— Наша жизнь в довольно короткий срок заметно изменилась. Сегодня, в разгар пандемии коронавируса, чуть ли не каждый первый эксперт, словно мантру, повторяет фразу: «мир уже не будет прежним». Да, не будет. Но каким он будет? Хотелось бы вспомнить, что человеческая цивилизация пережила немало эпидемий и разного рода пандемий и даже в Средние века люди практиковали, так называемое, «социальное дистанцирование», чтобы не заразиться самим и избежать массового распространения болезни. Так, в 1665 году из-за вспышки чумы известный учёный Исаак Ньютон был вынужден покинуть колледж Кембриджского университета и отправиться домой к матери. Там он поставил несколько экспериментов и сделал важные теоретические обобщения. Этот период вынужденной самоизоляции биографы Ньютона назовут потом «годами чудес». Известно, что во время чумы в 1606 году Уильям Шекспир сочинил «Короля Лира». А к примеру, наш Александр Сергеевич Пушкин в Болдинскую осень 1830 года, когда обе столицы были закрыты на карантин, написал чуть ли не половину своего собрания сочинений, в частности, все сказки, тридцать малых стихотворений, «Повести Белкина» и большую часть «Евгения Онегина».

Но фоне нынешней пандемии экономисты, политологи, философы пытаются разглядеть контуры нового мира, который возникнет после победы над болезнью. Почти все они убеждены: грядут масштабные изменения в экономике, бизнесе, международных отношениях, социальной сфере, медицине, поведении людей. А как социальное дистанцирование и самоизоляция влияют на материальную и духовную культуру? В какой степени карантин становится возможностью обогатиться культурно? Почему безделье рождает дух творчества? И какую роль в самоизоляции начинает, к примеру, играть онлайн-образование?

Об этом и не только мы решили поговорить с нашим постоянным экспертом в области культурологических вопросов, публицистом и преподавателем, членом Изборского клуба, секретарём Союза писателей России Михаилом Кильдяшовым.

Михаил, лично для меня главный вывод, сделанный из самоизоляции, такой: я развенчала для себя один из мифов, мне раньше казалось, что культура гибнет, что люди культурно обедняются, мало читают, мало знакомятся с произведениями искусства. И вдруг во время самоизоляции я познакомилась в соцсетях со множеством проектов, убеждающих в том, что наши люди очень творческие и глубоко образованные, что тяга к прекрасному никуда не пропала.

— Всё же правы были древние греки, утверждавшие, что для искусства, для творчества необходима праздность. Та самая «античная праздность». Если человек постоянно озабочен вопросами выживания, пропитания, если его образ жизни подобен гонке по вертикали, то, естественно, тот, кто не связан с искусством профессионально, не имеет возможности сосредоточиться на нём, проникнуться им. А самоизоляция дала нам возможность замедлить «жизни бег» и задуматься о чём-то глубоком.

Я не экономист и не политик, я делаю из нынешней ситуации преимущественно творческие и педагогические выводы. Порой мне даже страшно представить, какая лавина художественных текстов хлынет в наше литературное пространство после отмены самоизоляции. Сегодня у писателей, как никогда прежде, есть возможность сосредоточиться за письменными столами. Надеюсь, что авторы не впадут в тотальную коронавирусную фантастику и не наплодят однообразных романов, начинающихся словами вроде «Петров уже три года не выходил из дома…». Я воспринимаю это время как возможность воплотить те замыслы, которые поселились в моём творческом сознании ещё до пандемии и требовали постоянной, непрерывной работы.

— Это время, во многом, конечно, печальное, трагическое, тем не менее открыло разные культурные ресурсы. Когда бы мы ещё смогли посмотреть, например, уникальные постановки ведущих театров мира? Мы, действительно, вдруг замедлили бег, и в воцарившейся тишине нам открылось высокое искусство.

