Александр Проханов

НИМБЫ СТАЛИНГРАДА

ХРИСТОС ПОБЫВАЛ В СТАЛИНГРАДЕ

Изборский клуб привёз в Сталинград мощи Святого Георгия. Образ Победоносца, поражающего змея копьём, совершил вместе с нами круги по святой Сталинградской земле.

Мы поднести икону к усыпанной цветами обочине, где удар террористки унёс жизни шестерых сталинградцев, мучеников этой земли, продолжающей плодить святых. Мы вынесли наш образ в открытую осеннюю степь, где дули жгучие ветры. И где в январе сорок третьего замыкалось кольцо советских фронтов. И Шестая обречённая армия стремилась пробить кольцо. В бреши навстречу ей шли штрафники, взрывались на минных полях, своими истерзанными телами открывая дорогу танкам.

Мы шли по степи с иконой и клали на чёрную землю алые гвоздики. И цветы пламенели в едва заметных воронках, оставленных давнишними взрывами.

Мы принесли икону на Мамаев курган, в этот храм под открытым небом, где дни и ночи горит благодатный огонь, и сверкают, как миллионы золотых слёз, имена погибших героев. Родина-мать, венчающая курган, чуть виднелась в тумане, и была Богородицей, опустившей чудный покров на русскую землю.

Мы поднесли икону к могиле маршала Чуйкова, великого витязя, громившего немцев у Волги. И теперь река русского времени омывает его могилу, в которую он лёг рядом с павшими батальонами, полками и армиями. Мы привезли икону в планетарий, где в сумерках, среди мраморных колонн и хрустальных люстр, на стене, как драгоценный бриллиант, сверкает мозаика. Генералиссимус Сталин — весь в белом среди цветущей сирени. Мы подняли ввысь икону, и запахло весенней сиренью, словно на мозаике ожил волшебный благоухающий куст.

Мы передали икону с мощами в храм Всех Святых, что стоит на кургане. В наших руках горели поминальные свечи. На стенах храма чудились нерукотворные фрески: там шли в атаку полки, гремели танки, летели охваченные огнём самолёты. Святое воинство принимало нас в свои ряды, и мы шли, окружённые родными лицами.

Сталинград — священное место, где случилось чудо победы, где миллионы святомучеников отдали жизни за родину, за веру, за други своя. Отстояли мироздание как вместилище света, которое не объяла фашистская тьма.

Герои и мученики Сталинграда — это священная жертва, которую принёс мессианский народ, задуманный Господом как народ-мученик, народ-праведник, народ-победитель.

Христос побывал в Сталинграде. Он шёл в штрафном батальоне, взрываясь на минах. Плыл через Волгу под адской бомбёжкой. Горел в самолёте, пикируя на немецкие танки. Погибал от ожогов в горящей броне, продолжая стрелять в фашистов. Христос, пробитый пулями, бежал, сжимая в руке бутылку с горючей смесью. Накрывал собой грохочущий ствол пулемёта. Здесь, в Сталинграде, состоялось Второе пришествие. И нога Христа, обутая в солдатский сапог, касалась этой земли.

Если бы Тютчев был поэтом нашего времени, не написал ли бы он стих:
Отягчённый трёхлинейкой,

Всю тебя, земля родная,

Бог в солдатской телогрейке

Исходил, благословляя.

Изборский клуб совершил паломничество на святую Сталинградскую землю. Взошёл на русскую Голгофу — на Мамаев курган. Ополаскивал лица в русском Иордане — в холодной осенней Волге. Вдыхал аромат цветов Гефсиманского сада — этих алых гвоздик, расцветших в чёрной степи. Отсюда, от этих гвоздик, от небесных туманов, от братских могил и священных огней, начнётся пасхальное воскрешение родины — неизбежное чудо грядущей Русской победы.

