Насколько оправдан оптимизм нынешней российской элиты в отношении Китая, или О том, чего нам ждать от Поднебесной в случае смены ее политического курса в Евразии и изменения международной конъюнктуры?

Статья первая

Распад в начале 1990-х гг. «Империи Кремля» в очередной раз подвесил «ситуацию с Европой», максимально затруднив какие-либо эффективные движения Москвы на данном направлении в обозримом будущем. Но с «закрытием» для нашей страны Европы и возникновением жесткой конфронтации Москвы с центрами силы в евро-атлантической зоне в целом у многих отечественных политиков и экспертов тут же возникла и озабоченность на другой счет, точнее говоря, сильные сомнения относительно того, а будет ли теперь в нашей истории «время России» в азиатско-тихоокеанской зоне? И есть ли у нее это самое «время»? Думаем, в этом есть немалый резон. Ведь если России за 300-летний период ни разу толком не удалось «похищение Европы», то уж о «похищении Азии», да еще в том состоянии, в каком наша страна находится уже больше тридцати лет, плюс ведя еще войну с Западом на украинском ТВД, можно говорить с большим трудом! Если во «времена оные», когда не увенчались успехом, не дали ощутимого результата усилия многих теоретиков и практиков русского восточничества; если уж мощный «натиск на Азию» сталинского СССР, пусть и связанный в первую очередь с реализацией коммунистического проекта, не привел в итоге к весомому политическому результату [1], то что уж тогда говорить о повороте/развороте к Азии, который пытается делать ныне  путинская Россия?! Ясно что сделать это чрезвычайно трудно.

Еще более трудной задачей является дать позитивный ответ на вопрос, а может ли начаться в обозримой перспективе «приливная волна» России в сторону Азии? По нашему мнению, он вообще должен быть снят с повестки дня. И в самом деле: как может 150-миллионная Россия, имеющая в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке практически «антропопустыню» и все еще слаборазвитую инфраструктуру, «похитить» огромное по своим размерам и густонаселенное (в 1,6 млрд чел.) пространство Северо-Восточной Азии, где находятся экономически высокоразвитые (такие, как Китай), технологически продвинутые страны (такие, скажем, как Япония и Южная Корея) или страны с сильным ВПК (КНДР)? Риторический вопрос… Убедить наших соседей по АТР в том, что у Москвы-де налицо серьезный интерес к региональным делам, лишь декларируя это на сессиях Восточного экономического форума во Владивостоке и/или широковещательными заявлениями наших чиновников о «России как сильной азиатско-тихоокеанской державе» в ходе работы саммитов АТЭС трудно. Мы уже не говорим о том беспрецедентно большом градиенте, которым характеризуется ныне граница между нашей страной и Китаем. Так что угрозу мощнейшего антропотока из Китая в будущем абсолютно нельзя исключить. Достаточно сравнить численность населения соседних регионов Китая с сопредельными российскими территориями по обе стороны сухопутной и речной границы. Мягко скажем, оно отнюдь не в нашу пользу [2]. И ситуация здесь, учитывая продолжающийся отток населения с дальневосточных территорий, для Москвы не улучшается.

Невольно возникает вопрос (по крайней мере, у нас он точно возникает): как бы нам в будущем не пришлось хлебнуть проблем с Поднебесной, вспомнив о том, что и как об угрозе с Востока (о так называемой желтой опасности) писали в прошлом многие русские мыслители, публицисты и общественные деятели: начиная с В.С. Соловьева, А. Белого и даже С.Н. Сыромятников (когда он писал об угрозе со стороны японцев), кончая В.М. Пуришкевичем и А.Н. Куропаткиным. Полагаем, здесь будет не лишним обратиться также к известному китаефобскому эссе А.А. Амальрика «Просуществует ли Советский Союз до 1984 года?» (1970) и к «Письму вождям Советского Союза» А.И. Солженицына (1974), где он призывал Кремль к пересмотру своих отношений не только с США, но и с Китаем. От второго, считал он, жди беды больше и скорее, чем от американцев [3]. Пока ясно одно — то, что «европохитительные» циклы России, очень точно описанные В.Л. Цымбурским, ныне, увы, изрядно подзабытым; циклы, отличавшие некогда ее имперское бытие в мировых делах, судя по всему, закончились.

Иначе говоря, на западном «театре борьбы за жизнь» (выражение А.Е. Вандама) для России ситуация определилась: здесь налицо если и не циклы, то весьма устойчивая тенденция «похищения» России со стороны Евро-Атлантики, ее мощное давление не только на «пояс безопасности» бывшей Российской империи и СССР в Центральной и Восточной Европе (ЦВЕ), но и на часть западных окраин внутри границ наших былых имперских систем. Нынешняя РФ, если и способна на что-то в отношении Европы, то только на «булавочные уколы», не более. Хотя здесь играющая вдолгую и себе на уме Клио может преподнести Москве геополитические «сюрпризы». Причем, не только в Европе, но и в других точках и сегментах мирового геополитического пространства (МГП). В случае, когда Москва делает неоправданную ставку на «хрупкие» государства или себе-на-уме политические режимы, когда опаздывает с принятием решений, упреждающих угрозы национальной безопасности (как это имело место в ситуации по видимости внезапного падения в декабре 2024 г. режима Б. Асада в Сирии, в сохранение которого РФ основательно вложились, начиная с 2015 г.), наша страна несет репутационные потери. И немалые [4].