— Наша жизнь теперь разделилась на до, во время и после коронавируса. Верю, что это «после» наступит уже скоро. Из карантина мы выйдем другой цивилизацией, но есть опасения, что после этого выхода мы вернемся к той самой жизненной гонке и тогда окажется, что вся эта тяга к искусству возникла лишь от безделья, а не от духовной жажды. Если же после самоизоляции нам захочется продолжить жить культурной жизнью, если мы осознаем себя народом высоких смыслов, если мы расставим свои приоритеты в пользу этих смыслов — тогда можно будет говорить о каком-то самоизоляционном благе.

Мне хочется сказать о ещё одной важной стороне всего происходящего. Нашими национальными героями сегодня стали врачи, совершающие свой профессиональный подвиг. Но, к сожалению, не многие осознают профессиональный подвиг учителей. Если врачи подобны бойцам на фронте коронавирусной войны, то учителя это наш тыл. Их можно сравнить с теми, кто в пору войны работает на эвакуированных заводах и производствах. В экстремальных условиях, к которым никто не был подготовлен, они делают всё, чтобы образовательный процесс не прерывался, чтобы в этом процессе не было перебоев со знаниями. Ведь учёба «на удалёнке» — это двойная, тройная нагрузка. Уроки теперь требуют большей подготовки, большей отчётности. Я как вузовский преподаватель знаю, насколько тяжело сконцентрировать аудиторию, удержать внимание группы, когда ты преподаёшь посредством Интернета. Это требует от педагога огромных психологических затрат.

И что очень радует, учителя стали образовывать сегодня не только учеников, но и их родителей: часто, когда идут Интернет-уроки, родители тоже с большим интересом слушают, вспоминают что-то давно забытое, узнают новое. Благодаря этому родители осознали всю сложность труда учителя, стали относится к нему с большим уважением. Очень хочется, чтобы после самоизоляции все разглядели этот героический образ учителя, воспели его, как и образ врача.

— До пандемии за онлайн-образованием видели будущее. Теперь же заметили, что у него есть не только плюсы. Ведь без живого человеческого общения настоящее образование невозможно.

— До изоляции дистанционное обучение воспринималось у нас как альтернатива основному, «живому» образованию. Да, были немногочисленные школы и вузы, в которых можно было обучаться через Интернет, но, как правило, со стороны учеников это было не принципиальным предпочтением, а вынужденной необходимостью. Но когда мы окунулись в это целиком и полностью, стало понятно, что живого общения в образовании ничто не заменит.

Плюс к тому одно дело преподавать «на удалёнке» в школе, где особенно в младшем звене ученик старается порадовать, удивить учителя, хочет услышать похвалу. И совсем иное преподавание через Интернет для студента, который, как правило, подходит к образованию рационально, стремится достичь результата минимумом усилий и в особой похвале уже не нуждается. Мне очень повезло, что сейчас я работаю с теми студентами, которым до этого преподавал уже несколько лет. Мы друг друга хорошо знаем, хорошо понимаем. А если бы это были студенты, пришедшие на первый курс и никогда не видевшие меня в учебной аудитории? Смог бы я наладить с ними необходимый контакт? Увидели бы они во мне живого человека, или я для них ничем не отличался бы от «говорящей головы из ютуба»?

Радует, что это поколение гаджетов и социальных сетей теперь признается, что им удалённая  форма обучения в тягость, что во время лекции они хотят быть со мной в одном пространстве, что скучают по университетским стенам.

Сегодня все мы уподобились Диогену, который с фонарём среди дня искал человека. Иллюзия тотального онлайн-образования не оправдалась. Думаю, впоследствии возникнут какие-то сопряжения. Например, «удалёнка» будет выручать в пору отмены занятий в школе из-за морозов или в дни, когда одиннадцатиклассники пишут в школе пробные ЕГЭ, а все остальные распускаются по домам. Ведь в системном учебном процессе потерянный день восполнить очень сложно. И здесь «удалёнка» в будущем может существенно помочь. Боюсь только, что такие сочетания вызовут новую бумажно-бюрократическую лавину: потребуют на каждый предмет писать по два варианта методических комплексов — для аудиторного и для Интернет-обучения.