ФОНТАН ЛЮБВИ

Фон­тан люб­ви, фон­тан жи­вой!
При­нёс я в дар те­бе две ро­зы".
А. С. Пуш­кин

Все по­мнят сни­мок ста­лин­град­ско­го фон­та­на, над ко­то­рым про­нес­лась арма­да фа­шист­ских бом­бар­ди­ров­щи­ков, ис­пе­пе­лив­ших страш­ным уда­ром го­род. Рас­ко­ло­тые — без­ру­кие, без­го­ло­вые и без­но­гие — пи­о­не­ры ве­дут свой хо­ро­вод сре­ди пеп­ла и раз­гром­лен­но­го же­ле­за. Этот сни­мок стал симво­лом Ста­лин­град­ской бит­вы. Сим­во­лом изу­ве­чен­но­го, но не покорённо­го го­ро­да. Сим­во­лом ги­гант­ско­го сра­же­ния на Вол­ге, ко­то­рое кончи­лось кра­хом фа­шиз­ма.
Се­го­дня в Ста­лин­гра­де вос­ста­но­ви­ли фон­тан в его пер­во­здан­ной кра­со­те и си­я­нии. На от­кры­тие фон­та­на со­шлись ве­те­ра­ны, тол­пы мо­ло­дё­жи, примчались рас­ка­лён­ные бай­ке­ры. При­ехал Пу­тин, ко­то­ро­го ок­ро­пи­ла ро­са ожив­ше­го фон­та­на. Во­ис­ти­ну этот фон­тан — сим­вол Ста­лин­град­ской победы. И глу­би­на это­го сим­во­ла рас­кры­ва­ет­ся толь­ко те­перь, сре­ди ликующих толп и бу­ке­тов цве­тов, под звон и гро­хот пра­зд­нич­ных истребите­лей, ко­то­рые кру­ти­ли над фон­та­ном вос­хи­ти­тель­ные ка­ру­се­ли.
Ар­хи­тек­тор и ху­дож­ник ста­лин­ской шко­лы Ро­му­альд Иод­ко, воз­во­див­ший фон­тан в пред­во­ен­ные го­ды, изо­б­ра­зил дет­ский хо­ро­вод в ли­ку­ю­щем светонос­ном тан­це. Взяв­шись за ру­ки, пи­о­не­ры идут по кру­гу, ох­ва­тив кольцом рас­крыв­ше­го пасть кро­ко­ди­ла. Хо­ро­вод — это сим­вол солн­ца. Дети, ве­ду­щие хо­ро­вод, — это ан­ге­лы солн­ца. Де­ти, ли­ку­ю­щие в све­те и радо­с­ти, — об­раз юно­го на­ро­да, со­зи­да­ю­ще­го рай­скую жизнь. Кро­ко­дил — сим­вол зла, че­шуй­ча­тый змей, дра­кон, взя­тый в коль­цо тан­цу­ю­щи­ми детьми. Зло ох­ва­че­но вол­шеб­ным кру­гом, че­рез ко­то­рый ему не пе­рей­ти. Зло за­пе­ча­та­но, околь­цо­ва­но. Тьма, под­няв­ша­я­ся из глу­хих пу­чин, остановле­на сол­неч­ным кру­гом.
Имен­но сю­да, в этот сим­вол све­та, сол­неч­но­го ли­ку­ю­ще­го на­ро­да, был направ­лен бом­бо­вый удар фа­ши­с­тов, ко­то­рые ло­ма­ли хо­ро­вод, распечатывали зло, вы­пу­с­ка­ли на­ру­жу ог­не­ды­ша­ще­го ал­ли­га­то­ра.
Пред­во­ен­ный фон­тан, по­ст­ро­ен­ный в ате­и­с­ти­че­с­ком го­су­дар­ст­ве, во­пло­щал в се­бе древ­не­рус­ский об­раз свя­то­го Ге­ор­гия-По­бе­до­нос­ца, ве­ду­ще­го сражение со зме­ем, вго­ня­ю­ще­го ко­пьё в злоб­ную пасть чу­до­ви­ща. Победоно­сец сбе­ре­гал го­род и жи­ву­щую в нём ца­ре­вну от по­ги­бе­ли. Фашис­ты, ра­зо­рвав дет­ский ан­гель­ский хо­ро­вод, от­кры­ли дра­ко­ну путь в город, ис­пе­пе­ли­ли го­род­ские сте­ны и баш­ни, от­да­ли ему на рас­тер­за­ние святую ца­ре­вну — Рос­сию.
Но де­ти рас­тер­зан­но­го фон­та­на — без­го­ло­вые, без­ру­кие, без­но­гие — продол­жа­ли тан­це­вать. Их та­нец длил­ся во вре­мя всей Ста­лин­град­ской битвы. Сол­неч­ный хо­ро­вод сре­ди ад­ских ста­ли и пла­ме­ни про­дол­жал исполнять свой та­нец, вол­шеб­ный и сол­неч­ный, удер­жи­вая зло. Ты­ся­чи совет­ских сол­дат, хо­див­ших в смер­тель­ные ата­ки, по­ги­бав­ших под пулемёта­ми и бом­ба­ми, тан­це­ва­ли этот сол­неч­ный та­нец. Со­вет­ские танкисты, со­вер­шав­шие ло­бо­вые та­ра­ны не­мец­ких тан­ков, тан­це­ва­ли этот сол­неч­ный та­нец. Лёт­чи­ки в сво­их крас­но­звё­зд­ных ис­тре­би­те­лях, таранившие фа­шист­ские бом­бар­ди­ров­щи­ки, тан­це­ва­ли этот та­нец. Штрафные ба­та­ль­о­ны, гиб­ну­щие в кон­тра­та­ках, тан­це­ва­ли этот сол­неч­ный та­нец.