В контексте сюжета о прекращении действия «европохититель-ных» циклов и чрезмерных иллюзиях части российской элиты в отношении Китая хотелось бы обратить внимание на один важный момент. Но прежде, чем сделать это, напомним очень глубокую (аналитико-прогностическую) мысль В.Л. Цымбурского.

За 23 года до «меморандума Рябкова» он писал: «Склонность НАТО к расширению — это, несомненно, вызов России, пусть пока и не ее границам (теперь, увы, картина именно такая. — В.Р.). Но сейчас невозможно представить такую форму прямого ответа на него, которая сколько-нибудь укрепила бы наше положение в мире. Значит, от этого вызова надо временно — может быть, и на десятилетия, ускользнуть, уклониться, переадресовать этот удар в пустоту. Напротив, пресловутый вызов нам со стороны Китая — из тех, которые надо было бы выдумать, если бы их не было. Почему? Да потому, что он органически соединен с проблемой нашего геоэкономического «провисания» между Европой и Тихим океаном, а также с демографическим и инфраструктурным состоянием нашего Дальнего Востока с значительной части зауральской Срединной России». В.Л. Цымбурский подчеркивал: «Пока мы исходим из естественности пребывания российского Центра на крайнем западе нашей платформы, а также из ориентированности большей части наших хозяйственных связей на Европу (как это было до недавнего времени. — В.Р.)…, у нас нет никакой возможности свести три вызова — китайский, мирохозяйственный и созданный внутренними диспропорциями — в единый блок с комплексным решением. «Китайскую опасность» приходится рассматривать изолированно, что неизбежно приводит к выводу о необходимости для ослабленной России покровителя-союзника. А потребность в союзнике при наличном состоянии нашей армии и экономики (благо, сейчас оно — в условиях СВО — другое, много лучше. — В.Р.) на практике оборачивается поиском того, кому бы нам лучше сдаться. Поэтому либеральные эксперты заключают, что нам надо ценой любых мыслимых уступок добиться от Запада покровительства, которое бы предостерегало Китай против нашествия на нас, некоторые же договариваются даже и до передачи Приморья под международную опеку. В ответ аналитики из патриотов полагают, что, сблокировавшись с США против Китая, мы потеряем Приморье под китайскими ударами гораздо быстрее, и единственная надежда для русских сохранить здесь свое присутствие. — это войти «меньшими братьями» в антиамериканский альянс с Китаем, воспроизвести союз 1950-х., но уже при китайском главенстве. Пока российские политики в своем мировидении привязаны к европейской окраине, любое обострение «китайского вопроса» будет для нас выбором между готовностью к полномасштабной ядерной войне, к потере востока или к неравноправным и унизительным для России альянсам типа клиентелы». (В порядке краткого комментария, заметим, что с 1998 г., когда были высказаны эти мысли, «много воды утекло»… И сегодня иные из экспертов, в том числе и из поколения конца 1990-х — начала 2000-х гг., высказывают мнение о том, что России надо бы искать «покровителя-союзника» не на Западе, а на Востоке — в лице Китая). Иной — и наиболее благоприятный для России вариант — это решить двуединую задачу: «развивая инфраструктуру востока, резко нарастить значимость урало-сибирского пространства (в том числе его глубинной «ядровой» части, недоступной для непосредственно китайского натиска) в транзите тихоокеанских товаров и, далее, вообще в функционировании экономик этого ареала и в проецировании их на Восточную Европу. Это единственный поворот, позволяющий уклониться от западного вызова, от которого уклониться сейчас нужно (увы, не уклонились, не сдюжили, и потому ныне расхлебываем «густую и неприятную на вкус кашу». — В.Р.), и одновременно так сгруппировать три восточных вызова, чтобы на них можно было бы ответить сразу, и чтобы этим ответом переопределилась международная роль страны» [5]. В.Л. Цымбурский так и написал: «Речь идет о шансе для нашей цивилизации!». К сожалению, тогда этим шансом не воспользовались, так хоть сегодня бы не

опоздать!

Ну, а теперь, собственно то, что мы хотели сказать по поводу Китая.

Надо понимать, что он — не «альтруист» и не «благотворитель», Китай всегда действует исходя из своих собственных интересов. И действует, как правило, жестко. Так он ведет дела, скажем, в Центральной Азии (ЦА). Здесь он работает очень напористо и очень последовательно: буквально «обволакивает», всячески задабривая местные режимы финансово-экономически, получая преференциальный доступ к их природным ресурсам и забирая за неоплаченные долги месторождения полезных ископаемых (как, например, в Таджикистане). Китайская сторона неуклонно расширяет присутствие своего бизнеса в центрально-азиатских странах, все больше навязывает местным «начальникам» свое высокотехнологичное оборудование (даже силам безопасности), наблюдается рост присутствия китайских частных охранных фирм в этих странах и т.д. Удобным средством для «бесшумного проникновения» Китая, и не только в страны ЦА, но и в другие уголки мира до недавнего времени был его проект «Один пояс. один путь» (ОПОП).

