Некогда эта страна была самой читающей страной в мире. В ней упивались Пушкиным, Толстым, Чеховым, Жюлем Верном, Уэллсом, Маяковским, Твардовским, Беляевым, Казанцевым, Ефремовым, братьями Стругацкими. Книги их раскупались мгновенно, их было не достать.

Одним из составных начал отечественной романтической литературы, точнее даже — научно-романтической литературы — была научная фантастика. Причем фантастической и романтической литературе придавалось тогда политическое значение: принятое еще 9 сентября 1933 года постановление ЦК ВКП(б) «Об издательстве детской литературы» поставило политическую задачу массового издания произведений Даниэля Дефо, Джонатана Свифта и Жюля Верна. «ДЕТГИЗ», развернул плановую работу по новым качественным переводам подобных книг, начал издание знаменитой серии «Библиотеки приключений и научной фантастики».

Стояла задача утверждения популярности образа человека, увлеченного поиском и борьбой за справедливость, романтикой борьбы и романтикой познания — и создания нового мира. Создать ситуацию, когда каждый человек воплощал в себе образ героев того же Жюль Верна. «Большая тройка» советской фантастики, то есть — советской художественной футурологии, — Казанцев, Ефремов, Стругацкие — имели выход и пользовались поддержкой на уровне высшего политического руководства страны: Казанцева поддерживал сначала С. Орджоникидзе, потом Г. Маленков, Стругацких — Ю. Андропов, об уровне высшеэлитных связей Ивана Ефремова — можно говорить отдельно. Правда — подчас они подпадали под удары противоборствующих в политическом руководстве групп.

Советская научная фантастика играла роль и художественной футурологии — и политико-философского сознания… И она была массовой. Издавалась и раскупалась тиражами в сотни тысяч экземпляров. Сегодня для издательств огромным успехом считается издать и распространить тираж в несколько тысяч экземпляров. О причинах кризиса издательства и кризиса распространения можно говорить отдельно. И вместо названных имен, а также имен Г. Мартынова, Г. Гурвича, Э. Геворкяна, Г. Альтова, Б. Штерна и десятков других, полки с фантастикой, обратившейся в «фэнтези», стали заполнять книги авторов с ничего не говорящими псевдонимами Елена Звездная, Настя Любимка, Марина Эльденберт, Милена Завойчинская, Ника Веймар, Франциска Вудворт или Яся Недотрога. Посвященные уже не просто «фэнтези», как сказочно-философскому жанру, а то «боевому фэнтези», «любовному фэнтези», «эротическому фэнтези», «романтическому фэнтези» (в котором почему-то много заклинаний и мало романтики), «литрпг» (где герои переселяются в компьютерный мир), «мужское фэнтези», этническое фэнтези», — где то симпатичная повариха попадает в другой мир и выходит замуж за дракона, то дракон крадет прекрасную принцессу, то дорожный рабочий со своим ломом попадает в мир древних ариев, где становится главным непобедимым бойцом племени, то драконы порабощают мир добрых вампиров, то злые эльфы нападают на добрых драконов, то добрые эльфы не могут остановиться в своих ссорах и им на помощь приходят прогрессивные вампиры.

При тиражах подчас в сотни экземпляров — они сотнями названий заполняют полки в магазинах, лишая возможности выбрать что-либо ему интересное. Хорошего в этом мало, тиражи падают, гонорары стремятся к нулю, отбивая желание писать что-либо качественное. И все-таки — и в самом экзотическом жанре и под самым экзотическим именем можно написать что-то осмысленное, если автор талантлив и обладает неким художественно-философским инстинктом. Просто — это очень трудно найти на полках, плотно заставленных не слишком качественной литературой с красивыми плакатно-мультипликационными обложками.

Но, может быть, что-то возрождается. Среди всего непонятного можно обратить внимание на две интересные и глубокие книги: «Легенда о Гвендолин» и «Черные крылья Зиккурата», — автора с экзотическим псевдонимом Морвейн Ветер. Экзотическим, если, конечно, «Ветер» в данном случае это не сознательный отсыл к имени главного героя «Туманности Андромеды» Ефремова, — Дар Ветер.

В первой — фантастико-сказочный мир, Мир, где раньше уважали добро и знание, — но сделали главным и почитаемым силу и власть. Ее, Гвендолин, отправили учиться чародейству, и она думала, что ее научат познавать, творить и открывать новые миры. Да, всему этом ее и таких, как она — учили, но главное, чему учили — подчинять своей воли, обманывать и убивать. Служить Ордену — и служить Империи.

Обещали, что она увидит прекрасные дворцы и мосты — но она их не увидела: Академия, где ее учили чарам — скорее напоминала тюрьму. Но чарами овладела: чарами, подчиняющими волю и чувство, чарами, способными приносить боль, чарами, способными превратить огонь очага в пожар — и обучили убивать. По приказу тех, кому поручит служить Орден.