Вся Ста­лин­град­ская бит­ва бы­ла бит­вой за этот фон­тан, за этот сол­неч­ный бо­же­ст­вен­ный круг. Бы­ла мес­си­ан­ской бит­вой рус­ской свя­то­с­ти, рус­ской меч­ты о рае с чу­до­вищ­ной тьмой, ад­ской ды­рой, из ко­то­рой хлы­ну­ла на зем­лю все­лен­ская бе­да.
Де­ти, ко­то­рых изо­б­ра­зил ху­дож­ник, це­ло­му­д­рен­ные, пол­ные ли­ку­ю­щей радо­с­ти, пре­вра­ти­лись во вре­мя вой­ны в ве­ли­ка­нов, в не­по­бе­ди­мых гигантов, ко­то­рые рас­топ­та­ли зло. Кро­ко­дил Ше­с­той ар­мии Па­у­лю­са был за­гнан в коль­цо, был вновь за­пе­ча­тан в све­то­нос­ном кру­гу, в ко­то­ром сомкну­лись Дон­ской и Ста­лин­град­ский фрон­ты.
На сты­ке этих двух фрон­тов, у ху­то­ра Ба­бур­кин, Па­у­люс ста­рал­ся вы­рвать­ся из смер­тель­но­го коль­ца, раз­жи­мал круг. А штраф­ные ба­та­ль­о­ны вновь замыка­ли коль­цо, за­пе­ча­ты­ва­ли чёр­ную ар­мию. В од­ном из этих ба­та­ль­о­нов сра­жал­ся мой отец, пав­ший под Ба­бур­ки­ным смер­тью хра­б­рых. Он, как и ты­ся­чи дру­гих, кру­жил в сол­неч­ном хо­ро­во­де сре­ди ра­не­ных пи­о­не­ров.
Те­перь на При­вок­заль­ной пло­ща­ди Ста­лин­гра­да вос­ста­нов­лен этот ве­щий фон­тан. Бе­ло­снеж­ный, си­я­ю­щий, про­зрач­ный для солн­ца, он сим­во­ли­зи­ру­ет всё тот же вол­шеб­ный круг до­б­ра, ко­то­рым околь­цо­ва­но зло. Пи­о­не­ры, лучи­с­тые, как ан­ге­лы не­бес­ные, ок­ру­жи­ли сви­ре­по­го кро­ко­ди­ла, не выпуска­ют его на­ру­жу, за­пе­ча­та­ли зло.
Ро­ди­на гре­зит вос­кре­ше­ни­ем, меч­та­ет о пре­об­ра­же­нии, сра­жа­ет­ся с драконом, ко­то­рый по­жи­ра­ет на­ши го­ро­да, на­ших де­тей, оск­вер­ня­ет на­ши свя­ты­ни, по­ся­га­ет на свя­щен­ную ца­ре­вну — Рос­сию.
Эти лёг­кие, пля­шу­щие сре­ди ра­дуж­ных струй тан­цо­ры в час бе­ды вновь пре­вра­тят­ся в не­со­кру­ши­мых ве­ли­ка­нов, сбе­ре­гут стра­ну. Этот сталинградский фон­тан яв­ля­ет­ся над­кла­дез­ной ча­сов­ней. Во­да фон­та­на — свя­тая. Её ос­вя­ти­ли ве­ли­кая бит­ва, ве­ли­кая ми­с­ти­че­с­кая по­бе­да, ве­ли­кое откро­ве­ние, дан­ное че­ло­ве­че­ст­ву в Ста­лин­гра­де.
И пу­с­кай у фон­та­на сойдутся ста­ри­ки-ве­те­ра­ны, опо­лос­нув во­дой свои старые ра­ны. Пусть уны­лый и по­те­ряв­ший на­деж­ду умо­ет­ся этой во­дой и вновь вос­крес­нет для ве­ли­ких де­я­ний. Пусть хво­рый у это­го фон­та­на исцелит­ся, а не­ве­ру­ю­щий вновь об­ре­тёт све­то­нос­ную ве­ру. Пусть ра­дуж­ная во­дя­ная пыль, ок­ро­пив­шая пре­зи­ден­та Пу­ти­на, ук­ре­пит его во­лю, даст ему си­лу в кро­меш­ной борь­бе со злом, ко­то­рое гло­жет и ис­тя­за­ет Рос­сию.
По­сле от­кры­тия фон­та­на дру­зья по­вез­ли ме­ня в степь — ту­да, где ког­да-то рас­по­ла­гал­ся ху­тор Ба­бур­кин и шли бои чу­до­вищ­ной си­лы. И в ночь пе­ред Рож­де­ст­вом в со­рок тре­ть­ем го­ду по­гиб мой отец. Я при­нёс в без­люд­ную степ­ную бал­ку со сле­да­ми тран­шей и дзо­тов бу­кет цве­тов, по­ло­жил их на су­хую го­ря­чую зем­лю и вы­пил горь­кую чар­ку в па­мять об от­це. И за­пил эту чар­ку во­дой из фон­та­на.