Здесь Пекин воистину полноправный хозяин: что и как хочет, то и делает, опутывая «цепями» зависимости» всех попавших в орбиту его интереса. Этому служит и так называемая «Нить жемчуга» Пекина, состоящая из ряда военных баз и точек китайского присутствия, а также из налаженной инфраструктуры дипломатических связей КНР с рядом стран Южной и Юго-Восточной Азии. Особенно важен первый компонент «Нити жемчуга»: порт Гвадар в Пакистане, морские базы в Мьянме, базы электронной разведки на островах в Бенгальском заливе, порт Хамбантота на Шри-Ланке, участие в строительстве канала через перешеек Кра в Таиланде, военное соглашение с Камбоджей и наращивание военного присутствия в Южно-Китайском море (на архипелаге Спратли). Как отмечают специалисты, все эти и целый ряд других шагов Пекина направлен на то, чтобы выстроить максимально комплементарные связи со странами указанных регионов (а это связи как раз вдоль морских коммуникаций из района Персидского залива в Южно-Китайское море) и тем самым защитить интересы Поднебесной в области энергобезопасности [6]. А взять сам этот проект ОПОП, точнее оценить его масштаб! Он тоже поражает. Известно, например, что из общего числа привлеченных к нему стран 23 уже находятся в серьезной финансовой зависимости от КНР, а 8 из них не в состоянии обслуживать свои долги (из государств ЦА это Таджикистан и Киргизия). Ну, а должников никто не любит, и уж тем более Китай. Не случайно, скажем, Шри-Ланка была вынуждена передать КНР в аренду на 99 лет свой порт Хамбантота. Но даже и с более благополучными в финансовом отношении странами, сильно зависимыми от него, Китай не церемонится. Так, например, китайские компании сегодня контролируют до 25 % нефтедобычи в Казахстане; предоставив кредит в 12 млрд долл. той же Туркмении, Китай получил эксклюзивные права на добычу там природного газа [7].

Но за долги Китай забирает не только ресурсы центрально-азиатских государств, но и часть их территории. Стоит подчеркнуть: началась такого рода практика не вчера. Так, еще в 1990-е гг. Казахстан уступил Китаю сначала 900, а затем еще порядка 400 км² своей территории, включая часть священной для кочевников горы Хан-Тенгри — высочайшей точки Тянь-Шаня. Пик Хан-Тенгри остается общей вершиной трех государств — Китая, Киргизии и Казахстана, но в Пекине, видите ли, обнаружили, что граница проложена не вполне корректно (дескать ошибся в своё время с их разметкой знаменитый русский географ П.П. Семёнов-Тян-Шанский). Похожая история и с Киргизией. В свое время Пекин уведомил Бишкек, что хотел бы пересмотреть соглашение 1999 г. по спорному участку Узонгу-Кууш. И Китай тогда получил 161 км² киргизской территории, что, как вдруг выяснилось, составило порядка 40% первоначальных требований. Якобы тогдашний президент Киргизии А. Акаев обещал как-то компенсировать недостачу, но так этого и не сделал, а китайские товарищи честно ждали два десятилетия, но более не желают. А потому готовы вернуться к переговорам. Не то чтобы ультиматум, но настойчивое предложение, отказаться от которого Бишкеку едва ли удастся (напомним, что отказ от части Узонгу-Кууш в пользу Китая стоил Акаеву потери власти).

Но больше всего «не повезло» Таджикистану. На сегодняшний день он понес наибольшие потери: 1,1 тыс. км², или 0,8 % своей национальной территории в Горном Бадахшане. И что интересно: получив свое, Китай не успокоился. В Пекине решили прирезать… весь Горный Бадахшан. А это, ни много ни мало, почти что половина территории нынешнего Таджикистана. Аргумент Пекина очень прост: дескать, Памир — это не что иное, как «потерянная китайская земля, которая под давлением мировых держав по недоразумению оказалась вне пределов Поднебесной, пробыв вне ее 128 лет!». Казалось, в Душанбе должны были возмутиться такой «наглостью», но там пошли по иному пути — стали думать, как обеспечить «совместное управление» набитой полезными ископаемыми территории Памира. Китайцы поняли термин «совместное» по-своему… Как результат: на местных приисках действует полностью китайская, а не таджикская администрация. Дело за малым — ввести китайских военных. Так уже поступали в 2011 г., когда отжимали первую очередь Горного Бадахшана, и в 2019-м, когда дело дошло до второй части «спецоперации, теперь очередь за третьей… [8].