И когда она полюбила, тот кого она полюбила, захотел, чтобы она нашла способ заставить лидеров кланов империи — признать императором его. Она это сделала — кланы склонились, но потребовали от нового императора ее голову в уплату за его корону. Потом не простили ей своего подчинения ее воле. И он ее отдал.

Это — о том, как делается политика. И как лидер, за которым идут его сторонники — может отдать любого из этих сторонников своим врагам — в уплату за союз с вчерашним врагом. Он отдал ее голову — но она спаслась. Он обрек ее на уничтожение, как когда то обрек на разрушение весь мир — и она приняла вызов, согласившись на построение мира, в котором вновь сила и власть склонились перед добром и знанием. И, сумев отомстить предавшему ее, — сумела этот новый мир создать: мир, где чародеек вновь стали учить познавать, творить и открывать новые миры. И уметь этот мир защищать от его врагов.

Вторая книга «Черные крылья Зиккурата» — о другом. Но и о том. здесь другой мир — мир параллельной истории. В нем Римская империя не пала в пятом веке нашей эры. Когда она была близка к гибели, из дальних морей приплыли корабли народа даэвов, подчинивших себе империю — подчинивших, но не разрушивших ни ее, ни ее культуру. Они заменили вырождавшихся римлян, — и сами стали римлянами. Они спасли Империю — и победили всех за ее пределами. Среди прочих — утвердившуюся на севере цивилизацию валькирий с ее древними Храмами Зиккурата. Валькирии дрались до конца: но их цивилизация была слишком древней и совершенной — она давно уже учила новые поколения наукам, искусству, философии, изобретениям и строительству — но наложили запрет на подготовку валькирий-воительниц, думая, что разум и духовность позволят жить в мире со всеми, всем дарить знание и мир.

Когда пришли римляне-даэвы, оказалось, что сражаться некому: валькирии не могли себе представить, как можно убивать, — и их делали рабынями и наложницами в гаремах новой Империи. Один из последних наставников Храмов Зиккурата нарушил запрет — и в последнем Храме стал готовить валькирий-воинов, вернув им древнее искусство боя.

Империя платила тысячами жизней за победу над каждой из валькирий-воительниц — но их было мало, их слишком поздно стали посвящать войне. Цивилизация валькирий пала. Но и Рим даэвов спустя тысячелетие стал засыпать и вырождаться, как засыпал и вырождался Первый Рим. И для тех, кого, как главного героя книги, Маркуса, еще учили служить Империи, — и он в это верил, — все что видел он, древний аристократ, в столице — стало развенчанием и оскорблением всего того, что было для него святым в жизни. Рим стал вызывать презрение и равнодушие. Ход событий превращает в соратников его, и Риану, попавшую в плен и рабство последнюю валькирию-воительницу, которая дралась с римлянами так, что города, за которые она сражалась — превращались в пожарища. Она, Риана — последняя воительница мертвого мира, погибшего от наивной веры в то, что высокая духовность и цивилизованность, — могут обойтись без готовности и умения за себя драться и убивать врагов. И он, Маркус, похоже — тоже последний римлянин, верящий в честь, служение и благородство.

И им нужно сделать выбор — что делать дальше.

Первая книга — о вырождении мира, в котором на смену уважению добра и знания приходит почитание силы и власти. И о подлости мира, где тот, кого ты делаешь императором — предает тебя тем, кого ты ему подчинил.

Вторая книга — о мире валькирий, погибшем, убедив себя в ненужности силы и борьбы, и о мире новых римлян, выродившихся без идеи служения и благородства и силы духа. И обе — о том, что за свой мир, за добро и справедливость, благородство и знание — нужно драться. Гвендолин находит силы победить предавшего ее Физена — подчинить своей воле и отомстить. И создать Новый мир. Риана соглашается помогать Маркусу, — почувствовав, что он — такой же как она: готовый служить своему миру и сражаться за свой мир. Маркус готов верить ей, — они одинаковые, им обоим есть, за что сражаться.

Обе книги чем-то неуловимым напоминают частью «Мартовские иды» или «Вечер в Византии» Ирвина Шоу, частью — что-то из Стругацких и Лукьяненко. Фантастикой в традиционном смысле их не назовешь — скорее сказочно-философские притчи в духе Шварца. Во всяком случае — явно чувствуется философская и, точнее — политико-философская фундированность автора: либо очень серьезная политико-философская подготовка, либо блестящая интуиция. Будь все современное фэнтези такого — к этому жанру нужно было бы относиться более чем серьезно.

ИсточникКультура
Сергей Черняховский
Черняховский Сергей Феликсович (р. 1956) – российский политический философ, политолог, публицист. Действительный член Академии политической науки, доктор политических наук, профессор MГУ. Советник президента Международного независимого эколого-политологического университета (МНЭПУ). Член Общественного Совета Министерства культуры РФ. Постоянный член Изборского клуба. Подробнее...
comments powered by HyperComments