ДВЕСТИ ТЫСЯЧ СТАЛИНИСТОВ

Бай­кер Алек­сандр Зал­до­с­та­нов, он же Хи­рург — ве­ли­кий мо­то­цик­лист, лидер "Ноч­ных вол­ков", этой яро­ст­ной, бе­зум­ной, не­су­щей­ся на всех скоростях ва­та­ги. Как гро­мо­верж­цы, они рас­се­ка­ют про­ст­ран­ст­во меж­ду трёх оке­а­нов. Рус­ские бай­ке­ры ве­дут своё ро­до­на­ча­лие не от аме­ри­кан­ских ко­с­ма­тых, про­пах­ших бен­зи­ном и жен­ским по­том чу­до­вищ, ни­ги­ли­с­тов и про­те­с­тан­тов. Рус­ские бай­ке­ры под во­ди­тель­ст­вом Хи­рур­га счи­та­ют сво­и­ми пра­ро­ди­те­ля­ми спе­ци­аль­ный полк мо­то­цик­ли­с­тов, сфор­ми­ро­ван­ный советской раз­вед­кой и пе­ре­бро­шен­ный под Ста­лин­град. Полк ко­ле­сил по ты­лам фа­ши­с­тов, на­но­ся им боль­ные ди­вер­си­он­ные уда­ры. Он до­шёл до Бер­ли­на и се­го­дня под эм­б­ле­мой "Ноч­ных вол­ков" вер­нул­ся со сво­им команди­ром в Ста­лин­град.
Бай­ке­ры под крас­ны­ми со­вет­ски­ми фла­га­ми, не­ся на гру­ди пра­во­слав­ные ико­ны, яви­лись в Ста­лин­град из Се­ва­с­то­по­ля и Моск­вы и уча­ст­во­ва­ли в гран­ди­оз­ной па­т­ри­о­ти­че­с­кой ми­с­те­рии, ху­дож­ни­ком и де­ми­ур­гом ко­то­рой был всё тот же Хи­рург.
На ста­ром за­бро­шен­ном за­во­де сре­ди обуг­лен­ных труб, урод­ли­вых стальных раз­ва­лин, сре­ди му­со­ра и гни­ло­го же­ле­за бы­ла рас­чи­ще­на огромная пло­щад­ка, по­ст­ро­е­на фан­та­с­ти­че­с­кая три­бу­на, ус­та­нов­ле­ны прожек­то­ры, ла­зе­ры, фай­е­ры. В день 23 ав­гу­с­та, ког­да в со­рок вто­ром фашист­ская авиа­ция на­нес­ла страш­ный удар по Ста­лин­гра­ду, со­сто­я­лось свя­щен­но­дей­ст­вие в честь Ста­лин­град­ской бит­вы.