Мы видим, что Китай явно намерен поставить государства ЦА под

свой контроль. Как в среднем и дальнем зарубежье Пекин в ЦА особо не

церемонится, действует, исходя из собственных соображений. И если

власти предержащие в Пекине считают нужным для их страны территориальные захваты (пусть формально и на законном основании — за колоссальные долги), они идут на это. Единственное, чего Пекин если и опасается, то это резкой реакции Москвы. Да, это так: Пекин все же посматривает в сторону России, памятуя о членстве ряда центрально-азиатских государств в ЕАЭС и ОДКБ. В этом смысле Пекин работает в ЦА аккуратно, весьма осмотрительно, и, кстати сказать, на фоне активности других игроков (а это, как мы знаем, не только Россия, но и США, и Британия) у Поднебесной есть одно неоспоримое преимущество, а именно колоссальный, почти 22-вековой опыт работы в данном макрорегионе, включая Синьцзян и Тибет [9].

Да, ныне Китай в ЦА может позволить себе некоторые «вещи», которые не позволит себе никто другой. И в самом деле. По данным А. Маслова со ссылкой на Госстатуправление КНР, ныне Поднебесная занимает первом место в мире по объему производства 220 видов промышленной продукции, по протяженности высокоскоростных железных дорог и шоссе, по количеству космических пусков в год, по количеству научных публикаций в год и по количеству участников рейтинга крупнейших компаний мира «Fortune Global-500» [10]. Поражает не только это, но и то, чего вообще достигла эта страна к 100-летию образования своей компартии, какой четкой и последовательной была ее поступь [11]. Недаром все сильнее слышны голоса о рождении нового экономического и политического «гиганта» с явной претензией на роль сверхдержавы; всерьез (и с опаской) говорят о феномене «нового империализма» (империализма по-китайски). И в этом нет ничего удивительного. Да, конечно, замечает американский специалист по геополитике Р. Каплан, «ни один правительственный чиновник нигде не осмелится назвать внешнюю политику своей страны имперской. Однако в функциональном и оперативном смысле, особенно когда мы вступаем в эпоху конфликта великих держав, империализм скрывается за кулисами как организующий принцип геополитики, как бы трудно это ни было признать».

По мнению Р. Каплана: «Действия трех главных претендентов на мировое господство — Китая, России и Соединенных Штатов — за пределами своих границ носят имперский характер по духу, если не по названию. Китайская инициатива «Пояс и путь» — это Британская Ост-Индская компания в обратном направлении, идущая с востока на запад, а не с запада на восток. Сеть шоссе, железных дорог, трубопроводов и портов BRI по всей Евразии основана на геополитической, торговой и военной, то есть имперской, логике и следует путями средневековых империй династий Тан и Мин» [12]. И с этим трудно не согласиться. Многие западные политики и аналитики из числа тех, кто бьет тревогу в связи со стремительным подъемом Поднебесной, все чаще и все громче говорят о превращении «всемирной мастерской» в нового «империалиста». Так, например, крупный американский авторитет в области мировой экономики и стратегического менеджмента П. Наварро с тревогой указывает, что «Поднебесная идет на лобовое экономическое столкновение со всем остальным миром. Грядущие войны Китая будут вестись на всех фронтах». П. Наварро отмечает: «Злая ирония сегодняшней ситуации в мире заключается в том, что над бывшими европейскими колониями нависла тень нового империалиста. Им стала страна, едва ли не громче всех критиковавшая британский и японский империализм, и едва ли не больше всех от него пострадавшая — марксистско-ленинская Китайская Народная Республика. И в Африку, и в Латинскую Америку, и в Азию Китай приходит под шитым белыми нитками флагом, н котором начертан призыв к «единению бедных развивающихся стран Юга» против империалистов Северного полушария… Прикрываясь этой «братской» лексикой, Китай вливает в экономику стран-жертв ядовитую смесь государственных инвестиций и квалифицированных рабочих и управленцев и стремительно захватывает экономический контроль над львиной долей мировых запасов металлов, полезных ископаемых, промышленного сырья и сельскохозяйственной продукции», И еще один момент, по П. Наварро: «Многие из развивающихся стран, попавших в расставленные Китаем империалистические сети, сегодня начинают осознавать, масштабы своего падения (ну, это, пожалуй, спорный момент; иные из лидеров указанных стран, наоборот,  безмерно рады своей зависимости от Поднебесной. — В.Р.). Им становится ясно, что именно бездонный аппетит Китая в потреблении природных ресурсов и сырья толкнул КНР на путь империализма» [13]. Что тут скажешь? Если несколько поубавить чрезмерную (на американский манер) синофобию процитированного выше автора, то во многом в отношении Поднебесной. он прав.

