Определяющий своё место в мире: сильно, без экивоков, без попыток казаться лучше: шероховатым стилем правды:

Я с эпохою моей на ноге короткой,

С дерзновеньем, панибратски обращаюсь с ней.

Не уехал, не сломался, не упился водкой.

Якоря мои – таланты, ждали лучших дней.

В 20 лет я был лихой, пел повсюду песни.

Мы с ребятами мечтали сколотить рок-бэнд.

Но все дилетанты, пить с такими интереснее.

Много было выпито, а группы нет как нет.

Глас народа – глас юрода, скрытый, междустрочный…

Поколение отцов раскатали в хлам.

Мы за ними – словно взвесь. Наша жизнь отсрочена.

Ну а что грядет за нами? белый шум да спам?

Ленты истории прокручиваются: напряжённое неистовство рока слышно за строками Аверьянова, за стихами его, полосующими данность резкими зигзагами.

Вместе – есть в его стихах праздничность, золотое ликование: нечто от детского удивления миром: вечно меняющимся, таким ужасным, столь безгранично-прекрасным:

В твои толпы вгрызался как волк молодой,

А в очах занимался пожар золотой, –

Под московским сосудом свечой оплыла –

Десять лет как под спудом

моя песня жила…

Хотя… основной мотив В. Аверьянова: ращение цветов зла – в их русском варианте, отчасти бесшабашном, ядрёно-неистовом:

Здесь из яда гонит спирт держава,

Стонет ад в змеевике Царя.

Всадник

мерно

точит ярость жала,

Над московским временем паря!

И всадник – апокалиптический: сразу четыре цвета как будто совместивший.

Русский Христос словно противоречит общей данности мира: и даже пот, павший с небес, может взрастить цветы… но уже едва ли имеющие отношение ко злу:

Когда кругом ты уязвлен,

В одной с чертями ступе едешь –

Прерваться может страшный сон.

И ты узнаешь и узреешь,

Как в бесконечной высоте

Христос венчает нашу бездну.

Он протянул свой взор к тебе. –

Упал на землю пот небесный.

Религиозный мир мешается с современностью, где денежные небоскрёбы наползают на реальность, опрокидывая её в суету небытия…

Старорусское прорывается языками… таинственного Китежа: надеждами на светлейший русский рай: воплощённый на земле, всё никак не всплывающий из-под метафизических вод, уязвлённый, верно, бесконечными пороками нашими…

Алхимические сосуды стихов В. Аверьянова предлагают различные смеси — цветов, смыслов, звукоряда, неистовства, грусти, русских образов, и поэт-бард, поднимая их к метафизическим небесам, предлагает свою реальность — мучительную и прекрасную одновременно.