой и цивилизацией, а не стать зоной коричневой дикости.

ИсточникКМ
ПОДЕЛИТЬСЯ
Сергей Черняховский
Черняховский Сергей Феликсович (р. 1956) – российский политический философ, политолог, публицист. Действительный член Академии политической науки, доктор политических наук, профессор MГУ. Советник президента Международного независимого эколого-политологического университета (МНЭПУ). Член Общественного Совета Министерства культуры РФ. Постоянный член Изборского клуба. Подробнее...