Но это, если говорить об «имперскости» Китая в аспекте ведения им сегодня международных дел. Если же говорить об этой «ипостаси» китайского государства («имперскости»), учитывая внутристрановый план, то здесь тоже есть один любопытный и весьма показательный нюанс. На него в свое время обратил внимание Г.С. Померанц. В одной из своих программных статей он писал: «Китайский способ устроения Поднебесной оставляет этнические различия медленно распадаться в социальных низах империи, связывая грамотных единой иероглифической культурой, независимой от живого языка. Расовым различиям культурный китаец не придает значения. Он мыслил веками и знал, что культура перемелет любые племена» [14]. Очень важное и ценное замечание нашего замечательного философа, культуролога и эссеиста. Да, все так, все верно. Мощный и набирающий силу «Красный Дракон» опирается на собственную, с «возрастом» в несколько тысячелетий циви-лизационную плиту, но как государство (к тому же еще имперского типа) к настоящему времени сохраняет в себе три культурных кода: ханьский (китайский как таковой), корейский и японский [15]. При том «тело» Китая как государстваопирается еще и на два других культур-цивилизационных сегмента: исламский (Синьцзян) и буддийско-ламаистский (Тибет и Внутренняя Монголия). Отсюда такая геоцивилизационная «мозаика» современного Китая.

Присмотримся теперь более внимательно к ситуации в восточном сегменте ВЛ, с акцентом на проблему безопасности России, которая все еще не определилась со своей геоцивилизационной идентичностью.

Если брать на вооружение концепцию ВЛ В.Л. Цымбурского (с дополнениями С.В. Хатунцева), а мы полностью ее разделяем, то речь идет о землях тюркских, алтайских и монгольских народов, обитающих в российско-китайском «междумирье» — как контролируемых сейчас Россией и Китаем, а частично и включенных в их территорию, так и суверенных (Монголия). Чисто географически этот пояс простирается от северного Синьцзяна, проходит через Алтай, Туву, Монголию, Бурятию и Маньчжурию, с ответвлением на Тибет, который по-настоящему никогда не был китайским — не только на культурном уровне, но и в сфере управления (единственный народ-сосед, вызывающий у тибетцев теплые чувства, это монголы), с точки зрения С.В. Хатунцева, тоже должен быть идентифицирован как часть Великого Лимитрофа (ВЛ) Л [16], Конечной своей точкой восточный сегмент ВЛ упирается в Корею. По сравнению с западным и центральным сегментами ВЛ он пока относительно спокоен. И во многом потому, что своими фрагментами заключен внутри территорий обоих государств. При этом, правда, надо держать в уме, что «ничто не вечно», тем более для китайской стороны, у которой свое понимание стабильности. И в Пекине особо не скрывают это. Так, например, на уровне Политбюро ЦК КПК было заявлено, что в 14-й пятилетке одной из главных внешнеполитических целей страны будет «восстановление ее территориальной целостности», в связи с чем прямо упомянуты такие страны, как Бутан, Индия и Шри-Ланка, а также Киргизия с Таджикистаном.

Но это ситуация сегодняшнего дня, а что будет завтра? Скажем, для нашей страны… В отношении своих «соседей» (и РФ здесь — не исключение) Поднебесная держит «свой камень за пазухой». В случае с Россией мы имеем в виду отнюдь не снятые с повестки дня китайской географии претензии на обширные территории в нашей Сибири и на Дальнем Востоке, Вот некоторые любопытные (и весьма показательные) факты на сей счет.

В 2005 г. Россия уже потеряла от демаркации с Китаем 337 км² своей территории, включая остров Тарабаров и половину острова Большой Уссурийский. Теперь это китайская провинция Хэйлунцзян. И ясно, что территориальный вопрос Китая к России рано или поздно поднимется вновь. Раз уступили — уступят еще… «Вот вам еще пять копеек, — пишет специально изучавший данный вопрос Г. Филин. — Теоретически «демаркация» российско-китайской границы прошла в 2005-м и окончательно оформилась в 2008-м. Казалось бы, все вопросы сняты. Но не тут-то было. Уже в 2011-м Пекин настоял на том, чтобы провести «проверку демаркации» в Республике Алтай. Вроде бы из-за плевого кусочка земли — всего каких-то 17 га! Но «демаркацию» провели — само собой, в пользу китайцев, собрав по такому поводу «совместную» комиссию. Причем не российско-китайскую, а «китайско-алтайскую». Собирало ее правительство республики как бы без оглядки на Москву. Казус еще и в том, что протяженность российско-китайской границы на Алтае всего 55 км. Но дело было не в километрах с гектарами, а в прецеденте. Он был нужен Китаю — и Китай его получил» [17].

Стоит ли удивляться тому, что в последнее время Китай вообще начинает все сильнее давить на российскую часть ВЛ — от Тувы до Уссурийского края. Формально и уже достаточно давно провозглашено, что у Китая к России территориальных претензий нет. Но это не значит, что у Китая к нам нет «справедливых» требований. Как замечает российский востоковед и военный аналитик А.П. Девятов: «В китайском языке «территориальные претензии» и «справедливые требования» имеют разные смыслы и разные иероглифы. Китайцы думают иероглифами. Поэтому «справедливые требования» они предъявят, тут даже думать нечего» [18]. Понемногу Китай устанавливает прямой контроль и над, вроде бы спорными территориями союзных России государств.