А в целом технически, организационно, психологически мы оказались не готовы к абсолютному онлайн-образованию.  Нам пришлось действовать буквально по обстоятельствам: вживаться в ситуацию, осваивать образовательные платформы, которые продолжают давать сбои, объяснять ученикам, что карантин — это не каникулы.

— Михаил, ты всегда с особым энтузиазмом изучаешь природу чтения. В условиях самоизоляции роль чтения несколько возросла. Насколько книга стала сегодня утешителем, другом, спутником жизни?

— Я часто говорил о том, как полезно собирать домашние библиотеки. Хотя бы минимальная «книжная полка жизни» у каждого дома должна быть. Я допускаю, что читать художественную литературу в Интернете, слушать аудиокниги — это для многих наслаждение равновеликое чтению с листа. Но в пору, когда мы так устали от холодного экранного свечения, когда так хочется живого тепла, печатная книга, как ничто иное, способна подарить это тепло. Притяжение печатной книги сегодня сильно как никогда. Так же, как мы ищем теперь по-диогеновски живого человека, ищем мы и живую книгу. Очень тоскуешь сегодня по общественным библиотекам с их бумажными каталогами, читальными залами, книжными выставками, журнальными подшивками.

Самая выигрышная ситуация сейчас у учеников, которые планируют сдавать ЕГЭ по литературе. Накануне самоизоляции многие из них печалились мне, что плотность школьной жизни не даёт им возможности системно читать русскую классику. Теперь же и времени больше появилось, и дата экзамена отдалилась.

Надеюсь, что возродится традиция семейного чтения. Оказаться нескольким членам семьи в ограниченном пространстве квартиры на долгое время — это серьёзное эмоциональное испытание. И читаемая вслух для всех книга может послужить умиротворению и сплочению.

— Ещё одной объединительной силой для семьи может стать приближающийся День Победы. 9 мая в этом году не будет традиционного Парада и шествия Бессмертного полка, но можно разобрать семейные архивы, рассказать своим детям и внукам о дедах-ветеранах.

— Перенос Парада Победы и Бессмертного полка — одна из самых больных тем, связанных с самоизоляцией. В нашей истории есть, скажем так, «резервные» даты для того, чтобы достойно отметить юбилей Победы. Например, 24 июня — именно в этот день в Москве на Красной площади был парад Победы в 1945 году. Или 3 сентября, которое, как известно, стало у нас официальным днём окончания Второй Мировой войны.

Сегодня предлагается много разных форм проведения Бессмертного полка. Но какая бы ни была форма, важно сохранить искреннее содержание. Вот уже несколько лет мы с писателями и поэтами моего поколения, членами Оренбургского отделения Союза писателей России проносили в Бессмертном полку портреты наших предшественников-фронтовиков. В этом году мы решили организовать Интернет-акцию «Вечный огонь поэзии», где вместе со студентами и школьниками Оренбуржья прочтём стихи наших поэтов из поколения ветеранов и детей войны, запишем серию сюжетов, которая станет своеобразной видеоантологией.

День Победы для нашего народа — это мирская Пасха. Промыслительно, что Пасха в 1945 году была 6 мая — в день Святого Великомученика Георгия Победоносца Пасху 2020 года, которую большинство не имело возможности встретить в храме, мы тоже запомним навсегда. Но с другой стороны Бог впервые позволил нам во всех деталях увидеть церемонию схождения Благодатного Огня. Трансляция велась из как никогда малолюдного храма Гроба Господня. Но зато впервые так отчетливо были слышны молитвы, впервые так явственен миг схождения Огня. Бог будто дал нам увеличительное стекло и показал самое главное, приложил это стекло и к нашей жизни, отсёк от неё всё лишнее, сосредоточил на душеспасительном. И стало ясно, сколько в жизни было суеты, пустых слов, бесплодных затей, бесполезных встреч, формальных мероприятий.