Две­с­ти ты­сяч ста­лин­град­цев со­бра­лись на этой пло­щад­ке. Ре­ве­ла и грохотала му­зы­ка. Ла­зе­ры би­ли по тол­пе, по не­бу, по раз­ва­ли­нам за­во­да. Полы­ха­ли фай­е­ры. Рас­тор­гу­ев с "Лю­бэ" пел свои им­пер­ские пес­ни. Ле­тал в чёр­ной но­чи под­ве­шен­ный под ба­шен­ный кран не­мец­кий бом­бар­ди­ров­щик. Гро­хо­та­ли взры­вы и лу­пи­ли зе­нит­ки. Скре­же­та­ли на­сто­я­щие не­мец­кие танки. Взры­вы, ата­ки, кон­тра­та­ки. Пла­мя зе­ни­ток и даль­но­бой­ных ору­дий. Кро­меш­ная схват­ка двух сил под гром удар­ни­ков. Т-трид­цать­чет­вёр­ки стуча­ли пуш­ка­ми. Рус­ские мо­то­цик­ли­с­ты и пе­хо­тин­цы гна­ли прочь тевтонов. В не­бе­сах за­го­ра­лась над­пись: "Всё для фрон­та! Всё для по­бе­ды!"
Две­с­ти ты­сяч мо­ло­дых ста­лин­град­цев скан­ди­ро­ва­ли: "Ста­лин­град! Сталинград!"
И в за­вер­ше­ние про­зву­чал го­лос Ио­си­фа Ста­ли­на так, как буд­то он был среди этих вос­тор­жен­ных ре­ву­щих толп.
По­бед­ный са­лют за­жи­гал в не­бе­сах бес­чис­лен­ные хру­с­таль­ные лю­с­т­ры. Лю­ди об­ни­ма­лись и це­ло­ва­лись. Слов­но не бы­ло этих двад­ца­ти пя­ти лет пора­же­ния. Не бы­ло на­силь­ни­ков, рас­чле­нив­ших ве­ли­кий Со­вет­ский Со­юз. Слов­но всю слизь со­скоб­ли­ли и ис­пе­пе­ли­ли плаз­мен­ные ла­зе­ры.
Та­ко­го не бы­ва­ло за эти го­ды, что­бы в ве­ли­ком го­ро­де со­бра­лись две­с­ти тысяч ста­ли­ни­с­тов. И они под­твер­ди­ли, что го­род на Вол­ге, как и впредь, бу­дет име­но­вать­ся Ста­лин­гра­дом. Что ге­не­ра­лис­си­мус Ио­сиф Ста­лин являет­ся ве­ли­чай­шим ге­ро­ем рус­ской ис­то­рии.

comments powered by HyperComments