В орбите повышенного экономического (и не только) интереса Поднебесной и Монголия — страна, по территории равная почти что половине Европы, но… полупустая и географически расположенная как раз между Поднебесной и Россией. В Улан-Баторе явно опасаются повторения судьбы Внутренней Монголии (читай: поглощения «красным драконом») и не прочь сблизиться с Москвой. Но мощный Китай сильно давит экономически — он основной торговый партнер Монголии. Более того, Китай намерен полностью контролировать добычу цветных металлов и нефти, а также строительство автодорог в этой стране. И монголам некуда деваться [19]. Многие эксперты в этой связи задаются вопросом: не грядет ли очередь нашей Бурятии? Нет ли риска, что экономическое взаимодействие Китая и России в этой части Восточной Сибири будет вестись на преимущественных для Китая условиях (речь идет о возможном инвестировании Пекина в ресурсную базу края на условиях концессионной добычи природных ресурсов и/или ее кредитования)? [20].

Таким образом, нам не стоит рисовать ситуацию с границами РФ и

Китая в розовых тонах, как это часто делает наша официальная пропаганда, тем более что в Поднебесной подход к ним несколько иной. Он отражен, в частности, в изданной в КНР в 2007 г. книге с характерным названием: «Войны Китая с Советским Союзом и Индией. Подлинные факты истории военных походов». Весьма показательно, что она издана военным издательством, а значит ее главная аудитория — военнослужащие Народно-освободительной армии Китая. В отношении российско-китайской границы в ней сказано следующее (внимание, читатель! — В.Р.): «Пересекающая бескрайние просторы, чрезвычайно протяженная сухопутная граница — это пояс, сотканный из ненависти и любви» [21]. Каково! Хотелось бы знать, о какой такой ненависти вкладывались мысли в головы китайских военных еще каких-нибудь 17 лет тому назад?! Вот почему исключить дальнейшее активное проникновение Китая в восточный сегмент ВЛ, контролируемый Россией, нельзя. Впрочем, нельзя вообще исключить серьезный «надвиг» (это известный термин С.Б. Переслегина) китайской цивилизационной «плиты» на российскую. В случае, естественно, существенного ослабления культурно-политического ядра России. Учитывая мизерный для огромной, растянувшейся на 11 часовых поясов, страны демографический потенциал (150 млн чел., и это уже с учетом населения новых территорий в Донбассе и Новороссии) [22], и микроскопический по масштабам приток в Россию потенциально новых граждан из-за рубежа [23], избежать такого варианта развития событий будет чрезвычайно трудно.

Китай никогда и ни с кем не шутит. И Россия здесь — не исключение. Не будем забывать, что далеко не сняты (повторимся) его претензии на обширные территории в нашей Сибири и на Дальнем Востоке. В Китае хорошо помнят, когда и при каких обстоятельствах Приамурье и Приморье попали в состав Российской империи [24], И не очень понятно, чем и как мы будем закрывать границу с Поднебесной на протяжении более чем 4 200 км, начнись здесь повышенное экономическое и особенно демографическое давление со стороны южного соседа? Тем более, что сегодня граница разделяет не уверенный в себе Советский Союз с его мощными ВС, с одной стороны, и достаточно (в то время) слабый и раздираемый лихолетьем «культурной революции» Китай — с другой. Теперь, случить, не дай бог, пограничные споры или более масштабные конфликты, такими прецедентами, как события на Даманском в марте 1969 г. дело не обойдется. Другой вопрос, что конкретно будет нужно Китаю на нашей земле, на что он может быть нацелен? Едва ли он пойдет за Алданское нагорье и Становой хребет, а также за Становое нагорье, к р. Лене. Эти безлюдные и очень холодные земли ему мало интересны. Для него как были важны, так и остаются вожделенными «лакомые» куски на российской земле.

Как бы там ни было, пока установившееся в последние годы стратегическое партнерство Москвы и Пекина на двусторонней основе, плюс их плотное взаимодействие в многосторонних форматах (в БРИКС и особенно в ШОС) пока делают перспективу китайской экспансии на российские территории маловероятной, но, как говорится, ничто не вечно. В мировых делах — уж точно! Тем более, что мы сами — российская сторона — вольно или невольно порой даем Китаю повод поступать с нами по-другому. Как и почему это происходит — об этом в нашей следующей статье.