— Мы получили новый, не побоюсь этого слова, «экзистенциальный» опыт. Мы, конечно, платим за него очень большую цену, он возник из мировой трагедии. Но хочется верить, что из неё мы выйдем, по-иному осознав самих себя.

— Раз уж мы заговорили об экзистенции: у времени и пространства сложные взаимоотношения. Казалось бы, жизнь в изоляции однообразна, дни похожи друг на друга, и оттого время должно тянуться. Но нет, оно стало ещё быстротечнее: запланируешь на день десяток дел, а сделать успеваешь только несколько. Видимо, времени, чтобы быть протяжённым, длительным, нужно пространство, нужен простор. А если ты локализовал себя в одной точке, время твоей жизни сжалось. Кажется, что там, где прежде были дни — теперь часы, где были часы — теперь минуты.

С другой стороны, кто из нас не мечтал о недельке дополнительного отпуска. Представлялось, выпадет возможность, месяц рады будем из дома не выходить. Вспоминается такой исторический анекдот: один из крестьян Порфирия Демидова вызвался как-то раз, по прихоти барина, за награду пролежать в постели год не вставая. Его кормили, поили, но тот через неделю взмолился: «Пощадите! Невмоготу! Работать хочу!». Все мы сейчас пребываем в состоянии этого крестьянина, когда первое время карантинный образ жизни был интересен, был в новинку. На второй неделе мы уже затосковали, захотели трудиться, теперь же не чаем, когда это заточение закончится.

— Мне кажется, за время самоизоляции мы настолько устанем от Интернета, социальных сетей, что, когда все ограничения будут сняты, побежим в объятья друг к другу, побежим в музеи, театры, галереи.

— Мы говорим о культуре, о том, что вырастает на фундаменте природы. Культура — «вторая природа». А лично я так соскучился по первой природе, собственно природе. По натуре человек урбанистический, я никогда особо не стремился в деревню, на дачу или в поход. Меня всегда тяготили житьё в палатке, сидение у костра и прочее. Но истомившись в городской квартире, я так хочу теперь на берег реки. Почему-то не в лес, не в степь, не на море, а именно на берег реки. Я пытаюсь представить себе эту реку. Тихая она или бурная? Шумит над ней ветер или стоит полная тишина? Светит ли над ней солнце или сгустились плотные облака? Каждый день рисую себе новый пейзаж и стараюсь ощутить себя в нём.

Но ситуация по-прежнему непредсказуемая. У меня напрашивается литературная параллель. Помните эпизод из «Братьев Карамазовых» про квадриллион вёрст, который нужно было одолеть неверующему философу, чтобы оказаться у Райских врат? Он пролежал у начала пути тысячу лет, а потом всё же встал и пошел. А когда дошёл до Рая, в первые же секунды возликовал и «пропел осанну». Так вот наша цивилизация уже в пути или всё ещё лежит? Чего достойна она: квадриллиона вёрст, тысячи лет или райских секунд?

Дай Бог нам выйти из сложившейся ситуации людьми искренними, добрыми, любящими, с жаждой жизни. Людьми, научившимися по-настоящему ценить друг друга.

Всем здоровья! Берегите себя! Берегите ближних своих! Будьте предельно разумны и не унывайте!

Беседовала Оксана Кртян

ИсточникГТРК «Оренбург»
Михаил Кильдяшов
Кильдяшов Михаил Александрович (р. 1986) — русский поэт, публицист, литературный критик. Кандидат филологических наук. Секретарь Союза писателей России, член Общественной палаты Оренбургской области, председатель Оренбургского регионального отделения Изборского клуба. Постоянный член Изборского клуба. Подробнее...
comments powered by HyperComments