Примечания и ссылки

  1. Еще не кончилась Вторая мировая война, а И. Сталин обратил особое внимание на Поднебесную, точнее, «положил глаз» и на нее, и на все ее геополитическое «окружение» — на Синьцзян, Внутреннюю Монголию и те три северо-восточные провинции Китая, которые словно кулаком упираются в наш бескрайний Дальний Восток. Речь идет о Маньчжурии. Сталин был далеко не безразличен к этому региону, но все же уступил контроль над ним китайским коммунистам, хотя такой деятель, как настроенный явно просоветски Гао Ган (до сих пор враг официального Пекина) хотел создать здесь независимое от Китая государство и предлагал Москве вариант вхождения Маньчжурии в состав СССР на правах 17-й Советской Социалистической Республики (см. об этом подробно: Невельский В. «Предлагаю создать 17-ую Маньчжурскую Советскую Социалистическую Республику». URL: https://remch-ch.livejournal.com/1344959.html). В Синьцзяне (не без помощи Москвы) была даже провозглашена независимая от Китая Восточно-Туркестанская Республика уйгуров, киргизов и казахов, просуществовавшая с 1944 по 1949 г. Советского же сателлита — Монголию — никто аннексировать не мешал, и соответствующее решение было принято еще в 1944 г., когда СССР, инкорпорировав в свое лоно Туву; он должен был поглотить и Монголию, но «вождь всех народов» подумал и решил: зачем присоединять одну только Монголию, когда можно, чуть подождав, взять больше… В голове И. Сталина вертелась идея: пусть вначале произойдет объединение Монголии (Внутренней и Внешней), а затем надо создать условия, чтобы она, как и Тува, «добровольно» вошла в состав СССР. Однако эта операция ему не удалась, и помешали опять-таки китайские коммунисты (см.. об этом, например: Никонов А.П. Почему Сталин не присоединил к СССР Монголию? URL: https://history.wikireading.ru/30390). Но не о них только речь, а о схемах. которые прочно закрепились в головах кремлевских вождей (у того же И. Сталина, например). Какие именно? Да все те же: способствовать распространению коммунистических идей в Азии! Отсюда заигрывания в Китаем и лично с Мао.
  2. См.: Китай на картах китайских школьников. URL: https://ok.ru/group 518 95156080744/topic/65557381461352
  3. Cм.: Солженицын А.И. Письмо вождям Советского Союза. — Париж: YMCA-Press, 1974. В качестве одного из интересных комментариев к той работе см., например: Межуев Б.В. Александр Солженицын и русское Будущее. URL: http:// pravaya.ru/leftright/472/4175
  4. Как очень точно было замечено одним из российских экспертов по этому поводу: «Москва обязана извлечь уроки из сирийской трагедии и действовать соразмерно с реальными возможностями, а не просто тактически использовать появляющиеся шансы на восстановление глобального престижа России по принципу: давайте рискнем, действуем малыми силами (поскольку больших нет), авось прокатит. Ведь даже если повезет, как поначалу в Сирии, это везение ненадолго. В условиях передела мира имитация державной политики не проходит, соглашения не спасают, национальные интересы нужно подкреплять силой на постоянной основе» (Латышев С. Русский средиземноморский курорт в «Латакской народной республике». Что и кому остается от Сирии. 10 декабря 2024 г. URL: https://dzen.ru/a/Z1dp6v-7MkTQQtRj).
  5. Цымбурский В.Л. А знамений времени не различаете… // В.Л. Цымбурский. Остров Россия… — С. 301–302.
  6. См. об этом подробнее: Столетов О., Скрипник А., Хомутова В., Осипов В. и др. Геополитическая стратегия Китая. URL: https://sites.google.com/site/politica mira/geopolitika/geopolitika/geopoliticeskaa-strate-gia-kitaa
  7. См. об этом: Костиков В. Китайская грамота // Аргументы и факты. — 2021. — № 34. — С. 5.
  8. См. обо всех перечисленных выше фактах: Филин Г. Аппетит саранчи. Китайцы отбирают землю у экс-республик СССР и останавливаться на них не собираются // Версия. — 2021. — № 2 (18–24 февр.). — С. 10; Фалязов Р. Тихая экспансия: как Китай скупил бывшие советские республики. Как экономики бывших советских республик зависят от Китая. URL: https://rus.ozodi.org/a/31047904.html; Мухаммади Ф. «Таджикистан всегда был частью Китая?». Китайские СМИ вернулись к теме территориальных претензий к соседям. 15 января 2021 г. URL: https:// rus.ozodi.org/a/31047904.html
  9. См. об этом интересную публикацию: Зотов О.В. Китайский «Средний Восток»: ислам и национализм в Синьцзяне как факторы глобальной геополитики // Ислам на современном Востоке: регион стран Ближнего и Среднего Востока, Южной и Центральной Азии / отв. ред. В.Я. Белокриницкий и А.З. Егорин. — М.: Изд-во «Крафт+», 2004. — С. 363.
  10. См. об этом: Как Китай обскакал весь мир. За короткий срок отсталая азиатская страна превратилась в супердержаву. В чем секрет? // Аргументы и факты. — 2019. — № 40. — С. 6–7.
  11. Специалисты по Китаю не преминули заметить: «Точно в сроки, намеченные еще после XVIII съезда КПК в ноябре 2012 года, было завершено создание «сяокан», «общества среднего достатка». Созданное еще Конфуцием, это понятие усилиями коммунистов стало реальностью. В масштабах всей Поднебесной ликвидирована нищета, доход китайцев на душу населения достиг 10000 долларов, удвоился ВВП страны. Достигнут горизонт, о котором им можно было лишь мечтать ещё пару десятилетий назад. Но ведь у горизонтов нет начала и нет конца…» (см.: Тавровский Ю. Обустроенный Китай. Новые горизонты социализма // Завтра. — 2021. — № 37 (сент.). — С. 4). И еще. Указанный автор отмечает, что в 2012 г. был сформулирован план «Китайская мечта о великом возрождении китайской нации», который к 2049 г. должен превратить страну в «модернизированную социалистическую державу». Тогда же был определён срок выполнения первого этапа этого плана — к 2021 году построить «сяо кан», «общество среднего достатка». На XIX съезде КПК в 2017 г. уже стала очевидной реальность выполнения как первого этапа, так и следующей части долгосрочного плана. Тогда же был определен и новый горизонт — 2035 год, когда будет построено «общество высокого достатка». Его конкретные параметры названы не были. Пришлось подождать до 2020 г., когда на пятом пленуме ЦК компартии было заявлено: будут еще раз удвоены показатели как ВВП Китая, так и доходы каждого китайца. Стоит напомнить, что эти напряженные планы принимались в обстановке борьбы с вспышками пандемии КОВИД-19 и в условиях торговой войны, начатой Америкой и ее союзниками» (см.: там же). Можно только поражаться трудолюбию и упорству китайцев, которые последовательно реализуют стратегию достижения «новой нормальности». И можно поражаться тому, как быстро и эффективно они сработали, совершив разворот от обслуживания внешних рынков, что еще недавно было приоритетом их экономического развития, к приоритету потребностей своего населения. А это, ни много ни мало, 1.400 млн чел.!
  12. Каплан Р. Китайский пояс сжимается: нас ждет битва трех империй. 19 октября 2020 г. URL: https://tsargrad.tv/articles/kitajskij-pojas-szhimaetsja-nas-
  13. Наварро П. Грядущие войны Китая. Поле битвы и цена победы / пер. с англ. / науч. ред. А.В. Колузяев. — М.: Изд-во «Вершина», 2007. — С .119–120.
  14. Померанц Г.С. Будущее мироустройство и Русская идея // Век ХХ и мир. — 1990. — № 2. — С. 28.
  15. См.: Переслегин С.Б. Цивилизации в людях и кодах // Изборский клуб. — 2020. — № 9. — С. 26.
  16. См: Хатунцев С.В. Русский Тибет: потерянная мечта. 29 июля 2017 г. URL: https://4pera.com/news/history/russkiy_tibet_poteryannaya_mechta/?ysclid=miq4ittiwq69076895
  17. Филин Г. Аппетит саранчи. 19 января 2021 г. URL: https://marafonec.live journal.com/
  18. Девятов А.П. Сговор США и Китая ведет к переделу Средней Азии и всего мира. 4 марта 2019 г. URL:https://ruskline.ru/
  19. См.: В скором времени Китай поглотит Монголию. URL: https://www.infpol. ru/119886-v-skorom-vremeni-kitay-poglotit-mongoliyu/
  20. См. об этом подробно: Экспансия Китая в Бурятию — миф или реальность? URL: https://ulan-ude.sm-news.ru/ekspansiya-kitaya-v-buryatiyu-mif-ili-realnost/
  21. Цит. по: Чураков Д.О., Матвеева А.М. Глобальный Рейх против России: от Беловежья до операции «Z». — М.: Изд-во «Концептуал», 2023. — С, 20.
  22. Такую оценку численности населения России дал в своем интервью для документального фильма «Россия. Кремль. Путин. 25 лет президент В.В. Путин. И для такой могучей, с такой историей и такими амбициями страны явно недостаточно. И это, уточнил он, вместе с населением новых территорий Донбасса и Новороссии (см.: Натин А. Путин: население РФ с новыми регионами составляет 150 млн человек. 4 мая 2025 г. URL: https://www.sberbank.ru/ru/person/dist_services/sbe-rid). Без этих же территорий, по оценке Росстата, на 1 января 2025 г., в стране проживало всего 146 с небольшим млн чел.
  23. По официальным данным, в рамках госпрограммы по оказанию содействия добровольному переселению в Россию соотечественников, проживающих за рубежом, в миграционную службу РФ обратились 12,5 тыс. чел. Не так давно губернатор Псковской области М. Ведерников сообщил, что с начала года из прибалтийских республик в страну прибыли более 1,4 тыс. чел., и он призвал соотечественников переезжать в Псковскую область, не дожидаться депортации (это заявление М. Ведерников сделал на фоне угрозы депортации около 800 россиян из соседней Латвии. Что касается антропотока из недружественных государств, то по той же программе за год в Россию переехали более 1,7 тыс. чел. Об этом в ходе круглого стола на тему «Россия — новый Ковчег» заявила официальный представитель МИД РФ М. Захарова. По ее словам, в 2024 г. был замечен устойчивый рост обращений соотечественников, которые проживают на территории недружественных стран. По словам М. Захаровой, больше всего обращений поступило из Германии — почти 700, порядка 600 обращений поступило из Латвии, а также из Литвы, Эстонии, Канады, Британии и США (см.: Названо число иностранцев, переехавших в Россию из недружественных стран за год. 21 марта 2025 г. URL: https://www.gazeta.ru/).
  24. См.: Нелегальная экспедиция, подарившая России Амурскую область. URL: https://staryiy.livejournal.com/